Bru (бета: Terry, Сара Хагерзак) (гамма: SeverInnka)  SMS рейтинг: 10 (голосов: 1)
Уроборос - змея, кусающая собственный хвост – символ бесконечности – существует в мифологии у многих народов. Круг замкнулся. Времена Основателей, множество реальных исторических персонажей и прочая скукотень. Сиквел «Банального Кризиса Среднего Возраста». Ангст, не более, чем книги Дж. Ро.
Mир Гарри Поттера: Гарри Поттер
Годрик Гриффиндор, Хельга Хаффлпафф, Гермиона Грейнджер, Северус Снейп
Приключения/ Angst || гет || R
Размер: макси || Глав: 17
Прочитано: 50855 || Отзывов: 369 || Подписано: 378
Начало: 06.05.08 || Последнее обновление: 16.04.09
|
Уроборос
Часть I. Сказка странствий
Глава 1. Путешествие в Кентербери
В те времена, когда мир магглов не был отделен от мира волшебников…
Из сказок барда Биддла
- Как ты думаешь, почему он дрался мечом, будто палочек не существует и в помине? – спросила Гермиона Северуса, стараясь поспевать за быстрым шагом своего спутника.
- Годрик? – хмыкнул тот в ответ. – У меня создалось впечатление, что он и Сногсшибательное проклятье видел первый раз в жизни. Ты понимаешь их, когда они разговаривают?
- Достаточно хорошо, - она покусала губы, - только боюсь, скоро в голову им придет спросить, на каком языке говорим мы.
- Сейчас это занимает меня меньше всего, - Снейп прищурился, разглядывая фигуры успевших уйти весьма далеко Хельги и Годрика. – Не вижу у них никакой сумки или мешка, где бы можно было держать провизию, - со вздохом заключил он. – Я бы и гиппогрифа, наверное, съел, невзирая на вкус и запах.
Гермиона, тоже испытывавшая острое чувство голода, тем не менее была в состоянии думать не только о еде:
- А если они захотят знать о нас хотя бы самую малость? Ровена и Салазар должны быть известными волшебниками. Что, если они знакомы?
Снейп фыркнул:
- Скажем, что тезки. Что-нибудь придумаем.
- Не хотелось бы нажить себе проблем…
- Хорошо, будем осторожными. Что ты помнишь о дохогвартском периоде?
- Школ, естественно, не существовало. Те, кто могли себе это позволить, учились во Франции или в Нормандии.
- Отлично. Скажем, что мы жили на континенте. Отсюда и акцент, и все остальное.
- Договорились. А зачем они идут в Кентербери? Едва поняв, что перед ним волшебник, Годрик предположил, что мы тоже направляемся туда.
- Не имею ни малейшего понятия. Но я попробую незаметно воспользоваться легилименцией - может, что-то выясню.
Теперь они говорили тише, опасаясь, что Годрик и Хельга услышат их. Остановившись на лесной поляне, те ждали, пока Северус и Гермиона нагонят их: Гриффиндор расположился на стволе поваленного дерева и неторопливо чистил клинок меча, а Хельга достала из кармана вышитую льняную скатерть и расстелила ее на земле.
- Может быть, они думают, что с нас причитается угощение? – спросил Северус, почти не размыкая губ под внимательным взглядом Годрика.
Гермиона не успела ничего ответить, ибо в этот момент Хельга достала палочку и легкими взмахами принялась водить ею над скатертью, произнося неразборчивое напевное заклинание.
Откуда ни возьмись, на ткани появились несколько деревянных мисок, а в них – печеные яблоки, орехи, мед в сотах, сыр и румяные лепешки. Девушка довольно улыбнулась и жестом предложила садиться.
«Магия друидов! Хельга владела исчезнувшей магией друидов!» - думала Гермиона, с удивлением глядя на скромно потупившуюся девушку. Когда-то давно она читала о том, что друиды хранили секрет создания материи – не перемещения или трансформации, а именно новообразования. Хотя бы только для того, чтобы взглянуть на это, стоило отправиться на тысячу лет назад.
- Хельга… - Годрик со вздохом благословил стол, – …ведь я же просил – мяса, хотя бы перепелку, не говоря о чем-то более…
- Мы не должны позволять себе пожирать других живых существ! – перебив его, спокойно и очень твердо заявила Хельга.
Годрик еще раз шумно вздохнул, принимаясь за трапезу. Какое-то время волшебники лишь изредка переглядывались, занятые поглощением пищи.
Северус, голодный, словно стая волков, и едва заметив, что их амфитрионы едят руками, незамедлительно последовал их примеру. Уже давно столь незамысловатая трапеза не казалась ему достойной богов. Он настолько увлекся, что когда Годрик обратился к нему, даже не сразу понял это:
- Салазар… Никогда раньше не слышал подобного имени, - он в задумчивости поскреб рыжеватую бороду.
Снейп пожал плечами, не переставая жевать, а Годрик продолжил:
- Тем более о том, что это имя носит очень сильный колдун.
Дальше игнорировать вопросы было попросту невежливо. Снейп спокойно взглянул в глаза Годрика и поведал со снисходительной полуулыбкой:
- Я провел много лет в Нормандии. Теперь надумал вернуться в родные края.
- Обучались у тамошних магов? – в голосе Годрика послышалась заинтересованность, смешанная с толикой восхищения.
Северус кивнул. Ему хотелось пить, поэтому он взял освободившуюся миску, трансфигурировал ее в кубок и, не задумываясь, произнес:
- Aguamenti, - взмахивая палочкой, после чего кубок наполнился водой.
Хельга и Годрик уставились на него широко открытыми глазами, будто он сотворил нечто из разряда сложнейшей магии.
- Вы тоже используете язык церкви для колдовства! – воскликнула девушка. – Вы монах?
Северус бросил быстрый взгляд на Гермиону:
- Нет, - и затем спросил: - А что, здесь так и колдуют… по старинке?
Годрик прошелся пятерней по своим густым, чуть волнистым волосам. Весь его вид выражал смятение:
- В свое время матушка хотела отправить меня учиться за море, но батюшка настоял на том, чтобы я остался, и сам показал мне все премудрости, какие знал, включая ратное дело. Как добрый сын, я никогда не оспаривал его решения, а вот теперь вижу выгоду обучения у норманнов. Если вам не нужен меч для защиты – это говорит о многом.
Слушая рассуждения Гриффиндора, Гермиона не могла не удивляться: для малообразованного человека он говорил весьма складно. Еще она искала сходство с картинкой из Истории Хогвартса, изображавшей Основателя. Похожесть если и была, то очень отдаленная, хотя художник почти не польстил Годрику ни в ширине плеч, ни в горделивости осанки, ни в росте. Сидевший рядом с ними человек был моложе их с Северусом, но по меркам своего времени должен был считаться зрелым мужчиной. Он был рослым и крепкого сложения, и в нем угадывался опытный воин. Правда, Гермиона задавалась вопросом: а умеет ли Годрик колдовать? До сих пор она не видела в его руках палочки. Как, впрочем, и они – в ее. Северус сочиняет им сказки с совершенно невозмутимым видом, а вот что будет, когда придет ее черед?
Сильно волнуясь, она почти ничего не ела, и вскоре Хельга обратила на это внимание:
- Невкусно?
Гермиона подняла голову, встречаясь взглядом с серо-голубыми глазами Хельги:
- Нет, нет! Очень вкусно! – она улыбнулась и взяла кусок сыра и лепешку.
Хельга тоже совсем не походила на свое изображение - наверное, из-за того, что на картинке она была уже немолодой полноватой женщиной. Сейчас же ей от силы можно было дать лет двадцать пять, что для девушки в те времена считалось возрастом, когда уже вряд ли кто к ней посватается, за исключением вдовцов. Хотя красотой она была отнюдь не обделена: стройная, с гладкой чистой кожей и ясными глазами. Гермиона пыталась вспомнить, что она читала о личной жизни Хаффлпафф. Странно, но книги упорно обходили эту тему стороной. Убитый в деревне бородач, если она правильно поняла, приходился Хельге отчимом, но после недолгого проявления скорби девушка больше никак не выражала горечь от потери. Несомненно, она должна была узнать и палочку в руках Снейпа, но тоже обходила молчанием этот факт. Это, а также продемонстрированные ранее Хельгой познания в магии, которая считалась давно исчезнувшей, способствовали тому, что Гермиона заинтересовалась девушкой даже больше, чем основателем собственного факультета. Надо было во что бы то ни стало вытянуть у Хельги ее секреты, чтобы не дать им снова исчезнуть во тьме веков.
Тем временем Годрик, довольный тем, что нашел себе внимательного слушателя, разглагольствовал о том, как он собственными руками одолел свирепого дракона, угрожавшего окрестностям его деревни.
«Вряд ли это место сейчас называется Годрикова Лощина», - подумалось Гермионе, тоже переключившей внимание на рассказ Гриффиндора.
- … Это был не белый дракон, говорю я вам. Как бы я поднял руку на символ моего народа? Мерзкое зеленоватое отродье, все в бугристых наростах, плевавшееся огнем…
- Валлийский зубцеспин, - пробормотал Снейп. – Исчезнувший вид…
- …Свирепая тварь! Шурина моего чуть пополам не перекусила…
- Шурина? Ты женат?
- Аха, но не женское это дело – по лесам мотаться, верно? – Годрик сыто рыгнул. – Пусть за домом следит. Детей растить, опять же, не мужское занятие, - он улыбнулся, демонстрируя ровные, но не очень чистые зубы.
- У тебя и дети есть?
- Аха. Надо же будет кому свое мастерство передать, - Годрик повернулся к Хельге. – Детка, а медовухи кувшин не наколдуешь? Чтобы чем горло смочить?
- Нет, - отрезала девушка и добавила, - опять напьетесь, будете песни непотребные громко орать.
- Ваш отчим был сговорчивее, - чуть опустил Годрик взгляд, слыша, как Северус и Гермиона едва сдержали смешки, но тут же снова взглянул Хельге в лицо. – Хотите вернуться и забрать его тело?
Девушка покачала головой:
- Ему уже ничем не помочь. Идти в деревню была его идея, значит, такова его судьба.
Годрик вздохнул:
- Оффа был сильный маг и великий врачеватель. Только себе самому он помочь не сумел. Пусть земля будет ему пухом. Что вы думаете делать теперь?
Хельга выглядела несколько растерянной:
- Я не знаю, стоит ли идти в Кентербери одной. Это первый раз, как отчим взял меня с собой…
- Думаю, - перебил ее Годрик, - что вы останетесь одна, если вздумаете вернуться. С нами вы под надежной защитой, - он посмотрел на Северуса и Гермиону, ища поддержки.
Снейп кивнул в ответ:
- Мы не дадим вас в обиду…
Гермиона улыбнулась:
- Не оставляйте нас…
Девушка зарделась и опустила глаза. Ее руки нервно комкали подол платья:
- Хорошо, - наконец произнесла она еле слышно, а затем достала палочку и что-то прошептала, после чего на скатерти появился солидных размеров глиняный кувшин. – Это не медовуха, но, может быть, вам придется по вкусу…
Гермиона тоже пригубила предложенный ей напиток, которым оказалось восхитительно холодное сливочное пиво.
- Слабенько… - почмокал губами Годрик, но осушил несколько полных кубков, после чего пришел в благостное расположение духа, и ему захотелось послушать рассказы о деяниях Салазара, которых, как он подозревал, было великое множество.
Снейп, кривовато усмехнувшись, отказался, чем вызвал искреннее недоумение:
- Ни за что не поверю, что вам нечем гордиться. Это вы скромничаете, друг мой. А ведь вы вполне могли бы продемонстрировать свое искусство собранию в Кентербери…
- Думаю, что найдутся другие, более достойные, - прервал его Северус. – Неужели это страшнее, чем сразиться один на один с драконом?
Но Годрик, сразу стушевавшись, только несколько раз открыл и закрыл рот.
Хельга улыбнулась:
- Я хочу научиться чему-нибудь новому. А вы, госпожа Ровена?
Гермиона, не обладавшая навыками легилименции и, в отличие от Северуса, совершенно не понимавшая, о чем идет речь, почувствовала себя крайне неуютно под устремленными на нее взглядами.
- Мне кажется, - послышался вдруг голос Снейпа, в котором Гермиона услышала насмешливые нотки, - госпожа Ровена сама сможет многому научить, если захочет.
Обернувшись, она увидела, что Северус едва сдерживает усмешку, хотя уже в следующий момент он пришел ей на помощь:
- В Нормандии Ровена превзошла всех своих учителей. Ей нет равных во многих науках.
Гермиона уставилась на него, не скрывая удивления. Настолько непривычно звучала похвала в устах бывшего профессора.
- Вы давно знакомы? – поинтересовался Годрик. – Почему вы решили путешествовать вместе?
- Госпожа Ровена – моя… сестра. Названная, - усмехнулся Северус, посмотрев Гермионе в глаза, несколько более пристально, чем обычно.
- Дороги нынче совсем небезопасны, - весомо заметил Годрик. – Будь ты хоть самая искусная колдунья, лучше всего не отказываться от компании воина с мечом.
- Что за заварушка была там, в деревне? – кивнул Снейп в ту сторону, откуда они пришли.
- Датчане совсем совесть потеряли, нападают уже не скрываясь, среди бела дня… - Годрик отчего-то посмотрел на Хельгу, чуть нахмурившуюся под его взглядом. – Но мы слишком задержались тут. Пора в путь трогаться, - и мужчина поднялся, стряхивая крошки с одежды.
За ним последовали все остальные. Хельга одним взмахом очистила скатерть, сворачивая и убирая ее в карман.
Годрик повесил на плечо массивный короткий арбалет и пристегнул к поясу меч.
- Дорога – в той стороне, - махнул он влево.
- Дорога? Вы собираетесь…идти? – Снейп с явным недоверием посмотрел на Хельгу и Годрика. – Не проще ли аппарировать?
- Апа… что? – переспросила Хельга, изумленно распахивая глаза.
Северус мрачно вздохнул:
- Аппарировать, перемещаться на расстояние при помощи магии, - он будто рассказывал в классе неразумным детям, как приготовить элементарное по простоте зелье. – Неужели пара взрослых волшебников игнорирует этот способ передвижения, собираясь идти пешком?
Годрик озадаченно почесал в затылке:
- Ваши речи зело сложны, господин Салазар. Своей ученостью вы далеко превосходите нас, невежд… Не ведаем мы, что такое… ап… парировать, - на последнем слове он споткнулся.
- Сейчас покажу, - Снейп вытащил палочку, - это будет проще, чем объяснять… Apparate! – и он исчез с громким хлопком, заставившим Основателей отпрянуть, тут же появляясь на другом краю поляны. – Ясно? – крикнул он оттуда, после чего аппарировал обратно. – Это достаточно просто, при наличии опыта получается само собой. Заклинание обычно произносится про себя.
Годрик и Хельга были потрясены демонстрацией. Они молчали, не в силах произнести ни слова.
Снейп же только махнул рукой, понимая, что его мысль об аппарации была не совсем удачной. Пешее путешествие казалось неизбежным.
- Хорошо, где тут дорога? – проворчал Снейп, пряча палочку.
Годрик, по-прежнему не открывая рта, указал рукой в нужную сторону.
- Лучше всего изменить облик, - обратилась к спутникам Хельга.
Гриффиндор согласно кивнул:
- Это благоразумно, - и тут же превратился в огромного льва.
Гермиона и Северус застыли на месте, а Хельга всплеснула руками:
- Ну, где же это видано! Господин Годрик! Что-нибудь менее заметное.
Лев склонил к земле голову, украшенную роскошной гривой, потом топнул внушительных размеров лапой, и через миг на его месте сидел крупный бурый медведь.
- Уже лучше, этот зверь иногда встречается в этих лесах… - Хельга прицокнула языком, почти сразу вслед за этим превращаясь в горностая.
- Полианимаги! – сдавленным шепотом Северус выразил обуревавшие его эмоции.
Действительно, это было уже слишком.
Гермиона видела, как Снейп, легко взмахнув палочкой, тоже превратился в летучую мышь, и даже почти успела заметить процесс трансформации. Теперь она стояла одна, окруженная тремя животными и чувствовала себя глупо, как никогда до этого. Даже имея палочку, она не была бы в состоянии изменить свой облик. Гермиона закрыла глаза и вздохнула.
Мгновение спустя на ее плечо легла чья-то рука:
- В чем дело? – участливо спросил голос Хельги.
- Ах, да, - вклинился голос Северуса. – У Ровены украла палочку одна вороватая ведьма, и Ровена поклялась не колдовать до тех пор, пока не вернет украденное и не покарает мерзавку.
Гермиона открыла глаза и увидела сочувственно кивающих Годрика и Хельгу. Определенно, Северусу, вздумай он продать свою фантазию, отвалили бы за нее куда как больше, чем один сикль.
- Хм, сдается мне, я кое-что надумал… - произнес наконец Годрик. – Дамы, вам не обязательно превращаться и идти пешком.
Все повернулись в его сторону. Самым ошеломляющим был тот факт, что заметить процесс превращения было почти невозможно. Основатель менял свой облик с удивительной легкостью. Теперь перед ними стоял белоснежный конь, нетерпеливо прядущий ушами.
Хельга улыбнулась Гермионе:
- Насколько великодушен господин Годрик! Похоже, он приглашает нас путешествовать верхом.
- А я? – поинтересовался Северус.
Девушка пожала плечами:
- Было бы неплохо иметь двух лошадей…
Гермиона ожидала возмущения, но Снейп лишь скривился, как от зубной боли, а затем с очень сосредоточенным лицом тихо спросил:
- Что вы делаете для того, чтобы превратиться в животное по своему выбору?
Хельга на миг задумалась. Снейп уже решил было, что она не поняла его речи и снова хотел повторить вопрос, но девушка ответила:
- То же самое, что и для превращения в одно. Вы же умеете… Это получается само собой, если вы очень захотите и сможете хорошо представить себе животное, в которое собираетесь обратиться. Вы понимаете, о чем я говорю, верно?
Северус кивнул, обдумывая слова Хельги. Некоторое время спустя он слегка хмыкнул и отступил на шаг, вынимая палочку. Взмах – и в воздухе трепетала крыльями черная летучая мышь. Сделав пару кругов над поляной, она снова превратилась в человека. Снейп мрачно взглянул на остальных волшебников и повторил попытку. Взмах – опять мышь.
- Пффф! – Хельга зажала рот ладонями и посмотрела смеющимися глазами на Гермиону.
Та тоже едва заметно улыбнулась.
Северус, уже в человеческом обличии, и, судя по резким движениям, пребывавший отнюдь не в духе, бросил:
- Я пойду пешком. Две путешествующие без сопровождения дамы вызовут еще больше вопросов. На лошадь, обе. Быстро, - тон его голоса был тот самый, от которого тряслись поджилки даже у учеников старших классов Хогвартса.
Хельга, смешливое настроение которой как ветром сдуло, моментально взлетела на спину неоседланного животного, вцепляясь в гриву на холке.
Гермиона же, не имевшая такой сноровки в обращении с лошадьми, попросила:
- Помогите мне, Салазар, прошу вас, - и, когда он приблизился, подставляя плечо, тихо, так чтобы слышали лишь они вдвоем, спросила: – Сестра?
- Мне думается, что ты еще не готова снова связать себя узами брака… даже фиктивного.
- Названная?
- Мы не похожи, - усмехнулся он, подсаживая ее на конскую спину.
Оказавшись где-то высоко, без какой-либо опоры под ногами, Гермиона судорожно обняла сидящую впереди Хельгу за талию при первых же признаках движения лошади. Того, что девушка несколько напряжена, она попросту не заметила, пытаясь сохранять равновесие. Немного попривыкнув к мерному шагу, Гермиона даже смогла подумать про себя о том, что сидит на спине у Годрика, того самого Годрика, Великого Основателя, обращенного в лошадь. Она хихикнула, представив всю абсурдность ситуации.
Их группа двигалась по узкой лесной дороге. Снейп шел впереди, за ним величавой поступью шагал белоснежный конь, на спине которого сидели две женщины. К редким встречным магглам Северус применял отводящее глаза заклинание, и путешествие протекало спокойно. Мимо прошли, не заметив ничего, несколько крестьян, проехал ремесленник в небольшой повозке, проскакали верхами пара господ с охраной.
Вечерело, и, когда показались постройки очередного маленького поселения, волшебники решили поискать тут ночлег.
Годрик, вновь принявший человеческий облик, отсоветовал заходить в корчму, равно как и стучать в двери домов:
- Проще всего найти какой сеновал и заночевать там.
Остальные согласились, потому как Годрику было не занимать опыта в подобных вещах.
Под крышей стоявшего на окраине коровника обнаружился сеновал, куда они и забрались без особых помех под покровом наступившей ночи. Наскоро поужинав, путники устроились по разные стороны невысокой кучи сена: женщины отдельно от мужчин.
Гермиона не могла уснуть еще долго, несмотря на усталость.
Темноту прохладной ночи наполняли самые разнообразные звуки. Внизу слышалось шумное дыхание коров, напоминавшее вздохи; на улице раздавались далекий лай собак, робкая проба сил одинокого сверчка.
Вскоре эти звуки перекрыл могучий храп Годрика, резко прекратившийся после пары раскатов, как от толчка в бок. Гермиона невольно улыбнулась, думая о том, что Северус тоже не спит. Изредка ей казалось, что она слышит, как он беспокойно ворочается.
За всеми сегодняшними событиями ей было совсем некогда подумать о том, во что же, собственно говоря, они вляпались. Если все происходящее ей не снится, то сейчас – рубеж десятого и одиннадцатого веков. Они идут - неизвестно зачем - в Кентербери, и их спутники, похоже, сами Основатели. При одной мысли об этом начинает кружиться голова. Страшно? Да, безусловно. Северус ведет себя так, будто все совершенно нормально, но для него это ничто по сравнению с тем, что его ожидало позади. Пожалуй, его состояние можно определить как безудержную эйфорию человека, получившего помилование в последний момент.
Сестра…
Гермиона резко вздохнула. Да ведь она сойдет с ума, не имея возможности прикоснуться к нему.
Еле слышный шорох заставил ее затаить дыхание и прислушаться. Сено снова зашуршало, будто в копне пряталась мышь. На ее плечо посыпалась соломенная труха, и Гермиона едва успела подавить импульс, требовавший от нее вскочить и завизжать, когда к ее руке прикоснулись холодноватые пальцы, крепко сжавшие ее ладонь.
- Северус! – беззвучно выдохнула она с облегчением, прижимаясь щекой к его руке и чувствуя себя почти счастливой.
Рядом беспокойно завозилась Хельга, шмыгая носом во сне и поджимая под себя коленки. Гермионе снова стало жалко девушку, которая осталась совсем одна на свете. У нее самой есть Северус. Она легонько поцеловала тонкие мужские пальцы, отпуская затем его руку. Любое испытание нипочем, если он рядом.
Мягко улыбнувшись, она подвинулась к Хельге и обняла ее, словно желая защитить от холода и невзгод суровой жизни. Где-то сейчас ее Рози, и кто позаботится о Хьюго?.. Нет, нельзя позволять себе думать о невозможном. Завтра будет новый день. Какие еще сюрпризы он готовит им?..
Глава 2. Дунстан
…И был он волосом сед, а лицом темен, и глаза его метали молнии.
Из сказок Барда Биддла
Утром Годрик заявил, что у него болит поясница, и оставшееся до Кентербери небольшое расстояние им предстояло проделать пешком.
Только теперь Гермиона поняла, как ей повезло вчера: уже через час непривычные к долгой ходьбе ноги ныли, сбитые на пыльной ухабистой дороге. Она начала несколько отставать от спутников.
Северус, заметив это, тоже отстал и пошел рядом, позволив ей опереться на свой локоть.
- Куда мы идем, Северус? – спросила Гермиона не очень громко.
- В Кентербери, - он усмехнулся. – Я так понял, это что-то вроде ежегодного магического собрания. Но… я давно сдавал Историю Магии...
- Так же давно, как и я, - вставила она, пытаясь улыбнуться.
- Да, конечно, мисс Грейнджер, но этот предмет никогда не вызывал у меня ни благоговения, ни восторга.
- У меня тоже.
- Прекратите перебивать, и лучше ответьте на вопрос – кто такой Дунстан?
- Дунстан?
- Похоже, что он заправляет всем этим вертепом. Годрик боится его.
- Годрик… боится?
- Да, причем панически. Но это страх перед неизвестным и непонятным, а не простая трусость, так что можешь быть спокойна за его репутацию. Мой вопрос вызывает у тебя затруднения?
- Отнюдь. Дунстаном звали самого сильного мага со времен Мерлина и до Основателей. Он пользовался влиянием при королевском дворе у магглов, и фактически управлял страной. Вполне возможной называлась его связь с Черной Магией… Северус!
Снейп, воспользовавшись тем, что Годрик и Хельга скрылись за поворотом дороги, привлек к себе Гермиону, крепко обнимая ее.
- Я думал, что сойду с ума, - пробормотал он, зарывшись лицом в ее волосы.
Некоторое время они стояли, наслаждаясь близостью. Все слова казались лишними в этот момент. Лишь приближающийся стук подков заставил их разорвать объятия и продолжить путь.
Навстречу верхом проехал какой-то маггл, не обративший на них никакого внимания.
- Ты едва переставляешь ноги, Гермиона, - обеспокоенно заметил Северус, когда она в очередной раз скривилась от боли.
- Эти туфли не созданы для ходьбы, - она чуть приподняла подол мантии, открывая красивые башмачки на среднем каблуке.
- Так сказала бы раньше! – упрекнул ее Снейп, опускаясь на одно колено в пыль. – Я трансфигурирую их в такие же, как на Хельге – те выглядят удобными.
- Северус… - Гермиона ласково коснулась черных прядей, уже висевших потускневшими патлами.
Мужчина поднял вверх голову, и их глаза встретились.
- Еще есть время повернуть назад, Гермиона.
- Если ты будешь рядом - мне ничего не страшно, Северус.
- А мне страшно. Страшно за тебя, - добавил он, снова опуская глаза и принимаясь колдовать над ее башмаками.
- Никуда я не вернусь. Без тебя – нет.
Северус поднялся на ноги и очистил мантию заклинанием:
- Будет трудно, - произнес он совершенно спокойно.
- Догадываюсь, - Гермиона улыбнулась, пробуя ходить в мягких кожаных сапожках. – Как в чулках. Спасибо, - она привстала на цыпочки и легонько поцеловала Северуса в сомкнутые губы. – Неплохо бы еще сотворить что-то с нашими мантиями…
Коричневое платье, красовавшееся на Гермионе, было тем самым, в которое она вырядилась улетая на метле из их с Роном дома, и которое была вынуждена одеть во время ареста. К счастью, магическая ткань не мялась, но мантия была порвана в нескольких местах, а подол запачкан грязью и пылью.
Снейп выглядел немногим лучше. К тому же, трехдневная неопрятная щетина придавала ему вид если не бродяги, то уж точно – разбойника с большой дороги.
- Надеюсь, в Кентербери мы сможем помыться и… побриться, - она хихикнула, потрогав его щеку.
- Последнее, пожалуй, нет. Думаю слегка опустить бороду, - криво усмехнулся Снейп. – Уж коли на меня так пялится Годрик, значит, найдутся и другие, - он коснулся пальцами подбородка. – Как тебе кажется, в каком виде я имею больше шансов стать посмешищем?
- Дикие времена… - вздохнула Гермиона. – Хорошо хоть мне не нужно для статуса носить пояс верности.
Северус тихо засмеялся, еще раз обнял ее и, поцеловав, заявил:
- Ты – особенная, Гермиона, знаешь?
Она ничего не ответила, позволив себе немного поблаженствовать в кольце сильных мужских рук.
Тем не менее, обстоятельства не ждали. Годрик и Хельга успели уйти достаточно далеко, и Северусу пришлось аппарировать вместе с Гермионой на добрые полмили вперед по дороге, чтобы существенно сократить разделявшее их расстояние.
На горизонте уже виднелись строения, вряд ли принадлежавшие очередной деревне: в профиле зданий угадывались черты культовых построек. Но солнце успело оставить зенит далеко позади, прежде чем путешественники достигли Кентербери.
Чем ближе они подходили к городу, тем больше им встречалось людей, одетых в мантии. Годрик, как оказалось, был со многими знаком. Он то и дело останавливался, чтобы поприветствовать очередного волшебника. Несмотря на признание Основателя в том, что он знать не знает ни Ровену, ни Салазара, Гермиона каждый раз вздрагивала, боясь услышать знакомые имена.
Попадавшиеся навстречу магглы косились в их сторону, но ничего не говорили. Во времена, когда еще не был принят Кодекс Секретности, магглы и волшебники сосуществовали бок о бок, и первые достаточно часто даже прибегали к помощи вторых, хотя вряд ли это соседство можно было назвать мирным. Как ни странно, сдерживающим фактором в этот период выступала церковь. Точнее, архиепископ Кентерберийский. Только мало кто из магглов догадывался, что Его Святейшество Дунстан сам был колдуном*.
Следуя за Годриком, они пришли на постоялый двор, разместившийся в большом двухэтажном доме, который магглы обходили далеко стороной.
Обширный зал с низким прокопченным потолком был полон волшебников - мужчин и женщин - в мантиях самых разнообразных оттенков. Тут были и старики, и молодежь, и совсем дети. Заметила Гермиона и нескольких домовых эльфов, а также парочку гоблинов. Собрание шумело, обмениваясь приветствиями и новостями.
Годрик тут же потащил их по проходу между грубо сколоченных деревянных столов к стойке.
Хельга казалась искренне напуганной: она боязливо пряталась за спины Гермионы с Северусом.
Хозяин кивнул Годрику как старому знакомому, ответив, тем не менее, что ночлег предложить не может – все занято.
- Должно быть, они еще не знают, что с помощью чар можно легко увеличить объем любого помещения, - тихо заметила Гермиона.
Снейп едва заметно кивнул, соглашаясь:
- Похоже, мы опять стоим перед угрозой провести ночь на сеновале. Теперь я понимаю, почему он такой эксперт в этом вопросе.
Однако Годрик, улыбаясь, уже беседовал о чем-то с миловидной супругой хозяина постоялого двора, игнорируя сердитые взгляды, которые бросал на них последний.
Еще через несколько минут они устроились за столом, куда любезная хозяюшка тут же накрыла добрый ужин.
- Договорился, - ответил Годрик на вопрос о ночлеге, раздирая на куски молочного поросенка. – За рекой живет тетка Мириам, - он подмигнул хозяйке. – Заночуем у нее. Хотя… что там этой ночи?..
Хельга отказалась от предложенного Гермионой цыпленка и ограничилась небольшим количеством овощей. Девушка почти все время молчала. Правда, вскоре она остановила проходившего мимо домового эльфа, обратившись к тому на непонятном языке.
Эльф же, нисколько не удивившись, ответил и, отвесив низкий поклон, отправился к своим хозяевам.
- Что это за наречие? – поинтересовалась Гермиона, провожая рассеянным взглядом завернутое в холщовую тряпку создание.
- Это их язык, - бесхитростно поведала Хельга.
- Где вы научились говорить по-эльфовски?
Девушка отчего-то зарделась и опустила глаза:
- Госпожа Ровена общается со мной, как с равной…
- С радостью перейду на «ты», можешь звать меня просто Ровеной, – Гермиона подумала, что реакции девушки может позавидовать самый забитый из домовых эльфов: та широко распахнула глаза и глуповато приоткрыла рот. – Ну, так как?
- Хорошо, - поспешно принялась кивать Хельга. – А говорить по-эльфовски умею, потому что много довелось общаться с этим народцем. Наверное, господин Салазар, - осторожный взгляд в сторону Снейпа, - тоже знаком с их секретами. Ведь это они умеют ап... па… ну, появляться из воздуха.
- Аппарировать. Это несложно, я научу тебя.
- Правда?! – несомненно, Хельга была потрясена. – Я тоже смогу?
- Конечно, - не удержалась от улыбки Гермиона.
Краем глаза она наблюдала за Годриком, становившимся с каждой минутой все серьезнее. Ожидавшая долгого застолья, Гермиона была удивлена, когда, лишь покончив с ужином, Гриффиндор предложил отправляться на поиски дома тетки корчмарки.
Чем дольше она размышляла обо всем происходящем, тем более странными рисовались ей отдельные детали: слишком ранний ужин и необходимость отдохнуть перед «короткой ночью», упомянутой Годриком, мрачный вид последнего, взгляды, бросаемые на их компанию встречными магглами…
То, что магглы прекрасно представляют себе, с кем они имеют дело, казалось очевидным. Не раз Гермиона ловила адресованные им взгляды, полные любопытства и страха, смешанных с отвращением. А когда им пришлось остановиться и подождать, уступая дорогу медленно бредущему коровьему стаду, она расслышала непонятную фразу, оброненную богато одетым горожанином:
- Служители Нечистого! Его Святейшество заставит вас покаяться!
Немного отстав от Годрика с Хельгой, Гермиона спросила Северуса о смысле всего, что видела.
- Магглы уверены, что архиепископ собирает нас для того, чтобы заставить отречься от колдовства и наложить строжайшую епитимью.
- А на самом деле?..
- На самом деле Дунстан будет клеймить нас лоботрясами и идиотами.
- Дунстан?
- Он и есть Его Святейшество архиепископ Кентерберийский, - пальцы Северуса незаметно переплелись с пальцами Гермионы. Казалось, что все происходящее интересовало его постольку поскольку.
Гермиона потрясенно молчала некоторое время, а потом новая мысль в цепи умственных заключений снова заставила ее спросить:
- Но ведь в Истории Магии об этом не говорилось ни слова!
- Книги, мисс Грейнджер, не всегда содержат только правдивые факты, - тонкая усмешка искривила губы Снейпа. – Иногда истина спрятана настолько глубоко или так искажена, что можно потратить всю жизнь, разыскивая ее.
- Я помню, что Дунстана называли истинным ревнителем колдовских традиций и борцом с магглами. Что-то в этом роде… - смущенно пробормотала Гермиона. – Никогда до этого книги не подводили меня, Северус.
- Какая-то доля правды в этом есть. Он действительно при помощи своего влияния оградил волшебников от нападок магглов. Последние уверены, что Дунстан способен одолеть «нечистую силу», каковой мы и являемся.
- Должно быть, он превосходный лицедей.
- Не без этого, хотя Годрик считает, что старик уже совсем выжил из ума.
Перейдя через мост, они очутились перед темной каменной громадой Кентерберийского аббатства. Дом тетки обнаружился неподалеку. Дверь открыла хитроватого вида старушенция, пристально оглядевшая путников из-под клочковатых бровей:
- Мириам? Переночевать? Ну, что же, проходите, детоньки, проходите, - прошамкала она.
Небольшую комнату освещало лишь пламя очага, над которым в котле булькало нечто, испускавшее клубы вонючего пара. На стропилах висели пучки засушенных трав, а на стенах – связки амулетов.
- Наверху сможете переночевать, - сказала тетка, передавая гостям чадящий светильник. – Не оступитесь на лестнице, ступеньки гнилые.
Снейп, уходивший последним, обернулся и негромко заметил, скривившись:
- Добавьте в Амортенцию глаза саламандры вместо толченых жабьих бородавок. Эффект будет идентичным, а вони поубавится.
Старуха ошалело уставилась на него, и зельевар подумал, что вряд ли Лонгботтом был самым последним недоумком из тех, с кем ему довелось иметь дело.
На просторном чердаке нашлись какие-то мешки, корзины, а также неизменная копна сена.
- Мы и не ожидали, что тут будут пышные перины, - попытался пошутить Годрик, подготавливая себе ложе из сена и одеяло из мешковины.
- Еще пара таких ночевок, и моей спине не поможет никакая магия, - мрачно отшутился Северус.
Он старался не смотреть в противоположный угол, где должны были спать Хельга и Гермиона. Интересно, сколько еще ночей ему придется провести порознь с ней?
Перед тем, как растянуться на шуршащем ложе, мужчина зло пнул свою «постель». Однако усталость сделала свое дело очень быстро – все четверо вскоре крепко спали.
____
...Его настойчиво трясли за плечо:
- Салазар! Пора вставать.
Жестом, ставшим за последние годы инстинктивным, Снейп выбросил вперед руку с волшебной палочкой, уткнувшейся в грудь будившего его человека. Лишь после этого он открыл глаза.
Годрик, насупившись смотревший на опасное в руках этого черноволосого оружие, тихо добавил:
- Колокол уже прозвонил. Пора идти.
Северус быстро поднялся, плеснул в лицо холодной водой из стоявшей тут же кадки. Это помогло ему окончательно проснуться.
Внизу старуха отговаривала молодых волшебниц от визита в аббатство, но тем и в голову не пришло, что они могут отсидеться дома.
Ночная улица была пустынна, хотя стоило им подойти к воротам аббатства, как стало ясно, что это впечатление было ошибочным. Отовсюду стекались волшебники – группами и поодиночке.
Внутренний двор был ярко освещен огнем десятков факелов. Среди собравшейся тут толпы было больше мужчин, хотя встречались и женщины, а детей не было совсем. Витавшее в воздухе подавленное настроение быстро передавалось всем вновь прибывшим. Толпа молчаливо чего-то ждала.
Вдруг, когда напряженное ожидание стало совсем невыносимым, с громким стуком распахнулись двери, и из аббатства вышла группа из нескольких человек.
Впереди шел высокий старик, облаченный в белые одежды, вышитые золотом и сверкавшие в отблесках пламени факелов. Гермионе в первый момент он напомнил Дамблдора, но уже в следующий миг она поняла, насколько ошибалась: Дунстан тоже носил длинную бороду, но на этом сходство заканчивалось.
Его лицо было мрачнее самой черной тучи и не выражало никаких признаков добродушия. Сжатые в нитку тонкие губы, колючий пронизывающий взгляд невольно заставили ее поежиться, как от порыва ледяного ветра.
Медленно оглядев собравшихся, Дунстан начал говорить:
- Снова собрал я вас здесь, как и каждую весну, - вначале его слова, звучали царапающе-хрипло, похожие на карканье старого ворона, - и с каждым разом вас становится все меньше. Но не лень задержала вас у очага, и не дела завели далеко в чужую сторону. Те, кого нет среди вас, больше никогда не откликнутся на мой зов. Они мертвы, и их кости обглоданы зверьем, - голос набирал силу, звучал подобно набату, отражаясь от холодного камня стен, вибрировавших от мощи, неожиданной для этого старца. – А сколько вас останется еще через год? Кто из вас покинет нас навсегда?..
После сказанного собравшиеся начали беспокойно переглядываться. Их было не больше двух сотен, и Гермиона подумала, что они должны были являться цветом популяции волшебников.
- Здесь собрались самые лучшие, - продолжал Дунстан, - но даже если вы придете сюда все, до последнего младенца, то ужаснетесь. Магическому миру скоро придет конец, ибо вас осталась жалкая горстка. Вы сильнее магглов, но их больше, и они перебьют вас поодиночке. До сих пор ничто не смогло заставить вас объединиться и дать им достойный отпор. Так может, хоть кто-то из вас способен в одиночку одолеть отряд магглов? Или вы думаете, что вас защитит король? Король глуп, да еще ему дают плохие советы**. Нет ему до вас никакого дела. Вы – невежды и остолопы, не желающие видеть дальше собственного носа, - старик начал горячиться, сердито размахивая руками. – Вы знаете лишь то, чему научили вас отцы, и никто из вас не ищет новых умений! Никто из вас, крепких и испытанных в боях воинов, не сможет ничего сделать против немощного старца! Кто отважится сразиться со мной один на один? – он вытащил палочку и принялся указывать на стоявших к нему ближе всего. – Ты? Ты? Или ты? – вопрошал архиепископ.
Толпа колыхнулась, волшебники начали пятиться, напирая на стоявших позади.
- Трусы! Жалкие трусы! – цедил сквозь зубы Дунстан, потрясая волшебной палочкой.
Гермиона не заметила, как стоявшие перед ней люди куда-то исчезли, и она очутилась лицом к лицу с разъяренным стариком. Судорожно сглотнув, она попыталась отступить, но уперлась спиной в одну из колонн, окружавших двор.
Дунстан остановился, медленно поднял палочку:
- Глупая овца, сидела бы дома! Скольких из вас нужно порешить, чтобы вы поняли?..
Но быстрее, чем Гермиона успела испугаться, между ней и архиепископом встала худая фигура в черном.
Снейп держал палочку в поднятой руке.
Дунстан замер, затем вдруг хмыкнул:
- Это твоя женщина? Кто ты такой, оборванец?
Даже не видя лица Северуса, Гермиона чувствовала, как он напряжен. Не сразу поняла она, что кто-то увлекает ее в сторону от этой сцены. Быстро обернувшись, она увидела Хельгу и Годрика, снова смотревших в центр двора, откуда донеслись слова, произнесенные четко и громко:
- Меня зовут Салазар. Принимаю твой вызов.
Старик диковато хохотнул:
- Откуда ты взялся, недоносок? Неужели ты думаешь, что сможешь одержать верх? – и безо всякого предупреждения послал в Снейпа проклятье, ярким багровым лучом прочертившее пространство, разделявшее их.
Проклятье отскочило от щита, мгновенно созданного зельеваром.
Брови архиепископа удивленно поползли вверх. А через мгновение на Снейпа обрушился настоящий шквал проклятий, от которых тот либо уворачивался, либо отбивал их контрзаклинаниями, либо укрывался за наведенными щитовыми чарами.
Годрик, крепко вцепившийся в плечо Гермионы, горящими глазами пожирал дуэлянтов, дергаясь всем телом, будто повторяя их движения.
Гермиона, никогда до этого не видевшая настоящей магической дуэли - та, что устроили в школе Снейп и Локхарт – не в счет, - словно зачарованная, не могла оторвать от этого зрелища глаз. Было нечто дьявольски прекрасное в сражении не на жизнь, а на смерть. Ибо в то, что это может оказаться игрой, не верилось никоим образом. И то, что Северусу приходится тяжело, было видно невооруженным глазом.
Она не понимала, почему Северус не пробует применить Непростительные. Может, что-то мешает ему? Наверняка Дунстан не остановится, наигравшись со своей жертвой. В руках Снейпа чужая палочка; правда, до сих пор это не создавало ему помех. Неужели Дунстан настолько силен? Несколько Сногсшибательных и Обезоруживающих заклинаний были отбиты им без особого труда.
Старик нападал. Его уверенность в себе была абсолютной. Лишь то, что противник держится так долго, сильно злило его. Безусловно, он не ожидал этого. Все новые и новые проклятья слетали с кончика его палочки.
Жалящие горячие звезды.
Пыльный смерч.
Дюжина ножей, просвистевшая в воздухе.
От последних Снейп дисаппарировал, миг спустя появившись у противоположной стены. Тяжело дыша, он прижимал свободную руку к плечу: из-под пальцев текла кровь. Очевидно, один из ножей все-таки успел достать его.
У зрителей вырвался непроизвольный единодушный вздох. Все понимали, что силы дерущихся слишком неравные, хотя до сих пор ни один храбрец не продержался дольше, чем этот неизвестно откуда взявшийся Салазар.
Дунстан довольно оскалился, видя, что противник ранен. Неторопливым движением он поднял палочку, готовясь нанести последний удар.
Заклинание было неизвестно Гермионе, это была даже не латынь. Стоявшая рядом Хельга вскрикнула, отворачиваясь. Годрик перестал дышать.
Порожденные магией Дунстана, откуда-то с неба стали вдруг падать огромные камни, погребая под собой Северуса.
Никто из находившихся во дворе аббатства не шелохнулся и не издал ни звука – оцепенение было полным.
Сердце Гермионы на несколько мгновений тоже замерло, равно как и крик, рвавшийся с губ.
Раздавшийся насмешливый голос Дунстана заставил собравшихся вздрогнуть:
- Даже могилы ему не понадобится! Какая честь, быть погребенным в Кентерберийском аббатстве!..
Всецело поглощенный надгробной речью, архиепископ не заметил узкую черную ленту, маслянисто сверкнувшую между камней. Взгляды же всех остальных были прикованы к тому месту, где совсем недавно стоял противник Его Святейшества, поэтому они и увидели крупного аспида, выползающего из-под груды валунов и струящегося по земле к Дунстану.
Стремительный бросок змеи, и старый колдун вскрикнул, роняя палочку и прижимая к себе укушенную руку. Пошатываясь, он отступил назад, не без изумления глядя на человека в черном, в которого уже превратился аспид.
Северус тоже нетвердо стоял на ногах, левый висок его был сильно рассечен, плечо кровоточило, но он по-прежнему держал в руке волшебную палочку, направленную в сторону Дунстана, в сердцах плюнувшего:
- Гад ползучий!
Снейп ничего не ответил, а архиепископ вдруг пошатнулся сильнее, побледнел, его глаза закатились, и он медленно осел на землю. К нему тут же подбежали несколько монахов из тех, что сопровождали его выход.
Все остальные, казалось, превратились в камень. Гермиона хотела бежать к Северусу, но не смогла пробраться сквозь толпу, молча смотревшую на то, как Снейп, развернувшись, покинул двор аббатства.
____
Она нашла его в доме у тетки Мириам. Отбившись от старухи, желавшей знать последние новости, Гермиона поднялась на чердак. Северус сидел, сгорбившись, на одной из пыльных корзин, в изобилии валявшихся здесь.
- Что с ним? – спросил он, не поворачивая головы.
- Кажется, умер, - Гермиона порывисто обняла Северуса за плечи и прижалась щекой к его спине. Меньше всего сейчас ее занимал Дунстан.
Мужчина вздрогнул, резко дернулся, сбрасывая ее руки:
- Оставь меня.
- Северус… - она зашла к нему спереди, тщетно пытаясь заглянуть в глаза. – Ты ранен, - произнесла Гермиона как можно мягче, касаясь его руки.
- Ерунда. Две царапины, - сиплое дыхание выдавало, что он не так спокоен, как хотел казаться. – Вряд ли тебе будет приятно прикасаться к убийце.
- Не говори глупостей, - возмутилась она. – Ты только защищался. И защищал меня, - Гермиона снова попыталась обнять его.
На этот раз Северус не оттолкнул ее. Молча он приобнял Гермиону здоровой рукой, и в его вздохе послышалось облегчение.
- Понятия не имею, как это получилось, - пробормотал он в сторону.
- Ты имеешь в виду – превратиться?
- И это тоже. Я всего лишь отчаянно захотел стать в тот момент чем-то более вертким и гибким… А потом – странная, нечеловеческая злоба толкнула меня укусить его. Думаешь, он… из-за этого?
Гермиона не удержалась от улыбки:
- Да уж, чего-чего, а яду в тебе предостаточно. Слышал, как он назвал тебя? Гад Ползучий***.
Северус вздрогнул:
- Слизерин?.. Да, слышал. Наверняка он знал настоящего Салазара.
- К чему сейчас гадать? Позволь мне заняться твоим плечом. Старуха дала мне какой-то бальзам. Говорит, самое то для заживления ран, - Гермиона взяла в руки небольшой глиняный горшочек, полный густой мази желтоватого цвета.
- Что это? – Северус понюхал содержимое банки. – Навскидку: ромашка, тысячелистник, немного смолы и толченая скорлупа яиц феникса. Старинный бальзам. Сейчас есть более эффективные средст… - он осекся. – Но придется воспользоваться тем, что есть.
Тем не менее, приступить к лечению они не успели. В дверь кто-то тихо постучал.
Переглянувшись с Гермионой, Северус пригласил:
- Войдите.
Гостем оказался невысокий монах в летах. Увидев человека в мешковатой рясе и связав его появление с событиями в аббатстве, Северус вскочил на ноги, доставая палочку.
Монах остался невозмутимым, его пухлое лицо не выражало никаких эмоций:
- Вас зовут Салазар? – спокойно поинтересовался он.
- В чем дело? – резковато спросил Снейп, игнорируя вопрос.
- Я пришел сюда, выполняя последнюю волю Его Святейшества архиепископа Кентерберийского Дунстана. Он велел передать вот это тому, кто одолеет его в честном поединке, - и монах вытащил из складок рясы тонкий продолговатый предмет. – Отныне она принадлежит вам, - поклонившись, он положил предмет на ближайшую к нему высокую корзину и, пятясь, вышел.
Северус облизал сухие губы. Не произнося ни слова, он изучал глазами то, что принес монах.
Средней длины, украшенная рунической вязью, волшебная палочка светлого дерева показалась ему смутно знакомой.
И вдруг его прошиб холодный пот. Рванув душивший его воротник мантии, Северус хрипло спросил:
- Гермиона, ты никогда не видела ее раньше?
Осторожно приблизившись, она некоторое время рассматривала палочку. Потом, не очень уверенная, вынесла вердикт:
- Похожа на ту, которой пользовался Дамблдор.
Снейп кивнул:
- Я лишь хотел быть уверенным, - он посмотрел Гермионе в глаза. – Помню, что я видел ее еще в одних руках.
- Но ведь это невозможно! Эта палочка не может быть настолько древней! Из того, что я читала, она известна лишь лет пятьсот, вряд ли больше.
- Известна – да, - хмуро согласился Снейп. – Что не исключает факта существования. Или ты веришь в сказку о том, что Старшая палочка подарена самой Смертью кому-то там?
- Не верю, - помотала головой Гермиона. – Но палочка палочке рознь. Это подтвердит любой волшебник. Дунстан был очень сильным магом, быть может, не без ее помощи. Если справедливость существует, то эта палочка досталась тебе по праву.
- Полагаешь, что я должен… принять ее?
- Представь, что натворит она, попав в неподходящие руки.
Снейп в задумчивости разглядывал палочку Дунстана, не решаясь прикоснуться к ней. Сомнения одолевали его, но искушение тоже было велико. В конце концов, отказаться можно в любой момент, а вот как бы потом не пожалеть, что отказался…
Спокойно, ибо решение уже было принято, Северус произнес:
- Гермиона, ты возьмешь себе палочку, которой до сих пор пользовался я. Думаю рискнуть и принять… наследство, - криво усмехнувшись, он протянул руку и взял палочку, принесенную монахом.
___________________________
* Здесь автор нагло попирает исторические данные. Введенный в заблуждение одной книгой, где не было указано точных дат, он ошибся, высчитывая год смерти Дунстана. Действительно, Святой Дунстан, почитаемый в Англии, был обвинен в молодости в использовании черной магии. Очень влиятельная фигура на протяжении всей своей жизни. Легенда связывает с его именем такой символ удачи, как подкова. Естественно, обойти стороной столь интересный персонаж нам показалось несправедливым. Таким образом, день, в который происходят события этой главы – 19 мая, но не 988, а 998 года. АУ, если хотите.
** Существует мнение, что прозвище королю Этельреду дал именно Дунстан, будучи отстраненным от власти. Архиепископ начал говорить, что у короля «плохие советчики», а позднее слово unraedig по созвучию превратилось в современное unready – «неподготовленный». Действие разворачивается в годы его правления, поэтому к фигуре Этельреда Неподготовленного (или Неразумного) мы еще вернемся в дальнейшем.
***slither по-английски означает скользить, ползти. По созвучию очень похоже на Слизерин (Slytherin).
Глава 3. Ровена и Салазар (начало)
Лоскутным одеялом лежит перед ними дорога.
Из сказок Барда Биддла.
- Чувствуешь что-нибудь? – не без тревоги поинтересовалась Гермиона.
- Нет, - казалось, он и сам был удивлен. – Вполне вероятно, что мы глубоко заблуждаемся, приписывая этому артефакту свойства, которых у него нет и быть не может.
- Все возможно, - она вздохнула. – А теперь я займусь твоим плечом, если ты не против.
Северус повертел в пальцах палочку светлого дерева, затем спрятал ее в карман, а старую отдал Гермионе:
- Держи. Она какая-то невнятная по ощущениям. У меня так и не получилось сотворить с ее помощью ни одного заклинания из разряда … темной магии. Но все же это лучше, чем ничего, - и он принялся расстегивать ворот мантии.
Но тут им опять помешали.
- Надо было наложить запирающие чары, - почти прорычал Снейп, глядя на врывающегося на чердак Годрика, за которым нерешительно следовала Хельга.
- Салазар! Это было потрясающе! До сих пор никто не решался сразиться со стариком, - возбужденно говорил Годрик. – Я ведь сразу понял, что ты можешь. Другие только диву даются…
- Годрик, - поморщился Снейп, но рыжебородый и не думал умолкать:
- Как ты его, а? – и он хлопнул Северуса по плечу, заставив того побледнеть, заскрипев зубами от боли.
- Да вы что, с ума сошли?! Господин Годрик! – почти одновременно закричали обе колдуньи.
Оторопело отступив назад, Годрик с виноватым видом смотрел, как Гермиона и Хельга занялись ранами Снейпа:
- Совсем из головы вылетело, что ты ранен, прости.
Через миг пришел черед Гермионы удивляться: отстранив ее, Хельга, безо всякого смущения и не выказывая эмоций при виде крови, внимательно осмотрела «царапину», легонько прикасаясь к ране пальцами. Девушка, качнув головой, отказалась и от предложенного ей горшочка с бальзамом. Вместо этого она вытащила из небольшого кошеля, висевшего у нее на поясе, три камня: красный, черный и белый. Последний, впрочем, был тут же спрятан обратно.
- Придется немного потерпеть, - сказала она спокойно, взглянув Снейпу в глаза.
Тот ответил каким-то неясным звуком, что было принято как согласие: сразу вслед за этим Хельга взяла гладкий черный камень, имевший металлический блеск, и принялась водить им над раной, одновременно произнося неразборчивое заклинание.
Кровь зашипела, сворачиваясь, а края раны начали быстро стягиваться. Очевидно, процедура была довольно болезненной, потому что костяшки пальцев на руке, которой Северус вцепился в край стоявшей рядом корзины, сильно побелели. Но на лице его не дрогнул ни один мускул.
Закончив с черным камнем, Хельга спрятала его в кошель и крепко приложила к ране, от которой оставался только свежий шрам, красный камень. Последние слова заклинания – и девушка отняла руки от плеча Снейпа, ставшего абсолютно гладким. Глубокой раны, зиявшей там совсем недавно, как ни бывало.
- С головой будет сложнее, - извиняющимся тоном пояснила девушка, попросив у Гермионы бальзам. – Я использую и наговор тоже, но все равно так быстро не выйдет.
- Так или иначе, у вас очень неплохо получается. Эти познания тоже приобретены у друидов? – Северус почувствовал, как после этого вопроса пальцы Хельги, массировавшие его висок, вдруг мелко задрожали.
- С чего вы взяли? – проговорила девушка, нервно сглатывая и опуская глаза. Она уже не видела, что Северус внимательно разглядывает ее.
Как только с лечением было покончено, Годрик, до сих пор столбом стоявший у стены, ожил и скороговоркой предложил убираться из Кентербери как можно скорее.
- В чем дело? – Снейп спокойно поднялся на ноги и пробовал шевелить той рукой, что была ранена. – Прекрасная работа, - его губы чуть дрогнули, изображая подобие улыбки.
Но Хельга лишь нахмурилась, будто он не похвалил, а выбранил ее.
- Пора идти, - снова напомнил о себе Годрик. – Лучше будет покинуть город еще до рассвета.
- Почему? – поинтересовалась наконец Гермиона.
- Магглы могут уже знать о смерти Дунстана. Не думаю, что это сильно обрадует их.
Снейп помрачнел:
- И что ты предлагаешь?
Годрик надулся от ощущения собственной важности и ответил со всей возможной солидностью:
- Помните то место, где мы останавливались последний раз перед Кентербери?
- Там, где мы обедали?
- Аха, - Годрик кивнул. – Предлагаю вам апа… это самое… туда вместе с госпожой Ровеной, а мы с Хельгой не заставим себя долго ждать.
План был неплох, действовать необходимо было безотлагательно.
Сказано – сделано, и уже минуту спустя Снейп открыл окошко чердака, выпуская наружу серую горлицу и сизого голубя. Громко хлопая крыльями, обратившиеся в птиц Основатели исчезли в предрассветной дымке.
- Теперь наша очередь, - Северус крепко прижал к себе подошедшую к нему Гермиону, и они дисаппарировали.
____
- Получилось, - Снейп огляделся не без удивления.
Поляна в лесу была именно тем местом, где была назначена их встреча с Годриком и Хельгой. Новая палочка не подвела, а ведь аппарация не относится к разряду простой магии.
Гермиона согласилась с тем, что не мешает немного попрактиковаться в обращении с доставшимися им палочками, и достала свою.
- Incendio, - произнесла она первое пришедшее на ум заклинание, указывая на небольшое деревце.
Палочка дернулась в ее руке, раздался сухой щелчок.
- Попробуй что-нибудь другое, - предложил Снейп.
Гермиона кивнула, поискала глазами подходящий объект и проговорила заклинание, которому учат в Хогвартсе первоклассников:
- Wingardium Leviosa!
Огромный валун неспешно отделился от земли и взлетел в воздух, шлепнувшись обратно, стоило колдунье отвести палочку в сторону.
– Работает без проблем, - покачала Гермиона головой. – Такое впечатление, что не все заклинания этой палочке по вкусу.
- Нет ничего проще, - Снейп саркастически хмыкнул. – Как бы Хельга не отнекивалась, палочка раньше принадлежала друиду. Философия у них, если я правильно помню, подразумевает уважение ко всему живому, включая цветочки и бабочек, - он вытащил из кармана палочку Дунстана и, направив ее на то же деревце, что и Гермиона раньше, произнес: – Incendio, - и мелкие листочки покорно вспыхнули огнем. – Все дело только в этом.
- Не понимаю, чего она боится, - пожала плечами Гермиона.
- Хельга? Не забывай, друиды ведь язычники. А церковь сейчас, похоже, играет одну из первых скрипок.
- Хельга мне нравится, - призналась Гермиона.
- А Годрик? – во взгляде Северуса появилась едва заметная напряженность.
- Он тоже достаточно симпатичен.
- Симпатичен? В каком смысле?- за вопросом последовал настороженный взгляд исподлобья, рассердивший Гермиону:
- Поверь, мне вполне хватило одного рыжего храпуна, чтобы связываться с другим, да еще и женатым… Северус, я предпочту больше никогда не затрагивать этой темы.
- Как изволите, госпожа Ровена, - он выглядел серьезным, но в черных глазах плясали бесенята, говорившие о том, что услышанное сделало его если не счастливым, то весьма и весьма довольным.
- Северус, я не хочу, чтобы мы ссорились из-за Гриффиндора, - Гермиона положила голову на плечо мужчины и позволила ему обнять себя. – Кстати, так называем его только мы. Почему, как тебе кажется?
- Значит, Годрик еще не обзавелся своим прозвищем, только и всего. Хотел бы я знать, какой сейчас год. Что-то в последнее время часто приходится задавать себе этот вопрос, - Снейп усмехнулся.
- Предпочитаю неизвестность этого времени тому, что осталось у нас за плечами.
- Это называется бесшабашность, мисс Грейнджер.
- Называй это как знаешь, за что-то ведь Шляпа распределила на Гриффиндор, - Гермиона сидела, прижавшись к Северусу и блаженно закрыв глаза. – И до сих пор я что-то не видела ее.
- Кого?
- Шляпы, естественно.
- Хм, был бы Хогвартс, а за Шляпой дело не станет.
- Я уверена только в том, что рано или поздно мы встретим Ровену. А учитывая то, что Хогвартс был основан ею в компании с Годриком и Хельгой, придется не упускать этих двоих из виду.
- Легки на помине, - недовольно проворчал Снейп, выпуская Гермиону из объятий. – Вот и они.
Действительно, тонкий слух не подвел его: вскоре над поляной закружили две крупные птицы.
Опустившись на землю, Основатели снова стали людьми.
Едва отдышавшись, Годрик принялся расспрашивать их о дальнейших планах.
- Думаем податься в Лондон. Порядком пообносились в странствиях.
Годрик ответил, что тоже не прочь заглянуть в город перед тем, как отправляться восвояси.
- Все равно мне по пути, - пояснил он.
Хельге тоже оказалось в ту сторону, и они решили путешествовать вместе. Вначале до Лондона, а дальше – как распорядится судьба.
Пообедав и немного вздремнув, четверо волшебников снова вступили на пыльную и ухабистую дорогу, направив стопы в противоположную от Кентербери сторону.
____
Почти всю дорогу до Лондона Гермиона провела в раздумьях, потому что разговаривать с Северусом в присутствии Годрика и Хельги она могла лишь на отвлеченные темы.
То, что ей хорошо с ним, она поняла уже давно. И то, что на Северуса можно полностью положиться, тоже являлось неоспоримой истиной. Но где-то в глубине души она признавала, что он прав, и она совершенно не готова к новым серьезным отношениям. Слишком недавно она почувствовала себя свободной, слишком пугает ее возможность снова сделать свое сердце уязвимым, позволив себе… даже страшно подумать об этом… любить кого-то. Он понял это раньше нее и сознательно держит некоторую дистанцию, будто боится спугнуть возникшее между ними робкое чувство, пришедшее на смену физическому притяжению. Она видит, что он нуждается в ней так же остро, как и она в нем. Наверное, все-таки не гриффиндорка она, раз позволяет непонятному страху овладеть ей. Северус ждет, пока не требуя ничего. Хотя, кажется, именно этот вопрос занимает его гораздо сильнее всего происходящего. А если посмотреть со стороны на то, чем сейчас заняты ее мысли – то и для нее свет клином сошелся на этой теме. Хотя, казалось бы, в данный момент ее в первую очередь должен был охватывать трепет от перспективы увидеться с самой Ровеной.
В том, что рано или поздно это произойдет, Гермиона была уверена. Иначе, откуда возьмутся в дневнике Рейвенкло те строчки, что привели их сюда? Хельга и Годрик оказались весьма приятными, легкими в общении людьми. Почему Ровена должна быть иной?..
Правда, есть еще и Салазар, который пока совсем темная лошадка. И судя по тому, что она помнила о нем по школьным временам, этот человек вряд ли был особо дружелюбным по отношению к магглорожденным. Да и то, что Северус назвался его именем, ему, скорее всего, не придется по душе…
Гермиона покачала головой и посмотрела на Северуса. Тот невесело улыбнулся, будто прочитав ее мысли, и снова отвернулся, делая вид, что полностью поглощен беседой с Годриком.
____
Средневековому Лондону было далеко до современных размеров, но найти Косой переулок без помощи Годрика им бы не удалось. Ни одна улица не вела туда, куда она должна была вести по представлениям Снейпа и Гермионы, а то и вовсе заканчивалась тупиком в самом неожиданном месте. Царившая кругом грязь, снующие полчища огромных крыс, наполнявшая воздух вонь – все это вызывало тошноту.
Хельга, для которой большие города были в новинку, выглядела совсем растерявшейся. Она позволяла вести себя, словно безвольную куклу.
Сам переулок еще не был скрыт от глаз магглов, но те не особо и стремились сворачивать на эту узкую улочку, полную странных людей и непонятно чем торгующих лавочек.
Над входом в строение на углу висел большой котел с пробитым для того, чтобы в нем не скапливалась дождевая вода, дном. Своеобразная вывеска оповещала о том, что здесь можно отведать домашней кухни. Кроме того, хозяева корчмы сдавали внаем комнаты, не вдаваясь в подробности личностей постояльцев.
Им достались два темноватых и не слишком чистых закутка под самой крышей. Гермиона подумала, что Северус скоро в открытую будет скрипеть зубами, но ведь не предложишь же Хельге разделить комнату с Годриком?
Оставшись одни, женщины решили привести себя в порядок. Гермиона взяла стоявшую в углу медную посудину и на изумленных глазах Хельги превратила ее в подобие ванны. Палочка слушалась, но было похоже, что ею никогда раньше не пользовались для трансфигурации.
Еще два заклинания – и ванна, наполненная подогретой водой, была готова. Гермиона, отчего-то совершенно не смущаясь, разделась и с блаженным видом растянулась в горячей воде. Для полного счастья ей недоставало только шампуня или, на худой конец, куска мыла, и она очень удивилась, увидев, что Хельга протягивает ей слоистый белый камень.
- Что это? – поинтересовалась она.
- Камень Света*, - улыбнулась девушка. – Помочь тебе с волосами?
- Было бы очень неплохо, - пробормотала Гермиона, все равно не имевшая понятия о том, что же делать с загадочным белым булыжником.
Теперь уже пришла ее очередь наблюдать, как Хельга, отколов кусочек камня, превратила его в порошок, который тут же принялась втирать в волосы Гермионы. Движения мягких умелых рук, массирующих кожу ее головы, вскоре сделали свое дело: она расслабилась, забыв обо всем на свете и позволив Хельге, обрабатывавшей ее волосы странным порошком, от соприкосновения с водой ставшего мылким и приятно пахнущим, перебирать вьющиеся пряди.
После того, как волосы были тщательно промыты, Гермиона едва узнала свою «копну сена»: еще никогда ее кудри не были столь покорны и приятны на ощупь.
Сменив воду для Хельги, Гермиона занялась своим платьем, приведя его с помощью очищающих заклинаний в более-менее опрятный вид.
Хельга, отказавшаяся от помощи и сама вымывшая свои длинные волосы, теперь стояла посреди комнатушки в чем мать родила и с невозмутимым видом вытиралась наколдованной льняной простыней. Не залюбоваться девушкой было невозможно: сложена она была идеально, и Гермиона ощущала нечто вроде сестринской гордости за молодую друидессу, к которой уже успела проникнуться искренним расположением. Практический интерес у нее вызвала широкая лента из тонкой материи, подвязанная под грудью, которую Хельга использовала вместо бюстгальтера. Немного подумав, Гермиона решила сотворить себе такую же. А вот ее собственными трусиками очень заинтересовалась уже Хельга, со смущением продемонстрировавшая лишь короткий подъюбник. Гермиона пообещала при первой же возможности подарить девушке красивое белье. А себе на заметку взяла еще и то, что все тем же белым камнем Хельга протерла свои подмышки, сказав, что это предотвращает «кислый запах».
Уже одевшись, девушка позволила Гермионе расчесать свои длинные светлые волосы, отчего-то погрустнев при этом.
- С тех пор, как умерла мама, никто не делал этого, - пояснила она дрогнувшим голосом.
Крепко прижав Хельгу к груди, Гермиона подумала, что ей хотелось бы стать девушке если не матерью, то сестрой и близкой подругой – наверняка.
____
Быстрый и легкий стук в дверь заставил их встрепенуться. Почти сразу вслед за этим в комнату вошел Снейп, казавшийся встревоженным. Он еле заметно кивнул Хельге и, подойдя к столу у окна, бросил на неструганую грязноватую столешницу большой кожаный мешок, в котором что-то позвякивало.
- Приглашаю вас прогуляться по здешним лавкам, госпожа Ровена, - театрально поклонился он Гермионе.
«Северус, ты что, ограбил банк?!» - хотелось воскликнуть ей, но она чудом сдержалась, поглядывая на Хельгу.
- Как вам угодно, Салазар, - протянула она ему руку. – Возможно ли Хельге сопровождать нас?
- Безусловно, - коротко бросил зельевар, не удостаивая девушку взглядом.
Но Хельга отказалась идти куда-либо в обществе Снейпа. То, что она побаивалась его, было видно невооруженным глазом. Она сказала, что подождет их здесь.
- А где Годрик? – поинтересовалась Гермиона, пока они спускались по узкой полутемной лестнице.
- Понятия не имею. Сбежал, едва оставив в комнате свой арбалет, - фыркнул Северус, спускавшийся первым.
- В этом мешке лежит то, что я думаю?
- Золото. Галеонов восемьсот по новому курсу.
- Откуда?.. – начала она, но Снейп повернулся и прижал палец к ее губам:
- Помолчи. Потом расскажу, - смилостивился он под ее негодующим взглядом.
Через минуту они шли по переулку, мощеному крупным камнем. Некоторые лавочники разложили свой товар прямо на улице, что облегчало задачу поиска нужных магазинов. Многих привычных мест еще не существовало. Нынешняя лавка «Все для Квиддича» была полна оружия самых различных видов, а у входа сидел угрюмый гоблин. Там, где в будущем располагалось кафе Флорана Фортескью, чернела дыра большой конюшни, из которой доносилось визгливое конское ржание.
Но лавка Оливандера оказалась на месте, подтверждая свою репутацию «старейшей в изготовлении волшебных палочек».
- Зачем? – удивилась Гермиона, когда Северус потащил ее к дверям. – У нас уже есть палочки, я без проблем обхожусь…
- Только пара вопросов, - перебил он, заходя в лавку.
Ожидая увидеть кого-то похожего на того мистера Оливандера, у которого она покупала свою первую палочку, а также палочки Рози и Хьюго, Гермиона удивилась, когда за прилавком возник тощий молодой человек в черной шапочке, из-под которой на лицо свисали редкие рыжеватые пряди.
- Что угодно? – спросил он, свысока поглядывая на вошедших.
- Хочу проконсультироваться насчет вот этой палочки, - Северус вытащил из складок мантии «наследство» Дунстана и протянул ее лавочнику.
Парень замер, будто под воздействием Petrificus Totalus. Но ступор его длился недолго: внезапно ожив, он принялся орать кому-то в темноте лавки:
- Дед! Слышишь, дед! Поди сюда! – при этом он умудрялся не спускать с посетителей глаз.
«Дедом» оказался сухонький старичок, такой древний, что кожа на его лице походила на тончайший пергамент. Он взобрался на высокий табурет за прилавком и взглянул ясными голубыми глазами на Снейпа.
Тот повторил свой вопрос.
Осторожно дотронувшись узловатыми пальцами до палочки, старый Мастер проговорил:
- О, молодой человек!.. Какая приятная неожиданность… Я и не чаял увидеть Ту, что принадлежала Великому Мерлину…
- Мерлину? – перебил Снейп пораженно.
- Сейчас не делают таких, да и в те времена Она выделялась среди подобных себе. Слухами о Ней земля полнится, и сказ тот многим ведом, да не все верят, что быль он.
- Обобщая, палочка сделана во времена Мерлина, и даже, возможно, принадлежала ему?
- Так говорят, - развел старик руками.
- Час от часу не легче, - пробормотал Снейп. – Покажи ему свою палочку, э-э-э… Ровена.
Гермиона положила на прилавок палочку отчима Хельги.
- М-м-м… тоже любопытный предмет, - прищурился старик. – Работа друидов. Они сами подбирают дерево для своей палочки, и та чувствует своего хозяина, как никого другого.
- Означает ли это, что мне лучше сменить палочку?- растерянно проронила Гермиона.
- Отчего же? Если у вас получается колдовать ей, то ничего страшного, - успокоил Мастер. – Только учтите, что эти палочки… имеют некоторые ограничения.
- Кажется, это я уже поняла. Вряд ли мне захочется творить заклинания… противные этой палочке.
Старик кивнул:
- Необычайная сила, заключенная в ней, направленная к свету и во имя жизни не знает себе равных. Но употребленная во зло, может обратиться против своего хозяина.
Гермиона вздохнула и спрятала палочку, в то время как Мастер напутствовал Северуса:
- Будь осторожен, сын мой. Обладатели этой палочки творили великие дела, ибо считали, что им это по силам. Чем выше поднимешься ты, тем больше будет у тебя завистников. Всегда помни, кто ты, и не бойся оглянуться назад.
Гермиона, слышавшая все это, почувствовала, как по ее спине стекает струйка холодного пота. Будь она на месте Северуса, наверняка бросила бы эту палочку и бежала бы со всех ног как можно дальше. Но тот только сдержанно поблагодарил старого Мастера и, оставив на прилавке золотую монету, пошел к выходу, не видя до крайности изумленных лиц Оливандеров.
_____
- Эта история больше похожа на правду, - заметил Северус, пока они шли к следующей лавке.
- Какая история?
- Про то, что палочка сделана во времена Мерлина. Волшебники тогда были необычайно могущественны.
- Ты не боишься?
- Нет. Мне чрезвычайно любопытно, куда все это нас заведет. А уж если встречаться с Салазаром – на всякий случай предпочту иметь надежное оружие про запас.
- Северус, он – основатель твоего факультета!
- Именно поэтому.
_________________
*Алунит, минерал группы сложных сульфатов, используется как натуральный дезодорант, а также как ранозаживляющее средство. Вариант использования его вместо шампуня – авторская выдумка.
Глава 4. Ровена и Салазар (окончание)
…а в конце пути ждет зеркало, за гладью которого – тьма.
Из сказок Барда Биддла
В лавке, где они собирались приобрести новые мантии, не было ни одной готовой робы, только рулоны ткани различных цветов и фактур.
Полная пожилая ведьма отнеслась к ним вполне почтительно и предложила выбирать товар.
Северус хотел обычную мантию. Черную.
Хозяйка немного смутилась и показала отрез черной ткани.
Потерев материю между большим и указательными пальцами, Снейп понял причину смущения лавочницы: краска была нестойкой и оставляла след. Мантия, сшитая из этой ткани, должна была очень быстро полинять, превратившись в нечто грязно-серое.
Нахмурившись, он отказался от помощи хозяйки и сам пошел изучать содержимое лавки.
Гермионе были поочередно предложены ткани желтоватого, лилового и пурпурного цветов.
Первый был отвергнут как слишком маркий, а два других – как чересчур броские. Но при виде отреза цвета индиго Гермиона призадумалась. Немарко, неброско – если Ровена была так умна, как говорят, то понятно, почему она предпочитала синий всем остальным цветам. Да тут и выбирать особенно было не из чего… Она взглянула на Северуса, крутившего в руках отрез коричневого цвета.
Ну что ж, синий так синий.
- Вот этот, - показала Гермиона.
Северус после долгих раздумий остановился на ткани глубокого зеленого цвета:
- Я знаю, что ты скажешь, - не без угрозы в голосе предупредил он. – Но у меня уже была парадная мантия такого оттенка.
- Я помню, - выдавила из себя Гермиона, пунцово-красная из-за сдерживаемого смеха. – Тебе очень пойдет, Салазар.
Снейп злобно оскалился в ответ.
Выбрать ткань для нижней одежды было совсем просто: оба, не сговариваясь, сошлись на тончайшем льняном полотне. Для дорожных плащей хозяйка посоветовала брать грубоватое, но легкое коричневато-зеленое сукно, обещая сделать его водоотталкивающим при помощи магии.
Теперь же предстояло то, что Гермиона терпеть не могла при покупке одежды: снятие мерок. Однако, к ее огромному облегчению и не меньшему изумлению, обошлось без этой процедуры.
Лавочница попросту взмахнула палочкой, и в воздухе возникли объемные копии их со Снейпом фигур, словно сотканные из золотистого света.
Предложив покупателям пару деревянных стульев, обтянутых кожей, швея повернулась к двери, ведущей в глубину лавки и, уперев руки в боки, строго сказала:
- Эй вы, бездельники! А ну принимайтесь за работу!
За приоткрытой дверью послышалась возня и вдруг оттуда высыпала стайка гномов.
Сверкая черными глазами-бусинками, коротышки, одетые ничуть не лучше домовых эльфов, негромко переговаривались, поглядывая на заказчиков. Опутав «манекены» словно невидимыми веревками, гномы утащили их в подсобное помещение, служившее мастерской, и вскоре оттуда послышался шум бойко продвигающейся работы.
Поклонившись клиентам, хозяйка тоже уплыла в мастерскую – наблюдать за пошивом и отдавать приказания, а также отчитывать нерадивых и неаккуратных.
- Эти гномы выглядят намного более… интеллектуальными, чем их собратья, живущие в огородах, - тихим голосом поделилась Гермиона своими наблюдениями.
- Деградировали за тысячу лет, - пожал Северус плечами.
- Сейчас они похожи на домовиков. Интересно, что же с ними случилось? – продолжала любопытствовать Гермиона, но от этих мыслей ее отвлек жаркий выдох, коснувшийся ее уха:
- Мне совершенно безынтересен данный вопрос, Гермиона.
- Могут заметить, - пробормотала она, но не отстранилась, позволив ему ласкать губами чувствительную мочку.
Сгустившиеся сумерки сделали едва различимыми предметы в лавке. Яркий свет, пробивавшийся из приоткрытой двери мастерской, делал тени, лежавшие в углах, более глубокими, придавал им причудливые зыбкие формы.
Сидя рядом с мужчиной, за удивительно короткий срок ставшим для нее самым близким человеком на свете, Гермиона чувствовала исходившее от него тепло, что заставляло прокатываться по ее телу волны неги. Ей хотелось забыть обо всех и вся и снова погрузиться в омут ощущений.
- Я… так скучаю по тебе… - шепот Северуса кружил ей голову.
Еще через миг она поняла, что беззвучно стонет, закусив губу, и лишь нечеловеческим усилием ей удалось вернуться в реальность при раздавшихся шагах лавочницы.
Швея принесла с собой чадящий светильник и принялась извиняться за то, что заставила долго ждать.
Пытаясь выровнять сбившееся дыхание, Гермиона украдкой взглянула на Северуса. Тот жмурился от света и пытался состроить недовольную мину, но от Гермионы не укрылось, что мужчина нервничает, словно нашкодивший мальчишка.
К счастью, хозяйка не обратила на состояние покупателей никакого внимания, полностью поглощенная показом готовых мантий, которые, к слову сказать, вышли на славу.
Гермиона переоделась в небольшой комнатке при активной помощи лавочницы, без устали трещавшей языком.
За легкой длинной рубашкой из тончайшего полотна последовала безупречно сшитая мантия, ложившаяся красивыми складками и украшенная по подолу и краю рукавов широкой каймой из цветочного орнамента.
Гермиона залюбовалась изящной вышивкой: было невозможно поверить, что ее выполнили такие неуклюжие создания, как гномы и всего лишь за какой-нибудь час.
Мало кто из женщин появлялся в эту эпоху на людях с непокрытой головой, поэтому вполне закономерным был следующий предмет туалета, предложенный лавочницей. Улыбаясь, она подала покупательнице почти невесомое покрывало и двойной обруч для закрепления его на голове:
- Сейчас носят именно такие.
Гермиона, не желавшая выделяться среди местных жителей, позволила лавочнице набросить покрывало себе на голову.
Когда обе женщины вернулись в основное помещение, Снейп стоял там, уже переодевшись. Весь его вид говорил: одно, только одно слово – и я за себя не ручаюсь.
Темно-зеленая мантия, ниспадающая почти до полу, была оторочена серебристым мехом. Полурасстегнутая, роба позволяла видеть зеленый же кафтан, стянутый на талии кожаным поясом с пряжкой из червленого серебра. Все это, в сочетании с отросшей бородкой было совершенно не похоже на обычный наряд зельевара.
Неотрывно глядя на Гермиону, мужчина вопросительно поднял брови.
- С-с-салазар!.. Просто потрясающе! – она всплеснула руками, подходя ближе. – Вот это, я понимаю, чудеса!
- Не стройте из себя дурочку, мисс Грейнджер, - произнес Снейп очень тихо, а чуть громче добавил. – Вы сами просто волшебно выглядите, Ровена.
Обменявшись таким образом комплиментами, они поблагодарили хозяйку и, оставив в уплату пять золотых монет вместо запрошенных четырех, покинули лавку.
Вечерело, но, странное дело, в Косом переулке стало гораздо оживленнее.
Пробираясь сквозь толпу к постоялому двору, Гермиона ненароком зацепилась подолом и уронила одну из клеток, стоявших перед лавкой, торговавшей животными. Сидевший в ней маленький дракончик истошно завизжал, и Снейпу не оставалось ничего иного, кроме как, подхватив клетку с бестией, занести ее внутрь лавки.
Гермиона, заткнув уши, последовала за зельеваром, который уже вручил животное толстенькому встревоженному лавочнику в засаленной робе.
- Похоже, бедолага просто испугался, - погладил толстяк забившегося в угол клетки дракончика. – Такие пугливые, знаете ли. Пока не вырастут.
- А насколько крупным он вырастет? – из вежливости поинтересовалась Гермиона.
- В доме я бы держать его не стал, - кудахтающе засмеялся лавочник. – Если он вам нравится, госпожа, то знайте, что лучше иметь для такой твари отдельный луг для выпаса. К тому же, придется держать для прокорма стадо коз или овец. Только пастуха слишком мелкого не ставьте – сожрет за милую душу.
- Какая прелесть, - скривился Снейп в усмешке. – Думаю, что у нас пока нет возможности держать ручного дракона. Правда, сестрица?.. Ровена?.. – обернулся он и увидел, что Гермиона пристально рассматривает нечто в темном углу лавки.
- Кто это? – спросила она, не поворачивая головы.
- А! Этот ворон, похоже, сдохнет у меня, не найдя покупателя. Жрет чересчур много. Хотя и обучен носить почту, проще взять парочку сов, чем это тощее чудовище.
- Сколько вы просите за него? – сдавленным голосом произнесла Гермиона.
- Госпожа изволит шутить? – добродушно фыркнул толстяк.
- Госпожа сама знает, чего хочет, - резковато ответил за нее Снейп. – Так сколько?
- Да хоть пару медяков дайте, и то буду считать, что получил барыш, - не рассердился хозяин.
- По рукам, - сухо бросил Северус.
____
- Для чего тебе эта ворона, Гермиона? – спросил он, как только они очутились на улице.
- Это ворон, Северус, - откликнулась она с мягкой укоризной. – Знаешь, он напомнил мне тебя.
- Что, тоже весь в зеленом? – не мог не съязвить Снейп.
- Ты прекрасно понимаешь, о чем я, - вздохнула она.
- Угу. Носатый, черный и грязный. Здравствуйте, профессор Снейп, - поклонился он птице, сидевшей у Гермионы на плече.
- Гра!.. – громко и хрипло вдруг каркнул ворон.
- Я назову его Гракх, - просияла Гермиона. – Спасибо, Северус. Мы не могли позволить ему остаться в этой темной душной лавке.
Снейп лишь неопределенно хмыкнул в ответ.
____
Они подошли уже совсем близко к корчме, когда Гермиона напомнила Северусу:
- Ты так и не сказал мне, откуда у тебя деньги, - в ее тоне сквозил легкий упрек.
- Ограбил местных простофиль, - он раздраженно мотнул шеей.
- Правда?! – она обеспокоено схватила его за локоть.
- Ну что за наивность, ради Великого Мерлина, Гермиона? – поморщился Снейп. – По-видимому, они платили Дунстану нечто вроде ежегодного сбора. За протекцию. Теперь старика нет, а чувствовать себя защищенными они хотят, вот и принесли заготовленную мошну мне - тому, кто оказался сильнее прежнего покровителя.
- Они знают, где мы остановились?
- Подозреваю… что да, - остановившись, он нахмурился, разглядывая собравшуюся у корчмы толпу.
Все разговоры стихли при их появлении. Какое-то время обе стороны стояли молча, но внезапно тишину нарушил Гракх: громко каркнув, он взмахнул крыльями и взмыл в воздух.
Гермиона дернулась, но Северус тут же поймал ее за руку и, крепко сжав ее ладонь в своей, медленно пошел к входу сквозь расступающуюся толпу. Тихий шепот сопровождал их. Можно было разобрать: «Салазар», «Слизерин» и снова многократно повторенное «Салазар», передававшееся из уст в уста.
Небольшой зал корчмы тоже был полон.
Пока Северус и Гермиона шли мимо сидевших за столами волшебников, те оборачивались, провожая их взглядами. Снова очень осторожно упоминался Салазар Слизерин.
- Похоже, прозвище ко мне уже прилипло, - процедил Снейп сквозь зубы, так что его могла слышать только Гермиона.
Она в ответ лишь еще крепче сжала его ладонь.
- Кхм, - раздалось вдруг у них за спиной.
Быстро развернувшись, Северус встал так, чтобы загородить Гермиону. Но перед ними очутился всего лишь хозяин постоялого двора, низко кланяющийся и говорящий лебезящим тоном:
- Ах, господин Салазар, не признал я вас, не серчайте, потому и комнату дал не абы какую. Но ваш покорный слуга уже все исправил, пожалуйте в подготовленные для вас покои…
После деревянного кивка Снейпа корчмарь со всех ног кинулся показывать дорогу в их новые комнаты.
Просторные и ярко освещенные, обставленные хорошей мебелью, четыре комнаты – ибо Годрику с Хельгой, как спутникам Салазара, тоже достались отдельные помещения – были почти роскошными по сравнению с условиями, в которых им довелось жить до сих пор.
- Наконец-то отдельная комната, - выдавил из себя Снейп, стоило им остаться одним. – Только бы нас вдобавок не беспокоили, - обреченно, но не без язвительности заметил он уже через миг, когда дверь, только что закрывшаяся за хозяином, снова открылась, и на пороге возник Годрик.
Выглядел рыжебородый весьма взволнованно:
- Ты видел их? – без предисловий обратился он к Снейпу.
- Чего они хотят? – по тому, как общались между собой эти двое, Гермиона поняла, что им удалось найти общий язык.
- Общего Большого Совета, - произнес Годрик почти торжественно, но словно сам не веря в сказанное.
- Общего? – брови Снейпа взлетели вверх. – Все эти, кто собрался на улице?
- Аха, - уверенно кивнул Гриффиндор.
- Нет, так не пойдет. Скажи им выбрать представителя от каждой семьи. И те, кто имеет вес в обществе, тоже пусть приходят.
- Э-э-э? – не понял Годрик последней фразы.
- Те, кого все знают, - пояснил Снейп неохотно.
Годрик сосредоточенно кивнул:
- Так оно будет гораздо спокойнее. Я сейчас. А вы заберите с собой Хельгу, когда будете спускаться вниз.
____
Хельга сидела на стуле в центре своей комнаты, прямая как палка и с судорожно сцепленными в замок пальцами рук, лежавшими на коленях. Увидев Гермиону, она тут же вскочила и молча повисла у той на шее, но, заметив стоявшего в дверях Снейпа, умерила эмоции и тихо спросила, идут ли они куда-нибудь.
Втроем они спустились к ожидавшему их собранию.
Небольшой зал корчмы был уже освещен десятком огней, горевших в чашах, висевших на толстых цепях. Столы, отодвинутые к стенам, освобождали некоторое пространство, где на длинных скамьях, образовывавших неправильный многоугольник, сидело человек двадцать волшебников.
Ни одно лицо не показалось Гермионе знакомым. Впрочем, когда сидевший в дальнем углу монах снял капюшон своего грязновато-серого балахона, она вздрогнула: именно этот человек принес Северусу палочку во исполнение воли архиепископа Дунстана. Значит, он тоже колдун?
Монашеский сан плохо сочетался в ее голове с такой возможностью, но кто его знает, как оно все было на самом деле в эти времена?
Напряженная тишина висела в воздухе, пока Снейп, Гермиона и Хельга усаживались на свободную скамью.
Какое-то время волшебники переглядывались, пока слово не взял худой невысокий старик. Неожиданно ясным голосом он поприветствовал собравшихся и предложил для начала представиться:
- Я сам – Арвел, людьми прозванный Мудрым, принадлежу древнему роду Уриена.
Многие согласно закивали: очевидно, старик был широко известен.
Следующим поднялся мужчина помоложе, сидевший по левую руку от Арвела. Его имя ничего не говорило Гермионе. Скорее всего, он был представителем какого-нибудь рода.
Монах, когда подошла его очередь, назвался падре Клаудио.
«Миссионер», - подумала Гермиона. - «Из итальянцев или испанцев». Теперь она обратила внимание на подслеповатые глаза монаха, окруженные глубокими лучистыми морщинами. Вряд ли этот человек был злонравен. Улыбка падре тоже была открытой и добродушной. И его тоже знали все присутствующие, многие годы он был верным помощником архиепископа в том, что касалось дел магического сообщества.
Вскоре встал Годрик:
- Я зовусь Годрик, из рода Нейрин, - Гермиона услышала, как сидящий рядом Снейп тихо фыркнул. Еще бы, ведь имя «Нейрин» можно было перевести, как «из чистого золота».
Присутствующие, казалось, были наслышаны о ратных подвигах Годрика, обсуждение которых тут же и началось, с улыбками и вполголоса, но Арвел вскоре пресек этот оживленный гул и обратился к Хельге:
- И вы, дитя мое?
Та зарделась и поднялась, бросая неуверенные взгляды по сторонам. Однако отвечать ей не пришлось.
- Это приемная дочь Оффы-знахаря! Мы знаем ее! – зашумело собрание.
Арвел кивнул, и Хельга уселась на свое место, нервно теребя завязки пояса.
- Придумайте себе род! – прошипел вдруг Гермионе прямо в ухо Северус.
- Что? – не поняла она.
- Фамилию, - пояснил зельевар быстрым шепотом, прежде чем подняться на ноги.
Моментально в зале стало тихо. От приподнятого настроения собравшихся не осталось и следа. Все с ожиданием уставились на Снейпа.
- Меня зовут Салазар, - произнес он негромко, но внятно. Его услышали бы, даже если бы он шептал. – Из рода Дерока. Прозываюсь… - Снейп сделал небольшую паузу, - …Слизерин.
И он сел, наблюдая за тем, как остальные обмениваются осторожными взглядами.
На Гермиону, собиравшуюся говорить, не сразу обратили внимание.
- Я Ровена… Браун, - стушевалась она вдруг под недоуменными взглядами.
- … Моя названая сестра Ровена хочет сказать, - спокойно встрял Северус со своего места, - что она восходит к роду Брана Благословенного*.
Гул одобрения пронесся над собранием.
Гермиона села, пылая от возмущения. Северус делал вид, что заинтересован словами следующего волшебника, назвавшегося Хенгистом из Вудкрофта.
Имя показалось ей знакомым. Кажется, так звали основателя Хогсмида. И Гермиона пристальнее присмотрелась к говорившему, еще далеко не старому, но почти совершенно седому волшебнику. Тот не сел, подобно остальным, а продолжил рассказывать, тихо и с жаром:
- … а как услышали о кончине Его Святейшества, словно с цепи сорвались. Почти никому не удалось избежать лютой смерти, - и Хенгист быстро вытер глаза рукавом. – Их было много, и зело преисполненных злобы, аки вепри дикие… Получивши рану, я сам был посчитан за мертвого, а, открывши глаза, видел лишь смерть вокруг…
- Если так дальше пойдет, то нас всех изничтожат! – выкрикнул кто-то.
Арвел поднял ладони обеих рук в успокаивающем жесте:
- Боюсь, что именно об этом предупреждал нас Дунстан…- произнес он, как только шум улегся. – Годрик, что слышно? Кто? – задал вдруг старик непонятный остальным вопрос, но Годрик прекрасно знал, чем интересуется Мудрый:
- Эльфрик, - почти выплюнул он. Гермиона и не подозревала, что Основатель способен на подобные проявления ненависти. – Эльфрик, - повторил он, и ответом ему послужил глухой единодушный стон собрания.
- Значит, король окончательно хочет расправиться с нами, коли ставит архиепископом в Кентербери нашего злейшего врага… - покачал старик головой, подводя итог всему происходящему.**
- Бежать!.. – раздался крик.
Снова поднялся сильный гвалт.
- Бросить все, что мы имеем и трусливо забиться в нору в самом дальнем лесу, словно зайцы?! – проревел, перекрывая шум собрания, Годрик.
Волшебники резко смолкли, посмотрели на него. Годрик стоял, пошатываясь, словно пьяный, но когда начал говорить, слова его падали тяжеловесно и мерно:
- Знай я несколько заклинаний из тех, которыми владеет Салазар, не задумываясь, дал бы отпор магглам, вздумай те напасть на мой дом. Мечом против сотни крестьян с вилами немного сделает и самый опытный воин. Опасность угрожает нам всем, вместе и решать нужно, что же делать. Как отец, муж и сын я страшусь за свою семью. Магглы убивают без разбора – старик или дитё, - Годрик положил руку на плечо Хенгиста, низко опустившего голову и беззвучно ронявшего слезы.
– Спрятать же хотя бы детей не получится, нет на всем острове такого места, куда рано или поздно не добрались бы магглы…
- Непроходимый лес?.. – перебил его молодой волшебник, чем-то напомнивший Гермионе Ремуса Люпина.
Годрик усмехнулся:
- А может, лучше в болота? Эдак мы сгинем еще раньше.
- Где бы найти такое место… - еле слышно пробормотал Хенгист.
- Любому под силу сделать свой дом безопасным, используя чары, - не выдержала Гермиона.
Все удивленно посмотрели на нее, а Арвел спросил:
- Госпожа Ровена умеет наводить такие чары? Никто из нас не ведает о них.
- Я научилась в Нормандии, - ответила она не очень решительно.
Опять общую мысль выразил Годрик:
- Эх, пусть я и стар уже, но взяли бы вы меня в ученики… - произнес он с оттенком мечтательности.
- И меня!.. – воскликнул похожий на Люпина волшебник.
- И меня!.. И сына моего!.. – неслось со всех сторон. Северус и Гермиона быстро переглянулись, после чего зельевар поднялся на ноги. Опять шум моментально стих.
- Мне кажется неплохой идея спрятать от магглов детей. Но за то время, что они провели бы в надежном месте, учить их волшебству.
- Мы же учим… - тихо пробормотал кто-то.
Снейп хмыкнул:
- И много вы умеете в результате? Магия дана вам от рождения, но применять ее надо учиться.
- А мы? – пискнул кто-то из дальнего угла.
Северус чуть прикусил губу, размышляя, после чего вздохнул:
- Если кто придет за мастерством, его поиск увенчается успехом.
Собрание снова принялось обмениваться мнениями, и неожиданно для всех поднялся падре Клаудио, до этого молчавший:
- Его Святейшество Дунстан был бы несказанно рад, если бы мог видеть, что его жертва принесла столь скорые плоды, - он улыбнулся и, близоруко прищуриваясь, оглядел присутствующих в зале. – Я всегда был против подобного… выбора преемника, но, похоже, я ошибался, а он был прав, - поклонившись, падре Клаудио вернулся на свое место.
Гермиона украдкой бросила взгляд на Северуса. Тот был мрачен, на бледном лице выступило несколько желтоватых пятен, над верхней губой виднелись мельчайшие бисеринки пота. Он неотрывно смотрел в одну точку и не сразу ответил, когда Арвел стал интересоваться, где же им можно будет найти его:
- Сейчас у меня нет места, куда бы можно было направить стопы. Но как только найду надежное убежище – пришлю сову. Если господин Арвел возьмется потом оповестить остальных… На том и порешим, - заключил Снейп после молчаливого кивка Мудрого. – Теперь же стоит отдохнуть. Всем, без исключения, - он поднялся, подавая пример.
Разошлись участники собрания на диво быстро, но Гермиона понимала, что ими двигало желание как можно скорее донести новости до своих родственников и знакомых.
Уже у лестницы Северус задержался и поймал Гермиону за рукав, заставляя отстать от Годрика и Хельги:
- Не закрывай окно. Нужно поговорить… - тихо сказал он ей. – И почему Браун? – в его голосе слышалось явственное недоумение.
- Потому что Смит было бы совсем примитивно, - сообщила она удрученным шепотом.
Пожелав Хельге спокойной ночи и заметив Годрику, которому не терпелось обсудить дальнейшие планы, что утро вечера мудренее, Снейп скрылся за дверями своей комнаты.
____
Хельга не хотела спать одна, и Гермионе стоило огромного труда уговорить ее. Они все нуждались в заслуженном отдыхе, и неизвестно, сколько предстоящих ночей им еще придется спать на сеновалах или под кустом, завернувшись в плащ.
Гермиона провела какое-то время у постели Хельги, пока девушка не погрузилась в сон. В своей комнате не успела она открыть окно, как в него бесшумно влетела крупная летучая мышь. Опустив раму, Гермиона повернулась.
Северус, без мантии но в кафтане, сидел на стуле, скрестив руки на груди:
- Слишком много совпадений, Гермиона. Ты так не считаешь? – его взгляд был тяжелым.
- Ты хотел поговорить об этом? – она подошла вплотную и попыталась коснуться рукой его волос.
- Конечно, - раздраженно мотнул он головой. – Все это время меня занимал один только вопрос – куда же подевался чертов Салазар? И час назад, похоже, я нашел на него ответ, - Снейп быстрым движением вытащил палочку и, направив ее на дверь, произнес Запирающее заклинание, за которым последовало Заглушающее для всей комнаты.
- И?.. – подтолкнула его Гермиона, с беспокойством наблюдавшая за всеми этими манипуляциями.
- Салазара не существует, - спокойно произнес Северус, а потом усмехнулся. – Точнее, он сейчас перед тобой.
- Глупости!.. – воскликнула Гермиона, но он остановил жестом готовый политься поток слов.
- Почему же тогда о нем никто не слышал? Почему меня уже признали сильным магом и боятся даже взглянуть мне в глаза? А прозвище Слизерин? А эта палочка?..
- Не горячись, - нашла в себе силы улыбнуться Гермиона. – Действительно, ты, фактически, уже согласился обучать их боевой магии. Знаешь, это может быть даже здорово!
- Что?
- Ты мог бы изменить Прошлое!
- А вот теперь моя очередь сказать: «Глупости!». Мисс Грейнджер, чему вас учили? Прошлое невозможно изменить. Это есть Закон Существования. Ах да, и еще, если вы забыли. Есть только одна маленькая деталь… Я не змееуст, - он криво усмехнулся.
- Совсем нет? – упавшим голосом справилась она.
- В этом вопросе не бывает полутонов. Либо да, либо нет. Никогда не понимал, чего там шипит Поттер, да и Волдеморт тоже, когда выходил из себя, часто срывался на серпентаго. Нет, - уверенно заключил он.
- Хм… Но ты же сам только что сказал, что Салазара не существует.
- Сказал. Именно для этого нам стоит найти Ровену. Ее дневник был материален, и думаю, что она сможет ответить на наши вопросы.
- Да, конечно, дневник… - в растерянности произнесла Гермиона, отсутствующим взглядом изучая стену.
Нечто, связанное с записной книжкой, что привела их сюда; нечто, что никак не хотело формулироваться в отдельную идею, вдруг предстало перед ней со всей четкостью деталей.
Дневник… Великий Мерлин! Как она могла быть настолько слепа?!
Внезапная догадка полностью лишила женщину сил, со стоном она осела на пол.
- В чем дело, Гермиона? – сквозь шум в ушах услышала она обеспокоенный голос Северуса, мгновенно оказавшегося рядом.
- Боюсь, что мы не сможем рассчитывать на помощь Ровены, - произнесла она еле слышно после того, как он помог ей добраться до кровати и усадил, подложив за спину несколько подушек.
- Откровение свыше? – попытался он казаться беспечным.
- Если бы, - вздохнула Гермиона, наблюдая за тем, как Северус массирует ее ладони. – К тому времени, когда я читала этот отрывок, я совсем перестала обращать внимание на форму, интересуясь исключительно содержанием. Наверное, я решила, что уже в состоянии понимать, о чем она пишет, и не заметила, что отрывок написан на современном английском…
- Что за чушь ты несешь? – спросил он наигранно ласково, прикасаясь к ее лбу. – Жара вроде нет.
- Тот отрывок из дневника Ровены, благодаря которому мы здесь, был написан рунами, но на современном английском, - с нажимом повторила она, убирая его руку.
- На современном… этим людям? – уточнил он. – На древнем?
- Да нет же! На новом!
Снейп пожал плечами:
- Это только доказывает, что мы встретимся с ней.
- Мне бы твою уверенность, - покачала Гермиона головой. – Все записи сделаны одной рукой. Либо мы найдем Ровену и заставим ее выучить наизусть этот текст, либо…
- Либо?
- Сейчас существует только одна женщина, способная писать на новом английском. Северус, - она пристально посмотрела ему в глаза, - боюсь, что мы с тобой уже породили легенду.
Он фыркнул, а потом вдруг стал очень серьезным:
- Не думаю, что нынешние волшебники способны создать то, чем является Хогвартс. Как ты относишься к тому, чтобы подать им идею?
Ее улыбка получилась напряженной:
- И много ты знаешь о строительстве зачарованных замков?
- Ровным счетом ничего. А вы, леди Ровена? – она качнула головой. – Подведем итог: ни ты, ни я не знаем, как, но мы готовы взять на себя тяжкое бремя и сыграть роли Основателей. Так? При этом я не являюсь змееустом, а твоя догадка с лингвистикой настолько зыбка… Быть может, настоящие Салазар и Ровена еще объявятся, а мы вздохнем с облегчением.
- У нас есть преимущество - мы знаем, как будут развиваться события…
- Нда? Хорошо, попытайся вспомнить все, что ты читала о Ровене Рейвенкло. Кстати, о птичках: твоя ворона не вернулась?
- Нет, - не удержалась Гермиона от того, чтобы не хихикнуть. – Кстати, спасибо за приплетенного мне в родственники Брана Благословенного. Откуда ты знаешь о нем?
- Писал когда-то эссе, - ухмыльнулся Снейп.
- Удачное совпадение. А ты знаешь, что означает его имя? «Ворон», ни больше – ни меньше***. Еще один плюс в копилку моей теории.
- Хм, лингвистика никогда не была моей сильной стороной… Ровена Рейвен… Почти все сходится. Что мы знаем о ней? Рейвенкловский герб я видел.
Гермиона задумалась:
- По-моему, она была родом из Шотландии. Это у нас общее. Славилась умом…
- И этого у вас не отнять.
- М-м-м… Кажется, у нее была дочь. Гарри что-то рассказывал по этому поводу.
- А нигде не упоминалось, от кого была эта дочь? – нетерпение в голосе выдало крайнее волнение зельевара.
- Нет, - Гермиона опустила глаза. – Нигде не говорилось, что Ровена была… неравнодушна к Салазару.
- Но подобное и не отрицалось? – его пальцы судорожно сжали ее ладонь.
- Кажется, нет, - ответила она еле слышно. – А что мы знаем о нем? Салазар был основателем твоего факультета, я не очень интересовалась им.
- Чистокровный маг, - горько усмехнулся Северус, - блюститель чистоты крови.
- Вот здесь мы и можем переиграть Историю. Ты ведь не собираешься?...
- Нет, конечно! Но я уже устал повторять, что Историю невозможно переиграть. Насчет чистокровности… Эти болваны верят всему на слово, никто ведь не попросил нас предъявить метрики.
Она покачала головой:
- Мне ужасно не нравится врать, Северус. Нельзя ли действовать не под личинами мнимых Основателей?
- То есть, ты собираешься сказать им, что ты – Гермиона Грейнджер, магглорожденная и родилась в двадцатом веке? Времена костров еще не пришли, но я думаю, для такого случая сделают исключение.
- Я просто не умею так складно сочинять и… и… я боюсь, - она совсем низко опустила голову, чтобы скрыть предательски заблестевшую в глазах влагу.
Еще через миг пальцы Северуса приподнимали ее подбородок, заставляя взглянуть ему в лицо:
- Но у тебя прекрасная память, - мягко заметил он, - для того, чтобы помнить то, что за тебя насочиняют другие. И если ты боишься, значит, обладаешь рассудком. Только полные идиоты не боятся ровным счетом ничего. К тому же, у тебя всегда есть путь к отступлению. Хотя именно он и будет чистым самоубийством, - Снейп обнял ее, позволяя удобно устроиться у себя на груди, и успокаивающе погладил по спине. – Будет очень тяжело, но что бы ни случилось, знай, я всегда… буду рядом.
Гермиона вздохнула, крепче прижимаясь к Северусу.
Его присутствие внушало ей спокойствие, и она могла сидеть так вечно, но очень скоро стало ясно, что его ласки уже преследуют совсем другую цель.
- А ты знаешь, что связь между родственниками очень сурово карается в эти времена? – промурлыкала она, пытаясь расстегнуть зеленый кафтан.
- Мы же не кровные… - он гораздо быстрее справился с застежкой на ее плече и принялся покрывать легкими поцелуями впадинку между ключиц и шею.
- В этом случае кара даже удваивается, - прошептала она, прежде чем мужские губы нашли ее рот.
«Гори оно все синим пламенем», - была последняя мысль Гермионы, в то время как она уже отвечала на требовательный поцелуй Северуса.
___________
* Бран Благословенный – король-великан из валлийских сказаний, часто отмечается его сходство с Королем-Рыбаком из артурианского цикла.
** Эльфрик из Уэссекса – архиепископ Кентерберийский в указанный период. Автор полагает, что как представитель римской церкви, он должен был являться противником колдовства.
*** Английское слово Raven – «ворон», читается как «рейвен».
Глава 5. Вся королевская рать
Стучат копыта, мчатся всадники во всю прыть!
Из сказок барда Биддла
Его разбудил отдаленный грохот повозки, проехавшей по улице. Серый свет раннего утра еще был слишком слаб, чтобы пробить толстые разноцветные стекла небольшого окошка и раскрасить комнату во все цвета радуги.
По сравнению с ложем из соломы, набитый овечьей шерстью казался достойным короля.
Мужчина осторожно потянулся, стараясь не потревожить лежавшую рядом женщину. Она спокойно и ровно дышала, шум с улицы не нарушил ее безмятежного сна.
«Не мудрено», - подумал он улыбнувшись, - «после недельного путешествия можно и сутки проспать. А если прибавить еще и усталость после того, чем мы занимались полночи… Нет ничего удивительного в том, что Гермиону сейчас и пушкой не разбудишь», - Северус поправил сползшее с ее плеча одеяло.
Несмотря на то, что он был волшебником и чудеса являлись частью его жизни, все происходящее казалось ему настолько нереальным, что удивление и пришедшее ему на смену любопытство полностью вытеснили страх и даже инстинкт самосохранения. Должно быть, он окончательно и бесповоротно сошел с ума, но впервые Северус Снейп хотел жить. Жизнь перестала быть обузой и мрачным существованием лишь во имя долга перед мертвыми. Причина произошедших перемен лежала сейчас рядом, тихо посапывая носом.
Вторую ночь проводят они вместе в постели, а ему кажется, что прошла вечность. Когда Дунстан спросил, не его ли это женщина, больше всего на свете ему хотелось ответить утвердительно. Но, каковы бы ни были его желания, с ее мнением приходилось считаться. Вряд ли Гермиона, только что сбросившая оковы постылого брака, кинется в новый, пусть даже ничем не напоминающий старый, омут. Ее... пылкость в постели ничуть не сбивала его с толку: заметно, что ей недоставало этого долгое время. Точно так же, как и ему.
Кроме всего прочего, она тоскует по детям. Иногда становится молчаливой, озабоченно хмурится, а если к ней обратиться – отвечает невпопад. На этом фоне вполне логично проявление материнских чувств по отношению к Хельге.
Последняя ведь только считается взрослой, а на самом деле... Бедный ребенок.
Годрик кажется гораздо более зрелым и опытным. Если бы не живучее предубеждение человека, воспитанного в духе противостояния двух факультетов, Снейп бы счел его достойным хорошего отношения. И - кто бы поверил! - легенда обернулась правдой : Гриффиндор носил красные подштанники. Выяснилось это еще в первый день знакомства, когда они оба отошли в сторону по малой нужде.
Северус тихо фыркнул, пройдясь пальцами по отросшей щетине, уже почти бородке. Про себя он решил, что как только растительность перестанет колоться – такой длины будет вполне достаточно. Еще не хватало походить на козла. Судя по всему, здесь бреются только монахи. Хотя это громко сказано. Тот же падре Клаудио последний раз брился достаточно давно. Да, с гигиеной тут знакомы лишь понаслышке.
А ведь это правда... Его всегда удивлял тот факт, что в Хогвартсе, построенном в столь нечистоплотную эпоху, были превосходные ванные комнаты. Основатели опередили время? Теперь выясняется, что, по крайней мере, двоим из хогватской четверки была известна важность куска мыла.
Эх, Салазар... Кто же знал?..
Несмотря на то, что он говорил Гермионе, Северус твердо надеялся повлиять на ход истории.
Он с присвистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
Скорее всего, это было просто совпадением, вряд ли столь негромкий звук мог быть услышан сквозь сон. Но, так или иначе, ресницы Гермионы дрогнули. Еще не проснувшись, она провела рукой по лицу, вытирая уголок рта, а потом приподняла голову, сонно моргая:
- Северус, который час?
Его улыбка стала чуть шире: даже сейчас, растрепанная и с отпечатавшимся на щеке следом от подушки, Гермиона была для него самой прекрасной женщиной на свете.
- Похоже, еще рано. Можно позволить себе поваляться в постели до восхода солнца, - он привлек ее к себе на грудь.
Гермиона обняла его и снова закрыла глаза.
- Как хорошо, - пробормотала она, чувствуя, что пальцы Северуса перебирают ее волосы.
- Теперь тут точно не обошлось без магии... Ведь ты что-то сделала со своей прической, правда? – произнес он задумчиво.
- Хельга предложила мне средство для мытья волос, - поведала Гермиона не очень внятно.
- Кстати, она уверена, что тебе лет тридцать.
- Кто?
- Хельга.
- Собираешься разубеждать ее?
- Отнюдь. Женщины тут выглядят старше своего возраста. Пусть Ровене будет тридцать. Или двадцать восемь, если хочешь.
- Салазар, вы – льстец, - она приоткрыла один глаз.
- Как хочешь, но свою выгоду я имею. Буду самым старшим и авторитетным среди вас, - фыркнул он.
- Старшим – да, а вот авторитет... – она уже сидела, задорно улыбаясь и не обращая внимания на то, что не одета.
- Ты прекрасно знаешь, что нужно для того, чтобы я потерял всю силу воли, - произнес он, не отрывая взгляда от ее груди, а потом медленно поднял руку, ласкающим движением обводя мягкие формы.
Гермиона облизала губы, словно зачарованная наблюдая за Северусом.
В этот самый момент в дверь громко постучали:
- Госпожа Ровена!
Гермиона и Северус замерли, молча уставившись друг на друга.
Годрик не унимался:
- До Салазара тоже не добудишься! Пора вставать, уже день на дворе!
- День?!. – шепотом, несмотря на то, что их нельзя было услышать, спросила Гермиона.
- Я пошел к себе... – быстро соскочил с кровати Северус, принимаясь собирать с пола свою одежду.
- Аппарируешь? – взволнованно спросила она.
- Нет... – он уже справился с подштанниками и сейчас надевал тонкую льняную рубашку. – Шум будет слышно. Надеюсь, никто не обратит внимания... – Северус накинул кафтан и кое-как нацепил штаны, успел убрать защищавшие комнату чары, а затем превратился в летучую мышь.
- Что случилось? – делано сонным голосом спросила Гермиона стоявшего за дверями Годрика, сама в это время открывая окно.
- Скоро дождь пойдет, - пояснил Гриффиндор извиняющимся тоном, когда Гермиона, одевшись, выглянула из комнаты. – Все небо обложило... Если ехать куда, то торопиться надо, - добавил он для Северуса, тоже вышедшего в коридор.
- Тогда поспешим, и лучше верхом, - отозвался Снейп, застегивая мантию.
Годрик чуть побледнел и схватился за поясницу.
- Ну что ты, друг мой, на этот раз обойдется без боли в спине, - усмехнулся Снейп, доставая небольшой кожаный мешок и заклинанием увеличивая его до нормальных размеров. – Сколько будет стоить покупка четырех лошадей средней паршивости?
_____
Через час они были готовы.
За десяток золотых Годрик купил четырех великолепных скакунов под седлом. Узнав, что Салазар и Ровена думают ехать на север, он тут же предложил сопровождать их.
- Если, конечно, мое общество не будет обузой, - добавил Гриффиндор.
Снейп сделал вид, что думает перед принятием мучительно трудного решения, а потом согласно кивнул:
- Сопровождайте нас, так уж и быть. А как поступим с Хельгой? У нее ведь есть дом?
- Никто не ждет меня там, - поспешно заверила девушка, просяще глядя в глаза Гермионе.
- Я беру Хельгу под свое покровительство, - тут же уступила та. – А еще я собираюсь научить ее всему, что умею сама.
Хельга, смеясь, подпрыгнула, радостно хлопая в ладоши.
_____
- На север? – уточнил Годрик, уже когда они оставили Лондон за спиной.
- Я родом из-под Норфолка, - пояснил Северус, без боязни вступая на зыбкую почву придуманной легенды.
- Никогда не слышал имени твоего рода, - признался Годрик с сомнением в голосе.
- Я последний в роду, - коротко отозвался Снейп, подхлестывая коня.
Они ехали попарно по неширокой лесной дороге. Затяжной ливень, грозивший начаться в скором времени, пока оросил их только несколькими робкими каплями. Но ветер постепенно крепчал; таким образом, Годрик вряд ли ошибался, предсказывая непогоду.
- В дождь путешествовать безопаснее, мало кто готов ожидать путников в засаде в слякоть, - Годрик привстал на стременах, останавливаясь. – Но я слышу группу всадников... Должно быть, они спешат попасть в город до ливня...
Его слова оборвало пение охотничьего рога где-то вдалеке.
- Странное дело, - нахмурился Гриффиндор, покачав головой, но решительно продолжил путь.
Лес в этом месте был скорее перелеском, и дорога вилась среди кустов и молоденьких деревьев. Было похоже, что много лет назад здесь бушевал лесной пожар, но природа оправилась, залечивая нанесенную ей рану.
Звуки охоты удалялись в сторону, но вдруг совсем рядом с ними раздалось громкое конское ржание, срывающееся в визг, переходящий в хрип.
Звериный рык.
Крик. Испуганный, нет, панический.
Годрик, недолго думая, пришпорил коня, на ходу срывая с плеча арбалет.
Остальные, переглядываясь и медля, последовали за ним, успев застать тот момент, когда огромный медведь, стоявший на задних лапах, истошно взревел и рухнул на землю, пронзенный стрелой.
В высокой траве билась в агонии оседланная лошадь с распоротым брюхом. Человека, сжавшегося в комок и закрывавшего голову руками, они заметили не сразу.
Тот резко вздрогнул, стоило Годрику коснуться его плеча. Не сразу отнял он и ладони от лица. Потом, все еще неуверенно озираясь по сторонам, мужчина поднялся, отряхиваясь.
Роскошная одежда выдавала знатное положение незнакомца, а Годрик, разглядев лицо незадачливого охотника, вдруг отступил и склонился в низком поклоне:
- Мой господин Этельред... – пробормотал он, опуская глаза.
Король!
Северус, Хельга и Гермиона, моментально догадавшись, кто перед ними, тоже спешились, и, повторяя жест Годрика, застыли в почтительном поклоне.
Король, а это действительно был он, еще не до конца пришел в себя, но смог улыбнуться:
- Оставим церемонии, очень прошу, - и он по-дружески потрепал Годрика по плечу. – Я ваш должник. Опоздай вы на мгновение... – и он снова вздрогнул.
Гермиона подняла голову, позволив себе рассмотреть Этельреда. Тем более, что к ним спешили другие участники охоты, и в наступившей кутерьме, состоявшей из нервно танцующих лошадей, прыгающих собак, испуганных подданных и визгливо выговаривающего им короля, это было совсем не сложно: никто не обращал на нее внимания.
Этельред был почти так же высок, как и Годрик, но казался более хлипким и изнеженным. Короткая русая борода только подчеркивала рот сластолюбца, а его тонкий нос и близко посаженные глаза не очень понравились Гермионе, хотя она и пыталась не судить по внешности о характере.
Выражался король так, что заставил бы покраснеть и портового грузчика, случись их встреча десять веков спустя. Отругав отставших от него вассалов последними словами, Этельред повернулся к Годрику и, сменив тон на благожелательный, поинтересовался, не примет ли его спаситель со спутниками приглашение к королевскому столу.
Отказ мог быть чреват неприятными последствиями, поэтому вскоре они уже шли, ведя в поводу лошадей, к большому шатру, разбитому совсем недалеко. Остальные охотники плелись сзади на приличном расстоянии.
Стоило им оказаться под навесом, как по толстой ткани тут же забарабанили крупные капли дождя.
Внутреннее убранство не оставляло никаких сомнений в том, что они попали в гости к королю: тяжелую конструкцию поддерживали позолоченные резные столбы, свет давали сразу несколько светильников, пол был устлан коврами, а мебель, пусть даже и походная, отличалась изяществом и богатой инкрустацией.
Этельред неторопливо стащил кожаные перчатки и бросил их слуге, удалившемуся затем с глубоким поклоном. Взору гостей открылись холеные кисти и пальцы, унизанные перстнями тонкой работы.
Подняв глаза, Гермиона поймала взгляд Годрика, говоривший: «Куда этому белоручке ходить против диких зверей?» Неприязнь Основателя была настолько очевидной, что не ясно было, как он держит себя в руках.
Король тем временем предложил им сесть, дабы с удобством дождаться обеда, и начал задавать вопросы о том, кто они такие и куда путь держат. При этом он очень внимательно разглядывал Гермиону с Хельгой, почти полностью игнорируя Снейпа.
- Небесам было угодно, чтобы своим визитом нас почтили столь прекрасные дамы... – Гермиона чувствовала, что своим взглядом Этельред будто раздевает ее; мед в речах короля казался ей липким и приторным до тошноты. – Странно, что я не имел возможности лицезреть вас раньше, благородная госпожа?..
- Ровена, - ответила она как можно спокойнее, стараясь, чтобы в глазах при этом отразился весь холод, на какой она только была способна.
- Ровена... – повторил король, сладко улыбаясь. – А какого вы роду-племени?
- Госпожа Ровена – моя сестра, и находится под моей защитой, - мрачно и почти не размыкая губ вставил Снейп.
- Вот как? – удивленно вскинул брови Этельред, сдерживая разочарованный вздох и почти сразу вслед за этим оборачиваясь в сторону Хельги. Но его вопрос предупредил Годрик:
- Хельга – моя кузина, - поведал он, краснея больше от возмущения, чем по причине того, что ему пришлось врать. – Я отвечаю за ее безопасность в этом путешествии.
- Ах, - король, возводя очи к потолку, вздохнул уже открыто.
Закрывавшая вход занавесь колыхнулась, и в шатер вошла женщина, восклицая:
- Сын мой! – причем, звучало это скорее осуждающе, чем взволнованно.
Сбросив мокрый плащ на руки одного из слуг, пришедших вместе с ней, мать Его Королевского Величества обвела мутноватым взглядом гостей Этельреда и снова обратилась к сыну, поднявшемуся ей навстречу:
- Вы никогда не слушаете меня, хотя я даю разумные советы, - король поморщился, но смолчал. – Я говорила - нет, я умоляла вас отложить охотничьи забавы, ведь было видно невооруженным глазом, что собирается дождь. Теперь весь двор вынужден будет сидеть в этой непролазной глуши и ждать, пока просохнут дороги!..
Говорила она быстро, но никак не жестикулировала при этом, лишь второй подбородок Эльфриды* мелко дрожал, напоминая загустевший овсяный кисель. Головное покрывало и темное, почти без украшений, платье полностью скрывали ее тело, оставляя видимыми лишь лицо и кисти рук. Она казалась совсем старой, хотя вряд ли ей было намного больше пятидесяти лет. От былой красоты не осталось и следа. Выражение ее лица было полу-обиженным, полу-негодующим.
Этельред вдруг шумно вздохнул, будто решаясь на что-то.
- Матушка, - начал он любезно, но в этой любезности не было ни капли искренности. – Я не вмешиваюсь в ваши расходы. Я почти ничего не говорю, когда вы ведете дела с Церковью. Я послушно внимаю, стоит вам заговорить об управлении подвластных мне земель. Я молчал, когда вы выбрали мне супругу на свой вкус. Но, простите меня, вы совершенно ничего не смыслите в охоте! – при последних словах он почти сорвался на крик, и лицо его пошло красными пятнами.
Гости, тоже поднявшиеся со своих мест вслед за королем, с изумлением взирали на разворачивавшуюся перед ними сцену.
Эльфрида хотела ответить, но лишь беззвучно хватала ртом воздух. А потом вдруг развернулась и стремительно вышла прочь, невзирая на ливень.
Король же, издав что-то вроде невнятного всхлипа, рухнул в кресло, закрывая лицо одной рукой, в то время как другая безвольно свисала почти до пола.
Наступила тишина, нарушаемая лишь монотонным шелестом дождя и потрескиванием огня в светильниках.
Гермиона бросила взгляд на своих спутников.
В глазах Хельги застыло сильное удивление. Северус не выказывал никаких эмоций, и лишь уголок его губ чуть подрагивал. А еще – Снейп очень внимательно наблюдал за Годриком.
Годрик выглядел крайне озадаченным, словно слепой, неожиданно прозревший. В один момент тиран предстал перед ним совсем с другой стороны. Оказывается, вовсе не король был повинен в невзгодах волшебников. Придя к этому выводу, Годрик нахмурился и посмотрел на незадернутый полог шатра. Потом он повернулся к Этельреду, по-прежнему не реагировавшему на окружающих:
- Мой король... – начал он не очень решительно, - ...вы – превосходный охотник.
Этельред моментально поднял голову и какое-то время молча смотрел на Годрика, а потом вдруг усмехнулся и спокойно ответил:
- Не такой и превосходный, раз сегодня вам пришлось спасать мне жизнь.
Гриффиндор ободряюще и открыто улыбнулся:
- Но только вы не сбились со следа, да и в одиночку пойти на медведя – тоже большая заслуга.
- Или большая глупость, - рассмеялся король. – Обычно я охочусь с соколом или парой борзых, предпочитая лис и оленей, иногда кабана...
Тут они пустились в обсуждение технических подробностей, в которых остальные трое не понимали ровным счетом ничего. Судя по всему, Годрик и Этельред нашли друг в друге родственные души, и сходство, как оказалось, шло гораздо дальше охотничьих предпочтений.
Рассматривая их, сидевших вместе за обеденным столом – король усадил Годрика по правую руку – Гермиона подумала, что Этельред не столь неприятен, как ей показалось вначале. Сейчас она отметила, что у него высокий лоб и удивительно длинные густые ресницы, которым позавидовала бы любая девушка. Они с Годриком были примерно одного возраста, что, вместе с общностью интересов, еще больше способствовало их сближению. И хотя король пытался соблюдать соответствующие его положению церемонии, было видно, что он безумно рад этому знакомству.
Обедать собралось десятка три человек: знать, несколько представителей духовенства, а также мать короля Эльфрида, сидевшая на другом конце стола в окружении дам и все время оскорбленно поджимавшая губы. Гермиону интересовало, есть ли среди присутствующих женщин королева: ей было бы любопытно взглянуть на нее.
Подавали исключительно дичь, приготовленную на вертеле. Гермиона посмотрела на Хельгу. Та в ответ невесело улыбнулась и еле заметно покачала головой.
Вместо тарелок все пользовались солидными ломтями сероватого хлеба, выкладывая на них порцию за порцией жареного мяса. Ели, пользуясь только ножами, запивая трапезу вином.
Для Годрика подобный пир был привычен. Варясь в своем соку, он громко беседовал с королем и оказавшимся рядом с ним придворным, и непринужденно смеялся, не забывая набивать желудок и обильно орошать пищу вином.
Гермиона взяла с большого блюда пару мелких птичек и осторожно пригубила стоявший перед ней серебряный кубок. Вино было густым и крепким, наверняка привезенным с континента.
Северус молча расправился с солидным куском оленины и почти не притронулся к вину.
Хельга незаметно отщипывала по крошке от своего куска хлеба, хотя больше никто хлеба не ел - пропитавшиеся мясной подливкой ломти пирующие, покончив с трапезой, бросали собакам.
Когда же от дичи осталась только груда костей, столы убрали. Все присутствующие удобно устроились, образовав несколько кругов, самый обширный из которых возглавил король. В другом председательствовала его матушка, окруженная щебетавшими дамами. Некоторые из придворных остались на ногах.
Северус тоже не стал садиться и сейчас стоял в тени, подпирая спиной одну из колонн. Казалось, он всецело поглощен байками, которые рассказывал пузатый усач в кольчужной рубахе, сидевший справа от Годрика. Гермиона незаметно переместилась так, чтобы оказаться рядом с Северусом и продолжала молча рассматривать дам.
- Зря стараешься, ее здесь нет, - услышала она вдруг тихо сказанные Снейпом слова.
Гермиона обернулась. Он продолжал смотреть на рассказчика.
- Кого? – спросила она еле слышно.
- Королевы. Если я не ошибаюсь, ее замещает вон та девица в пурпурном.
Гермиона перевела взгляд с непроницаемого профиля Северуса на указанную им даму.
Бойкая брюнетка, что-то увлеченно повествующая своей соседке, вполне подходила на роль фаворитки.
- Они очень похожи, не так ли? – Северус смотрел в противоположную сторону. – Годрик тоже прохладно относится к своей супруге.
- Все это – плоды легиллименции, Салазар? – сообразив, что к чему, поинтересовалась она шепотом.
- Предпочитаю точно знать, с кем имею дело. Это позволяет предупредить многие промахи, госпожа Ровена, - он наконец соизволил взглянуть на нее.
Дальше в течение достаточно долгого времени Гермиона ничего не видела, кроме этих глаз.
Никогда не верившая в романтические бредни, она не думала, что земля действительно может уплывать из-под ног, голова - кружиться, а спина - покрываться мурашками лишь оттого, что кто-то смотрит на тебя.
«Он уже, наверное, все мои воспоминания успел просмотреть», - запоздало спохватилась Гермиона. И тут же покачала головой. Нельзя было не заметить, что и с ним происходит нечто подобное. Она чувствовала это: необычайно обострившийся слух царапало его сбившееся дыхание. Без сомнений, ему стоило огромного труда играть в этот момент свою роль.
Северус и Гермиона так бы и стояли, заворожено глядя друг на друга, если бы до них не донеслось мелодичное треньканье и нечто, напоминавшее не то песню, не то декламирование под музыку, сопровождаемое гулом голосов.
Обернувшись, они увидели в центре круга, уже ставшего общим, молодого парня в залихватски сдвинутой набок шапочке с пером, державшего в руках инструмент, похожий на лютню. Слабоватым тонким голосом тот пытался воспевать подвиги короля, вызывая фырканье даже у самого Этельреда.
Едва окончив первую песню, парень умолк и тихо сел в уголочке под улюлюканье зрителей. Вскоре после этого собравшимися начало овладевать уныние.
Посмотрев на заскучавшего короля, Годрик вдруг неожиданно предложил:
- Хотите, я потешу вас древними сказаниями?
Этельред оживился и несколько раз согласно кивнул, пока гость не передумал.
Годрик поднялся, подошел к певцу и попросил лютню. Вернувшись в середину круга, он встал, закрыв глаза, и ласкающим движением погладил инструмент. Все ждали, затаив дыхание.
И вот он начал перебирать струны, а потом запел. Сочный баритон оказался довольно приятным, рассказ струился, подобный ручью. Годрик повествовал о древних королях, сражениях и подвигах. Звучали имена Артура**, Мерлина*** и Альфреда****. Крылатые драконы, плюющиеся огнем и страшные чудовища в непроходимых лесах. Потери и гибель. Победы и торжество. Грусть и радость. Служение своему народу и королю.
Гермиона слушала, все больше поражаясь. Вряд ли Годрик помнил все эти песни назубок, скорее всего, что-то он сочинял сам. Раньше ее удивила способность Основателя складно говорить, теперь же становилось ясно, что если ему удается на ходу легко подбирать слова, не сбиваясь с музыки, значит, он давно поднаторел в этом.
Взгляд короля стал неподвижным: казалось, он видит перед собой все описываемое. По его щекам стекали слезы, но он не обращал на это никакого внимания. Когда Годрик закончил петь, Этельреду понадобилась пара минут, чтобы прийти в себя. Встав, король обнял Годрика, не позволяя тому опуститься на одно колено, а затем с жаром расцеловал, говоря, что давно не слышал ничего подобного.
Придворные с одобрением зашумели. В шатре появилось несколько больших ковшей с медовухой, тут же пущенных по кругу. Годрик не обделил хмельной напиток своим вниманием, а смочив горло, снова начал петь. На сей раз песня была быстрой, слушатели тут же подхватили ее ритм, отбивая его в ладоши. Кто-то пустился в пляс.
Хельга и Гермиона тоже заразились общим весельем: обе хлопали в ладоши, наблюдая за танцующими.
Только Снейп, казалось, не слышал ничего из происходящего вокруг. Стараясь оставаться незамеченным, он пристально смотрел за матерью короля.
Эльфрида говорила с одним из священников, изредка поглядывая в сторону спутниц спасителя своего сына.
_____
Вид Эльфриды, без всякого сомнения, науськивающей на них служителя церкви, живо напомнил Северусу о том, что их окружают три десятка магглов. Старуха, казалось, точно знала, кто они такие.
Как только все и лагерь затих, он выскользнул из отведенной для них четверых палатки и отправился на поиски шатра Эльфриды.
Та разговаривала громко, ничуть не стесняясь, уверенная, что никто не станет мокнуть под дождем, подслушивая их. Ей отвечал надтреснутый голос священника, еле различимый за шумом ливня:
- Мне они кажутся добропорядочными путешественниками…
- Даю руку на отсечение – они чернокнижники, все четверо. Хотя девчонка, скорее всего, из язычников-друидов. То же самое – воин, хотя на его счет я сомневаюсь.
- Но король Этельред…
- Моему сыну легко затуманить взор. А я сразу вижу, что они взяли его чародейством. Может, и медведя никакого не было, лишь наваждение.
- И чего же вы хотите, моя госпожа?
- Схватить и допросить с пристрастием, сразу запоют. Не сомневайтесь, мы окажем матери-церкви услугу.
- Вы никогда не ошибаетесь, госпожа… Но я помню, что подобное вы говорили и о покойном Дунстане…
- Хитрец сумел обвести вас всех вокруг пальца! – Эльфрида начинала терять терпение. – Я требую от вас выполнения долга! Иначе вы пожалеете об этом!
- Хорошо, - поспешно согласился священник.
Слушать дальше Северус не стал. Промедление могло оказаться губительным. Он стремительно влетел в палатку и растолкал Годрика:
- Быстро готовь коней и не звука! Старуха знает, что мы не магглы. Еще немного, и будет поздно.
Делом еще нескольких моментов было разбудить Гермиону и Хельгу.
Стараясь не шуметь, они осторожно направились в сторону дороги.
Внезапно в лагере поднялся шум, многочисленные тени задвигались во всех направлениях, кто-то крикнул:
- Вот они! Держи!..
Послышался топот. Один из преследователей поскользнулся на мокрой траве и упал, об него споткнулись другие, началась неразбериха.
Но они уже ничего этого не видели: вскочив на лошадей, четверка волшебников мчалась по размытой дороге, уходящей на север.
____________
* Про эту женщину имеется немного сведений. Дочь герцога, в молодости – признанная красавица. Первый муж Эльфриды был убит королем Эдгаром, по слухам – не без ее помощи, для того, чтобы потом жениться на вдове. Была второй коронованной королевой Англии. После смерти Эдгара добивалась короны для своего сына Этельреда, но стараниями Дунстана королем стал ее пасынок Эдуард, прозванный Мучеником, погибший позднее от рук убийцы, подосланного Эльфридой. В последние годы своей жизни она отошла от светской жизни и уделяла много внимания церкви. В средневековой литературе Эльфрида часто выступает в образе Злой Мачехи.
** Легендарный король Артур, известный по циклу о Рыцарях Круглого Стола.
*** Мерлин – волшебник времен короля Артура, признаваемый современными магами Великобритании за самого могущественного мага в истории.
****Альфред Великий (849 – 899) – один из самых почитаемых королей в Англии, практически, основатель королевства.
Глава 6. Заброшенная мельница
Глубоки и черны там омуты.
Как и окружавшая их людская ненависть.
Из сказок Барда Биддла
Чем дальше они ехали, тем гуще становился лес. Дорога превратилась в узкую тропу, и им пришлось пустить лошадей гуськом. В стороне остался достаточно большой город, в котором высилось даже некое подобие замка. А теперь и деревни попадались редко, но путешественники предпочитали избегать любого жилья.
Дождь перестал, но небо продолжало хмуриться. Дул свежий ветер.
В поисках ночлега они остановились на небольшой поляне. Пока Годрик возился, сооружая из веток шалаш, Гермиона при помощи Призывного заклинания набрала дров для костра. Северус магией сушил мокрый хворост, а Хельга тем временем наколдовала ужин.
Лес был полон шорохов и непонятных звуков. Стемнело, и путешественники предпочитали держаться ближе к огню. Годрик в очередной раз вздохнул: из всех только он один жалел, что пришлось оставить общество магглов. Король пригласил его на большую охоту, а Годрик пообещал тому показать драконьи пещеры.
Лошади вдруг забеспокоились, а откуда-то издалека донеслось ответное ржание. Несколько минут спустя на поляну вышел нестарый еще маггл, одетый в длинный плащ поверх кольчуги, ведя за узду коня.
- Вечер добрый, - поприветствовал он волшебников. – Разрешите у огня погреться?
Годрик согласно кивнул, подвигаясь.
Маггл опустился на бревно возле костра и протянул к огню руки:
- Я до Брэндона иду, думал засветло добраться, но заплутал немного, - пояснил он.
За всех снова ответил Годрик:
- Мы держим путь на север. А далеко отсюда до Брэндона? Это деревня?
- Деревня, - охотно пояснил путник. – Близко-то близко, но ездить ночью по этим местам зело боязно.
- Что так? – полюбопытствовал Снейп, не вынимая руки из кармана.
- Сказывают, что жуткие создания населяют этот лес. Те, кто забрел туда случайно, либо заехал, бахвалясь – все сгинули, - он тщетно пытался разглядеть лицо Снейпа, отделенное от него пламенем костра да еще и скрытое капюшоном.
- Только сказывают?
Маггл нахмурился:
- Сам не видел, врать не стану. Но как свинья ли, корова ли от стада отобьется – пропала скотина. На мельнице, что у омутов стоит, и мельник пропал, и все евойные. Как в воду канули. Так деревенские и зареклись туда ездить, особенно после того случая, как пара храбрецов пыталась пустить жернова в ход. Одного утром между этими жерновами и нашли, а от другого только кровавое пятно. А если кто в лесу заплутает – обратно уже дороги не найдет. Жуткие места. Гиблые.
- Сделать что пытались?
- Пытались... Да только говорят, что ведьма среди деревенских есть, она с того самого случая всех с толку и сбивает. Покружат они по лесу и опять к деревне выходят. Ежели многие пойдут, и с вилами, конечно. Один – пропал, как пить дать.
Уже давно стемнело, поэтому маггл оглянулся на звук крыльев крупной птицы. Для дневных птиц было слишком поздно, а для ночных – еще рано.
Черный как сажа ворон вдруг спустился на поляну, сев на плечо Гермионы, и, склонив голову набок, деловито оглядел людей.
При этом зрелище маггл сначала оцепенел, потом затрясся, неверно пятясь и отступая к месту, где была привязана его лошадь. С дикими глазами и перекошенным лицом он вскочил в седло и со всей мочи погнал прочь, боясь оглянуться.
Но никто и не думал преследовать его. Северус только повернулся к ворону:
- Налетался, приятель?
Гракх ответил глуховатым «карр», пристально изучая Снейпа и позволяя хозяйке гладить свои растрепанные перья.
- Чего это он? – спросил Годрик, кивнув в сторону, куда умчался маггл.
- Думаю, что он понял, кто мы такие, - усмехнулся Снейп. – А птичка вполне может быть духом здешних мест*.
- Но ведь мы не собирались причинять ему зла! – горячо возмутился Годрик.
- Хочешь догнать его и объяснить это? Думаю, что он уже давно в Брэндоне. Но маггл подал мне идею. Стоит взглянуть на эту мельницу.
- Для чего? – удивилась Гермиона.
- Если они так боятся тех мест, она может послужить нам неплохим убежищем.
- А вы не боитесь того, чего боятся они? – спросила вдруг Хельга.
- Деточка, - Снейп спокойно подбросил в костер хвороста, - наверняка во всем этом лесу нет никого страшнее нас самих.
- Но ведь многие погибли...
- Кто знает? Волки вполне могут оказаться бичом окрестных земель.
- Скорей оборотни, - заметил Годрик.
- Вряд ли, - Снейп покачал головой. – Поэтому и хочу увидеть все своими глазами. Кто едет со мной? – оглядел он спутников.
Гермиона подняла руку. Годрик чуть помолчал, покручивая ус, затем кивнул.
Хельга вздохнула:
- И я поеду. Кажется, вы плохо представляете себе, что можете встретить в этом лесу.
____
Дорога вскоре пошла под уклон. Снова накрапывал дождь, и копыта лошадей иногда глубоко проваливались в размокшую землю.
- Где-то здесь должна быть река… - Снейп оглянулся на Хельгу.
- Совсем близко, - отозвалась та.
Годрик тоже проронил что-то насчет болота, но разговор не завязался. Погода мало располагала к беседам: серое, промозглое утро, похожее больше на осеннее, моросящий дождь и холодный туман, стелившийся над дорогой, навевали унылое настроение.
Вскоре послышался плеск воды. Через неширокую речушку был переброшен деревянный мост без перил.
Они переехали на другую сторону, а затем оставили дорогу, следуя течению реки и углубляясь в лес. Если где-то здесь была мельница, то рано или поздно они должны были на нее наткнуться. Почти сразу пришлось спешиться. Берега заросли низким колючим кустарником, и иногда приходилось делать солидный крюк, возвращаясь затем обратно к реке. Над медленно текущей водой низко нависали широкие кроны деревьев, и она от этого казалась совсем черной. Лес был достаточно густым, чтобы замедлить их путь, и только где-то к середине дня волшебники вышли к мельнице.
Еще до того, как они увидели основательную каменную постройку, до них донесся шум падающей воды.
Действительно, мельница возвышалась над небольшой запрудой, но колесо, вертевшее жернова, было сломано, и вода беспрепятственно выливалась из широкого желоба. Тропинка, подходившая к дверям, давно заросла; на небольшое свободное пространство, когда-то вырубленное вокруг, уже наступал лес. Кругом царило запустение.
Годрик огляделся вокруг и, на всякий случай достав меч из ножен, решительно направился к мельнице.
Северус, с палочкой наизготове тоже приблизился к покосившимся дверям, про себя на чем свет стоит ругая Годрика за безрассудство.
Дом оказался пустым .
Напрасно они обшарили его сверху донизу. Никаких признаков охранной магии и вообще магии как таковой обнаружить не удалось. Посоветовавшись, решили на какое-то время остаться здесь, защитив мельницу чарами от возможного вторжения магглов. Кроме того, постройку надлежало еще привести в жилой вид.
Хельга почти не принимала участия в обсуждении, и еще Снейп заметил, что она давно избегает смотреть ему в глаза. Он подозревал, что она знает, с чем они столкнулись, и ему было необходимо добраться до этих сведений. Неужели догадалась, что он способен прочитать ее мысли? Годрик до сих пор ничего не почувствовал, и Северус не раз незаметно применял легилименцию, чтобы не попасть впросак по незнанию обычаев этих времен.
Оставив Годрика разбираться с конюшней, а женщин – прибирать в доме, Снейп обошел мельницу широким полукругом, обоими концами упиравшимся в берег речки, и навел чары, отпугивающие магглов.
- Только магглов, - пояснил он, вернувшись. – Они могут смотреть на мельницу, но не увидят ее. А волшебники попадут сюда без проблем.
Дом оказался небольшим: внизу находилось помещение с жерновами и нечто вроде амбара, а также навес конюшни; чердак был низкий и пыльный; жилое помещение включало в себя и кухню, и спальню. Точнее, спать предполагалось либо на широких лавках, сидя на которых еще и обедали, либо на полу. Из мебели сохранился только стол, у очага не нашлось даже завалящей посудины.
Оглядывая это хозяйство, Гермиона невесело качала головой. Четыре человека в этой хибаре могут лишь существовать как попало. Очевидно, придется расширить дом при помощи магии. Своими мыслями она поделилась с остальными.
Годрика такая возможность привела в восторг. Хельга сосредоточенно нахмурилась и спросила:
- Это означает - пристроить сюда еще комнат?
- Нет, снаружи ничего не будет видно, - действительно, сложно объяснить магу десятого века, что такое сужение и расширение пространства!
- Выкопать подвал?
- Нет, - Гермиона кусала губы, пряча улыбку.
- Кстати, - вмешался Снейп, - мне понадобится лаборатория. Если подвал мы копать не будем, тогда я выкину жернова и устроюсь внизу.
____
Вечером они впервые увидели палочку Годрика.
Северус сам предложил показать тому несколько заклинаний из разряда боевых, и потом до самой темноты объяснял, как следует правильно держать палочку и как выписывать в воздухе нужные пассы. Учеником Годрик оказался чересчур нетерпеливым, хотя, надо отдать ему должное, старался вовсю. Вместо плавных движений у него получались резкие взмахи.
- Он будто мечом рубит, - заметил потом Северус Гермионе. – Не знаю, будет ли толк. Теперь мне ясно, почему такие, как Лонгботтом, прямиком направляются в Гриффиндор.
- Дай ему шанс, прошу тебя. Когда-нибудь ты сам обрадуешься тому, что он способен сражаться по-магически.
Снейп саркастически хмыкнул, но промолчал.
На ночь устроились: Хельга и Гермиона на лавках, а Годрик и Снейп – на полу.
Заворачиваясь в плащ, Северус что-то пробурчал, не развивая свою мысль вслух.
Охранные заклинания на дверях мельницы позволяли расслабиться, и вскоре все четверо спали.
___
Вой раздался вскоре после полуночи.
Гермиона, чувствуя, что ее волосы встают дыбом, села на своем жестком ложе, сжимая непослушными пальцами палочку.
Рядом послышался металлический «вжжжик» - Годрик в минуту опасности предпочитал верный меч и теперь тоже озирался по сторонам с оружием в руках.
Свет зажег Снейп, пробормотав:
- Lumos.
Годрик и Гермиона повернулись к нему:
- Это свора Дандо!**
- Это баньши!***
Северус покачал головой и подошел к Хельге:
- Что это? – спросил он, стараясь казаться строгим и не выдать своего волнения.
Девушка перестала притворяться, что спит, и прикрыла глаза рукой от слепящего света:
- Русалки, - ответила она просто.
Годрик застонал и хлопнул себя ладонью по лбу. Северус повел себя сдержанней, он только коснулся пальцами переносицы.
- Они опасны? – решила уточнить Гермиона.
- Для нас, волшебников, - нет, - тень улыбки пробежала по лицу Хельги.
- А для магглов? Впрочем, мы слышали истории того человека, - подытожил Снейп. – Что они делают?
- Поют. Приглашают нас поиграть.
- Поиграть?.. – недоверчиво переспросил Годрик. – Как ты знаешь?
- Я понимаю их.
- Можешь сказать им, чтобы оставили нас в покое? – поинтересовался Снейп, вспомнивший, что Дамблдор тоже говорил по-русалочьи.
Хельга кивнула, попросила их остаться и неторопливо вышла.
Вой стих почти сразу, но друидесса задержалась еще на какое-то время. Годрик уже собирался идти за ней, когда Хельга вернулась:
- Они очень рады, что на мельнице живут волшебники, - сказала она перед тем, как снова улечься.
- Сколько их? – спросил Годрик, облегченно вздохнув и спрятав меч в ножны.
- Трое молодых, а старых я не видела… никогда, равно как и мальков. Эти-то на поверхность не выходят.
- Почему ты не сказала нам? – Гермиона села рядом с Хельгой.
- Да кто ж наперед знает? Это мог быть и баньши.
- С баньши ты бы тоже справилась? – поинтересовался Снейп не без язвительности.
Хельга вздохнула:
- Никогда их не видывала. Но Оффа говорил, что они падки на свежий хлеб.
- А русалкам этот запах отвратителен. Думаю, поэтому они и невзлюбили прежних обитателей мельницы, Снейп снова растянулся на полу. – Если концерт окончен, то предлагаю вздремнуть.
Ни Годрик, ни Хельга, естественно, не знали, что такое «концерт», но увидели в этом еще один признак учености Салазара.
Остаток ночи прошел спокойно.
____
Еще не успело рассвести, а они уже были на ногах. Каждому нашлось дело: Снейп занялся расчисткой помещения под лабораторию, Годрик ушел на охоту, Хельга тоже отправилась в лес, а Гермиона стала пытаться увеличить размеры их жилища. Даже Гракху нашлось занятие – его отправили с письмом к Арвелу Мудрому, чтобы рассказать, где они находятся.
Писал Годрик под диктовку Северуса, от старательности высунув язык. Ошибок в написанном оказалось немеряно, но Снейп сомневался, что он сам изъяснился бы лучше. Хотя Годрик и использовал нечто, похожее на обычные буквы, наречие было древним, а в нем Северус был не очень силен.
Еще до обеда управившись с подготовкой рабочего места, Снейп аппарировал в Косой переулок, наделав там переполоху. У практикующего алхимика были закуплены кое-какие ингредиенты, а у медных дел мастера – котлы разных видов. Спрятав в карман уменьшенную покупку, он вернулся обратно на мельницу.
У Гермионы ничего не получалось. Не раз испробованное на практике заклинание не срабатывало, и Гермиона уже отчаялась, когда в дверь вошла Хельга с охапкой пряно пахнувших трав:
- Не выходит? – спросила она, глядя на расстроенную Гермиону.
Та покачала головой.
- Твоя магия слишком сильна, - указав на потемневший, словно обуглившийся, кончик палочки, продолжила Хельга. – Но скоро будет Светлая ночь, тогда найдем тебе орудие по руке.
- Ты умеешь делать палочки? – удивилась Гермиона.
- А что в этом сложного? Ежели только по незнанию кто не умеет.
- Обязательно научи меня, - Гермиона поняла, что Светлой ночью Хельга называла ночь на Иванов день, до которого оставалось совсем немного.
____
Прекратившиеся дожди уступили черед жаркому солнцу. От болот, расположенных дальше по течению реки, по ночам поднимались зловонные испарения, но сама топь немного подсохла, что позволяло Хельге забираться далеко вглубь болота. Из вылазок туда девушка приносила какие-то редкие травы и корешки.
Как ни странно, на этой почве они нашли с Северусом общий язык. В первый же день он увидел в пучке принесенных Хельгой трав нечто интересное:
- Это багульник? Для чего он тебе?
- Ежели придется застарелый грудной кашель лечить...
- Как вы готовили его?
- Отвар кипятить, покуда не станет коричневатым. Остудить и пропустить через льняное полотно.
- Если к этому добавить толченых почек бузины и спор бородатого мха, лекарство будет только лучше.
Слово за слово, он стал расспрашивать об остальных травах, среди которых попадались и такие, чьего применения он не знал.
Хельга тоже заинтересовалась зельями, но не настолько, чтобы пробовать варить их или хотя бы заглянуть в лабораторию. Она просто показывала Снейпу все найденные травы и соглашалась поискать другие, необходимые ему для того или иного зелья.
Однако совсем скоро забота о лаборатории легла на плечи Гермионы: на мельницу начали прибывать волшебники, желавшие учиться у Салазара. И, хотя она сама тоже показывала собравшимся, как обезопасить их дома, времени у нее оставалось несколько больше, чем у Северуса, раз за разом объяснявшего основы боевой магии. Он быстро выяснил, что никто из магов этого времени и слышать не слышал о непростительных, но не спешил демонстрировать действие Avada Kedavra или Crucio, считая, что для перевеса над магглами достаточно и таких заклинаний, как Stupefy, Impedimenta, Petrificus Totalus или Expellearmus.
Годрик неизменно присутствовал на всех занятиях и вскоре добился заметных успехов: он легко справлялся с любым другим магом, которого ему ставили в пару на пробных дуэлях. Только Снейп ни разу не скрестил с ним палочки, хотя Годрик иногда и пытался склонить того к схватке «понарошку».
Русалки ничем не выдавали своего присутствия. Тем не менее, умываться все предпочитали водой, падающей из желоба уже за запрудой. И только однажды Гермионе показалось, что она видела рядом с Хельгой, сидевшей на берегу реки выше по течению, другую девушку с распущенными светлыми волосами, отливавшими зеленью. Но стоило приблизиться, как русалка исчезла под водой без единого всплеска. Хельга же ничего не стала объяснять, хотя Гермиона и спрашивала.
____
Одним утром, когда, несмотря на ранний час, уже чувствовались духота и зной, Гермиона, пришедшая к желобу, чтобы немного освежиться, застала там Северуса.
За все то время, что они провели на мельнице, им почти не случалось оставаться наедине. Несколько торопливых поцелуев украдкой, пока он, перед тем, как выйти к десятку магов, ожидавших снаружи начала урока, объяснял ей, что за зелье кипит в каждом котле и какой ингредиент добавлять следующим, - вот и все, что они могли себе позволить. Она чувствовала, что соскучилась, да и он, похоже, готов был плюнуть на все правила приличия и открыто признать их связь, и сдерживало его только нежелание причинить вред ей, Гермионе.
Сейчас он стоял, подставив голову под струю прохладной воды, без кафтана и тем более – без тяжелой мантии, и явно не подозревал о присутствии Гермионы, подошедшей очень тихо.
С легкой улыбкой на губах она позволила себе полюбоваться им, прежде чем сказать что-либо.
Жизнь в лесу на свежем воздухе пошла Северусу на пользу: его бледная кожа приобрела более здоровый вид; груз обязанностей, еще недавно тяготивший его, исчез, позволив расправить плечи.
Отфыркиваясь, он отбросил волосы назад, слегка пройдясь по мокрым прядям пальцами, и поднял голову, только сейчас замечая, что не один на поляне.
И почему она чувствовала дрожь в ногах, и ее дыхание прерывалось, стоило ему посмотреть на нее?
Северус тоже замер, и долгих пару минут никто из них не мог найти в себе силы сдвинуться с места.
Внезапно Снейп чуть вздрогнул и, глядя поверх плеча Гермионы, произнес:
- Доброе утро, Ровена.
Гермиона обернулась.
По тропинке от мельницы спускался Годрик, без привычной глазу кольчуги, в тонкой холщовой рубахе.
- Ну и жара!.. – бросил он вместо приветствия, вставая под струю воды.
До нитки вымокнув, Годрик заметно повеселел.
- Много народу приехало сегодня? – поинтересовалась у него Гермиона.
- Так праздник ведь, не будет никого, - объяснил Годрик. – Салазар обещал показать мне, как апата...лировать. А вас там Хельга ждет, госпожа Ровена. Куда-то в лес зовет... Гермиона вспомнила о том, что Хельга обещала помочь ей с палочкой, но ведь до ночи было еще далеко… Она не очень уверенно взглянула на Северуса, а затем пошла к мельнице.
Хельга действительно ждала ее там.
- Я на дальнюю заводь иду, - сказала девушка. – Там и искупаться можно. Пойдешь?
- А русалки?
- Там их нет, они дальше плотины не заплывают.
- Хорошо, - согласилась Гермиона, предвкушая живительную прохладу: чуть раньше она завидовала Годрику и Северусу.
Дальняя заводь оказалась спокойным лесным озером: гладким, словно зеркало.
Мягкая густая трава покрывала пологий берег. Небольшая глубина и медленное течение не привлекали сюда ни водяных существ, ни людей.
Гермиона, ожидавшая, что Хельга останется в исподнем, была несколько удивлена, когда та разделась донага и преспокойно вошла в воду. Несколько сомневаясь, Гермиона тоже принялась раздеваться, посматривая на упоенно барахтающуюся в озере девушку. Конечно, они знакомы совсем недавно, и этим можно было объяснить то, что Хельга постоянно удивляла ее. И Гермионе казалось, что изумляться ей еще придется не раз и не два.
Дно заводи было илистым, при каждом касании его ногами Гермионе едва удавалось сдерживать гримасу отвращения. Зайдя поглубже, Гермиона поплыла, а потом просто легла на воду. Сквозь кроны высоких деревьев виднелось бледно-голубое, словно выцветшее, небо. Было полное безветрие, неподвижный жаркий воздух казался густым и осязаемым.
Гермиона перевернулась на живот, и ее нога коснулась под водой какой-то склизкой коряги. Вздрогнув, колдунья сделала резкий рывок в сторону берега. Еще миг спустя она почувствовала, как судорога сводит конечности – должно быть, с перепугу. Издав булькающий звук, Гермиона с головой ушла под воду, но тут же вынырнула, шумно колотя руками по воде.
Хельга оказалась рядом в один момент и, трезво оценив ситуацию, помогла Гермионе выбраться на мелководье, ухватив подругу за руку.
Кое-как добравшись до берега, обе упали на траву, но Хельга почти тут же села и принялась растирать ступни Гермионы:
- Что случилось?
- Там какая-то гадость под водой, - тяжело дыша, произнесла Гермиона.
Хельга рассмеялась:
- Дудки! Как говорит Салазар, в этом лесу нет никого страшнее нас. Так лучше?
- Да, спасибо, - Гермиона пошевелила пальцами ног.
Хельга тоже растянулась рядом на траве:
- Не раздумала идти со мной в лес ночью?
Гермиона покачала головой.
- Как будет вечереть – пойдем, - Хельга лежала на боку, подперев голову рукой, и достаточно откровенно рассматривала Гермиону. – Ты очень красивая, - добавила она неожиданно, проведя пальцем по бедру подруги.
Гермионе вдруг пришло в голову, что она не одета, и ей захотелось за тонкой тканью спрятаться от взгляда, вызывавшего странное чувство, природы которого она не понимала. Быстро одевшись, она подождала Хельгу, которая вела себя так, будто все происходившее было абсолютно естественным.
Обратно на мельницу они шли по другой дороге, делая небольшой крюк. Хельга то и дело нагибалась, собирая лечебные травы. Вскоре лес поредел, и они очутились на опушке. Впереди, за звенящим лугом, виднелась деревня, окруженная деревянным частоколом.
Хельга повернула было назад, как вдруг кто-то окликнул их.
Закрыв глаза ладонью от слепящего солнца, Гермиона увидела в тени под деревом женщину. Та снова обратилась к ним, подзывая. Переглянувшись, Хельга и Гермиона приблизились.
Светлокожая, с густой россыпью веснушек на грубоватом крестьянском лице и крепких руках, женщина была еще достаточно молода.
- Вы живете на заброшенной мельнице? – спросила она, вытирая капельки пота со лба.
- А вы сами кто такая? – вопросом на вопрос ответила Гермиона.
Крестьянка тихо засмеялась и вычертила ладонью в воздухе странный знак.
Хельга облегченно вздохнула и тоже взмахнула рукой:
- У тебя к нам дело, сестра?
- Русалки рассказали мне, что на мельнице живут люди, умеющие колдовать, - женщина перевела взгляд с Хельги на Гермиону, уже догадавшуюся, что перед ними – та самая ведьма, про которую упоминал напуганный ими на дороге маггл. – И что эти люди учат других своей магии.
- Ты тоже хочешь учиться? – поинтересовалась Хельга.
- Нет, - деревенская ведьма качнула головой. – Есть у нас мальчишка, сирота. Прабабка его была с моей в дальнем родстве, иначе как объяснить, что он такой родился у магглов?
- Магглорожденный волшебник? – перебила Гермиона.
- Таких еще зовут грязной кровью, - подтвердила ведьма. – Я не могу учить его, даже муж мой не знает, кто я. Как родится у нас ребеночек, тогда скажу. Думаю, что не осерчает… Пока этот мальчишка не сделал ничего, но скоро станет приносить большой вред. Могли бы вы принять его в науку?
- Конечно, - Гермиона чуть нахмурилась, услышав про «грязную кровь». – Мы никому не отказываем.
- Спасибо на добром слове, - деревенская ведьма поднялась, и тут стало заметно ее выпирающий, несмотря на широкую юбку, животик. – Ноги меня совсем не несут, думала затемно до мельницы добраться… Теперь обратно поспешу. Мальчишке я всю дорогу обскажу, сам дойдет, - она тепло улыбнулась и коснулась руки Хельги. – Прощай, сестра.
- Пусть твой путь будет легким, сестра.
Когда силуэт деревенской ведьмы стал расплывчатым в струящемся горячем воздухе, Хельга и Гермиона повернули к мельнице.
___
Годрик учился аппарировать.
Увидев, как он, старательно зажмуриваясь, прыгает с места на место, Хельга прыснула, да и Гермиона едва удержалась от смеха: настолько забавно выглядела эта сцена.
Северус, заметив приближающихся женщин, скомандовал:
- Перерыв на обед.
За столом Гермиона рассказала о встреченной ими деревенской ведьме и ее просьбе.
Годрик пожал плечами:
- Я слышал, что иногда у магглов рождаются дети с магией.
- И что с ними бывает? – не без тревоги спросила Гермиона.
- Избавляются от них. Боятся потому что, - Годрик говорил с набитым ртом, не переставая жевать.
- Пусть приходит, - Северус кивнул Гермионе. – Будет первый ученик на постоянной основе.
Она улыбнулась: слышать подобное из уст Салазара, пусть и мнимого, было довольно необычно.
Годрик и Хельга ничего не поняли из последней фразы, но тоже переглянулись, улыбаясь.
___
Чем ближе к вечеру – тем больше нервничала Гермиона. После ужина она спустилась к запруде и принялась дожидаться Хельгу. Друидесса пришла, когда почти стемнело. Без предисловий она протянула открытую ладонь:
- Дай мне палочку.
Гермиона, чуть поколебавшись, выполнила ее просьбу.
Хельга глубоко вздохнула, поднимая руки над головой. Потом произнесла несколько слов заклинания и, нагнувшись, воткнула палочку, когда-то принадлежавшую ее отчиму, в мягкую лесную землю. Какой-то момент ничего не происходило, но вдруг палочка начала испускать золотистый свет, прямо на глазах увеличиваясь в размерах и превращаясь в огромный кряжистый дуб.
Хельга поклонилась дереву:
- Благодарствую за помощь и возвращаю лесу его подарок.
Ошеломленной Гермионе показалось, что дуб кивнул раскидистой кроной, отвечая на поклон.
Почти не давая ей опомниться, Хельга взяла Гермиону за руку и повела в лес.
- Это – волшебная ночь, - произнесла Хельга не очень громко. – Сегодня лес близок людям как никогда, и он окажет помощь просящим ее.
Они стояли под огромным деревом; где-то высоко светила луна, но здесь было темно, только огоньки светлячков медленно парили в воздухе, иногда соединяясь в пары и заходясь в легком танце.
- Мне нужно что-то делать? – спросила Гермиона, ничего не знавшая о том, как друиды ищут себе палочки.
Хельга, почти невидимая в темноте, зашуршала, доставая что-то из поясной сумки:
- Завяжи глаза этим платком, да покрепче.
- Шутишь? Я и так ровным счетом ничего не вижу, - но, пожав плечами, она выполнила указание Хельги, решив, что пойдет до конца в этом испытании.
Друидесса же мелодично рассмеялась, после чего тихо запела. Слов песни было не разобрать, и Гермиона подумала о древности этого заклинания, или зова, или чем бы оно не являлось. Внезапно она поняла, что видит, несмотря на тугую повязку на глазах. Картина никоим образом не напоминала лес при дневном свете, просто каждая травинка, дерево и куст испускали неяркое сияние. Трава отливала бирюзой, а деревья все были разные: одно зеленоватое, другое имело серый холодный отсвет, третье переливалось теплыми оттенками солнечного спектра.
Затаив дыхание, Гермиона удивленно озиралась вокруг.
- Ты видишь их сущность, - послышался рядом голос Хельги. – Ищи свое дерево.
- И как же я его найду? – беспокойно оглянулась Гермиона.
- Ты увидишь его золотистым, и светиться оно будет ярче других, - объяснила девушка. – Я пойду следом.
Гермиона медленно пошла вперед. Кое-где виднелись упавшие ветки и сухие пни, которые выглядели черными мертвыми кляксами. Одно дерево показалось ей слегка желтоватым, но, коснувшись его холодного ствола, Гермиона сразу поняла, что должна продолжать поиски.
Они зашли уже достаточно далеко, и Хельга даже думала попробовать в другой стороне, но Гермиона вдруг остановилась и взволнованно покрутила головой:
- Очень приятный запах… - проронила она, уверенно направляясь затем туда, откуда доносился легкий цветочный аромат.
Дерево, к которому подошла Гермиона, не только благоухало, но и сияло чистым золотом.
- Липа, - улыбнувшись, заметила Хельга.
Медленно протянув руку, Гермиона коснулась ствола. Обволакивающее тепло расползалось от кончиков пальцев по всему телу, усталость исчезла, оставляя после себя невероятную легкость. Хотелось плакать и смеяться одновременно. Липа, казалось, ласкала ее своими ветвями, и в в какой-то момент Гермиона поняла, что держит в руке не то сучок, не то палку.
Сделав шаг назад, она стянула платок с глаз и уставилась на ветку, зажатую в ладони. Не очень длинная, прямая, покрытая темной кожистой корой, та вполне отвечала тому, чтобы послужить заготовкой для волшебной палочки.
- Обточишь ее себе по руке, - подтвердила Хельга эту догадку.
- Но… Я должна сделать это сама? – все еще не верила всему происходящему Гермиона. – Да и мягкая древесина у липы, сломается быстро…
- Это легко поправить. Возьмешь листьев дуба, да три иглы белой сосны, а взваром омоешь палочку, станет тверже железа, - пояснила Хельга. – Скоро светать начнет, да и почти к опушке вышли – пора назад ворочаться.
Гермиона кивнула, еще раз погладила шероховатую кору липы, снова ставшей темной, как и все остальное в лесу, спрятала ветку в складках мантии и пошла вслед за Хельгой.
____
Вначале им показалось, что потревоженный зверь пробежал где-то вдалеке, ломая сучья. Потом раздались крики, заблестели огни факелов, мелькавшие среди деревьев. Это могли быть только магглы, поэтому волшебницы предпочли укрыться в тени густого кустарника.
- Что они делают? – с тяжело бьющимся сердцем спросила Гермиона у Хельги.
Та облизала сухие губы:
- Не знаю, кажется, они тоже устраивают празднества в этот день…
Громкий шум, сопровождавшийся криками, продолжался какое-то время, а потом все стихло. А еще через несколько минут мимо них прошла толпа магглов, вооруженных вилами, цепами и даже мечами кое-кто. Вел их тощий мальчишка, безошибочно направляясь в сторону мельницы.
Хельга и Гермиона переглянулись, понимая друг друга без слов: предупредить Годрика и Северуса!
Подобрав юбки и обогнав деревенских по лесу, обе стремглав понеслись к мельнице, подозревая, что Годрику и Северусу угрожает серьезная опасность. Уже был слышен шум воды, когда Гермиона вдруг с разбегу налетела на человека, стоявшего на коленях, и покатилась по земле. Она хотела закричать, но ужас настолько парализовал ее, что ни одна мышца не слушалась. Сквозь шум пульсирующей в ушах крови она не сразу разобрала негодующий знакомый голос:
- Что это за беготня, спрашиваю я вас?! – сильные руки обхватили ее плечи, поднимая, и Гермиона очутилась нос к носу с Северусом.
- Они… Там… - она только клацала зубами.
- Что случилось? – увидев ее состояние, он стал серьезным.
Кое-как, с помощью Хельги, Гермиона объяснила, что на мельницу идет толпа вооруженных магглов.
- Нашли чего бояться, - пожал он плечами, отпуская Гермиону и наклоняясь за охапкой цветущего папоротника. – Они же заплутают в лесу.
- Их ведет тот самый магглорожденный, сдается мне, - пояснила Хельга.
Северус резко обернулся:
- С этого и надо было начинать. Быстро! Нужно предупредить Годрика и без промедления собирать пожитки. Мельница перестает быть надежным укрытием.
Пока донельзя встревоженный такими новостями Годрик при помощи Хельги и Гермионы седлал лошадей, Северус забрал из лаборатории все готовые зелья, перелив их в пузырьки, которые затем спрятал в дорожной сумке.
Ведя за собой лошадей, они бесшумно тронулись по заросшей тропе в сторону деревни, рассудив, что раз магглы бродят по лесу, то возле самой деревни должно быть безопаснее всего. А кроме того, там проходила большая дорога, уводившая прочь от этих мест.
Хотя Гермиона и знала, что им пришлось бы покинуть заброшенную мельницу, не могла и подумать, что это произойдет так скоро и в такой спешке.
____
- Какого лешего мы должны бежать? – ворчал Годрик. – Надо остаться и встретить магглов лицом к лицу…
- Еще не пришло время для открытого противостояния, - мрачно осадил его Снейп, про себя надеясь, что оно никогда не наступит, это время.
- Да я уже могу сражаться магией!.. – горячился Годрик, едва удерживая нервно приплясывавшего коня.
Самая короткая ночь в году заканчивалась, уступая место бледному рассвету, но тела на обочине они увидели уже после того, как ноздрей коснулся тяжелый запах крови.
У женщины была размозжена голова, как от удара цепом, но Гермиона тут же опознала деревенскую ведьму, с которой они говорили накануне.
Теперь стало ясно, что за крики слышали они с Хельгой.
Какой-то миг Гермиона не могла оторвать застывшего взгляда от этой картины, а потом тошнота подкатила к ее горлу. Рвало ее долго, выворачивая нутро наизнанку.
Широко раскинутые отекшие ноги убитой, видневшиеся под разорванной, испачканной в крови и слизи юбкой, ее живот, пронзенный тонким осиновым колом, делали из нее подобие жука на булавке.
Труп мужчины принадлежал, очевидно, мужу ведьмы из Брэндона. С ним расправились при помощи топора, а несколько ударов вилами скорее говорили о ярости, чем реально послужили причиной смерти. Маггл все еще злобно щерился, уставившись в небо уцелевшим глазом. В окровавленной руке он продолжал сжимать обломок какого-то оружия.
Годрик взирал на убитых в суровом молчании, машинально успокаивая лошадь поглаживанием по шее.
А Северус вдруг повернулся к Хельге, дрожавшей всем телом:
- Как же тебе удалось избежать этого? – спросил он с неподдельным волнением.
Но девушка не ответила: с легким стоном она упала на землю, потеряв сознание.
___________
* В названии Брэндон опять звучит корень bran - «ворон».
** По корнуолльским преданиям, Дандо был священником, увлекавшимся больше охотой, чем своими прямыми обязанностями, за что и попал в ад. Иногда по ночам можно слышать вой его своры, что всегда предвещает несчастья.
*** Баньши – водяное существо, имеет вид скелетообразной женщины с длинными черными волосами. Ее крики и вой способны причинить вред, вплоть до смерти.
Глава 7. История Хельги
Легко затоптать нежный цветок.
Из сказок Барда Биддла
Их было много.
Не менее пятидесяти вооруженных чем попало крестьян. Даже наличие нескольких женщин никак не склоняло против них чашу весов. Любая из деревенских владела топором ничуть не хуже мужчин.
Он был один.
Колдун сжимал хрупкую палочку, направленную на магглов. Вряд ли кто из них подозревал, какая разрушительная сила заключалась в этом куске дерева, но по неизвестной причине они не решались нападать.
Точнее, их было четверо.
Но Годрик держал в руках Хельгу, не подававшую признаков жизни, а Гермиону все еще пошатывало, к тому же она успела рассказать Северусу о том, что палочку ей только предстояло изготовить.
За спинами магглов вдалеке виднелся поднимавшийся вверх столб дыма. Не застав на мельнице колдунов, крестьяне попросту подожгли ее.
Северус знал, что даже применяй он Непростительные – численный перевес принесет победу магглам. Бежать в такой ситуации казалось единственным выходом.
- Годрик, возьми Хельгу к себе в седло, - тихо сказал он, не поворачивая головы. – Ровена, уходите. Я догоню вас.
Чтобы удержать магглов на почтительном расстоянии, он наколдовал стену огня, заставившую преследователей резко отпрянуть.
Вскочив в седло, Снейп подхватил поводья лошади Хельги и помчался вслед за оглядывавшейся на него Гермионой.
____
- Салазар, Хельга не вынесет дальнейшей дороги, - обратился Годрик к Снейпу, останавливая коня.
Северус, подъехав ближе, вгляделся в посеревшее лицо девушки, которую Годрик прижимал к себе одной рукой.
- Она вся горит, - добавил Гриффиндор для Гермионы, тоже присоединившейся к ним.
- Жаропонижающее? – спросила Гермиона Северуса.
Тот кивнул, доставая из седельной сумки небольшой пузырек.
Вынужденные спешиться, волшебники расположились среди поля, под раскидистым деревом.
Хельга продолжала пребывать в забытьи. После приема зелья жар слегка спал, на бледном лбу друидессы выступила липкая испарина, но в себя Хельга так и не пришла. Везти ее дальше, равно как и оставаться в чистом поле под лучами палящего солнца, казалось плохой идеей. Но не успели они решить, что же делать дальше, как на дороге показался одинокий путник.
Всадник, погонявший ленивого мула, заметил их раньше, чем они его, поэтому применять отводящие глаз чары было поздно, и волшебники напряженно ждали приближения путника. Ехал тот им навстречу, значит, вряд ли мог быть послан в погоню из Брэндона. Так или иначе, они с беспокойством вглядывались в его фигуру, облаченную в длинную сероватую хламиду, пока тот не подъехал ближе, и не стало видно, что это монах.
- Падре Клаудио! – воскликнул Годрик, приветствуя знакомого.
- Что случилось? – спросил старый монах, поздоровавшись.
Ему вкратце обрисовали ситуацию.
Падре Клаудио сокрушенно покачал головой:
- Давно хотел видеть вас, да задержался в аббатстве на Холи Хилл. Настоятель – надежный друг, из наших. Уверен, он согласится приютить вас. Девочке нельзя оставаться на сырой земле, - добавил он, взглянув на Хельгу. – Иначе земля быстро приберет ее.
До аббатства оказался день пути, но ехать пришлось дольше. Хельга, лежавшая в наколдованных Снейпом носилках, не вынесла бы скачки галопом. Годрик ехал впереди и возвращался предупредить, если навстречу попадались магглы. Тогда волшебники сходили с дороги и выжидали, иначе летевшие по воздуху носилки могли привлечь к путешественникам нездоровое внимание.
____
- Я ничего не могу сделать, Гермиона, - в голосе Северуса отразилось испытываемое им бессилие перед болезнью Хельги.
Они стояли в тесной келье, служившей лазаретом, перед постелью друидессы, так и не пришедшей в себя.
- Ты уже попробовал смесь Восстанавливающего зелья с настойкой плодов земляничного дерева?.. Она умирает?.. Северус, этого не может быть, Хаффлпафф жила долго… Дольше всех Основателей, если я не ошибаюсь, - Гермиона говорила шепотом, хотя никто не мог их слышать. – Что мы можем сделать?.. – она и сама уже начинала отчаиваться.
Но он только покачал головой, опуская глаза.
В дверь тихо постучали. До сих пор монахи не беспокоили гостей настоятеля. Это мог быть только Годрик, очень сильно переживавший за Хельгу, и которого пришлось выгонять из лазарета едва ли не силой. Но, вопреки ожиданиям, в келью заглянул никто иной, как падре Клаудио:
- Вам стоит выйти, подкрепиться. Так плохи дела? – спросил он, когда и Снейп, и Гермиона отказались.
- Хуже некуда, - отозвался Северус одними губами.
Монах вошел, остановился у изголовья больной и, склонив голову, вгляделся в обострившиеся черты Хельги:
- Тяжелей болезней тела могут быть лишь болезни, поражающие душу. И лечить их намного сложнее.
____
Отца своего Хельга почти не помнила.
Рослый и светловолосый, он был из датчан-викингов, пришедших на эту землю в поисках добычи, но оставшихся основывать новые колонии и прижившихся среди местного населения.
Иногда между коренными и пришлыми вспыхивали розни, и во время одной такой он и был ранен. Датская ватага ретировалась, бросив его на поле боя. В обычаях деревенских было добивать раненых, но вмешалась старая ведьма, потребовав себе «вон того, что еще дышит». Вместе со своей внучкой старуха выходила его.
- Для чего твоя бабка взялась меня лечить? – спрашивал он симпатичную внучку ведьмы.
- Она хочет свои зелья на ком опробовать, прежде чем врачевать деревенских, - поясняла та, отчего-то краснея и опуская глаза.
Молодой человек остался, хотя за своего его так и не приняли. Вместе с двумя ведьмами, старой и молодой, он был вроде изгоя. Даже бабка мало привечала его, говоря, что лучше ему было бы уйти к своим и не морочить голову молодухе.
Родившуюся по весне девочку он попросил назвать Хельгой, ибо, по его словам, она напоминала его мать.
Мор приключился, когда Хельге исполнилось пять лет. Деревенские попросили помощи у ведьм, когда мертвые или больные были уже в каждом доме. Зелья и амулеты, подаренные магглам, остановили напасть, но породили слухи, говорившие, что раз ведьмы могут прекратить мор, значит, им ничего не стоит и вызвать его.
Вскоре после этого случился падеж скота и неурожай. На сей раз крестьяне сразу обвинили во всем колдовство и решили раз и навсегда устранить причину неурядиц.
Окружив дом, толпа вытащила старуху, в момент разорвав ее на клочки.
Отец Хельги, размахивая своим старым мечом, взялся задержать нападавших. Хельга помнила, как он кричал им с матерью бежать в лес. Это был последний раз, когда она видела его.
Деревенские не сразу заметили их исчезновение, и они успели добраться до опушки целыми и невредимыми. Среди местных ходили легенды о живущих в лесу страшилищах. Хельга не раз ходила с бабушкой за травами и не испытывала страха, а вот погоня сразу отстала. Несмотря на это, мать вела ее все дальше и дальше в чащу.
До тех пор, пока они не попали в Круг.
Друиды, составлявшие небольшую общину, именуемую Кругом, жили здесь почти в полной изоляции от людей. Они встретили беглянок неприветливо, а ночью у костра собрался совет, который решил отказать им в убежище:
- Когда-то твои предки ушли от нас к магглам. Таков был их выбор. Дорога назад для вас заказана. Уходите.
Лишь один человек заступился за них:
- Среди нас совсем не осталось магов, - сказал угрюмый бородач. – Судьба посылает вам подарок, а вы отдергиваете руку, словно боясь ожога. Выгнать их – значит, послать на верную смерть.
- Помолчи, Оффа, - резко ответил тощий высокий старик. – Мы выжили только благодаря тому, что свято хранили свои секреты. Тебе повезло, и ты обладаешь врожденной магией, а многие из нас вынуждены опираться только на эти накопленные за века знания. Мы не можем делиться ими с другими. Тем более, если они сильнее нас в потенциале.
- Завистники, - пробормотал Оффа, - глупцы. Если вы изгоните эту колдунью, я тоже уйду. И проклят будет тот, кто решится встать на моем пути.
- Ты не посмеешь, - пробовал угрожать ему Круг, но Оффа с невозмутимым видом кивнул матери Хельги, предлагая следовать за собой, и направился прочь от костра друидов.
Они долго шли по ночному лесу, и Хельга очень скоро начала спотыкаться и падать. Тогда этот страшный мужик подхватил ее на руки, словно перышко, и нес так до самой опушки.
При виде построек вдалеке мать Хельги испуганно шарахнулась, но Оффа сумел успокоить ее. Кромка леса не принадлежала ни деревенским, ни друидам. Здесь они и остались: Оффа поставил в тени высоких деревьев небольшой домик.
Долгое время их никто не трогал. Потом судьба занесла в окрестности одного из магглов, промышлявшего охотой, которого зацепил дикий кабан. Услышав стоны раненого, Оффа отыскал его, перенес в дом и вылечил, намазав раны бальзамом собственного изготовления. Очевидно, охотник рассказал об этом случае, потому что деревенские стали приходить «к знахарю», когда с ними приключалась та или иная хворь. За лечение Оффе предлагали плату, но он у кого-то брал ее, а кого врачевал даром, словно зная, что человек принес ему последнее. На Хельгу с матерью никто не обращал внимания, но это отношение было напускным. Деревенские просто догадывались, что угрюмый колдун не даст ведьм в обиду.
Мать Хельги никогда не показывала своей скорби. Только очень редко ее можно было застать глядящей в сторону деревни с отсутствующим выражением лица. К Оффе она испытывала искреннюю благодарность, что не мешало ей побаиваться его.
Хельга Оффу не боялась. С ним было не менее интересно, чем с бабушкой. Он тоже знал все травы по именам, и какая для чего полезна.
- А плохие травы бывают? – спрашивала любопытная девочка.
- Ото как же, - усмехался в бороду друид. – Трава - она, как и человек, может и ударить, а может и приласкать. Знать только подход нужно. Ну, сколько той травы взять, да когда ее в отвар, стало быть, добавлять.
Оффа учил ее распознавать и уважать все растения, потом пошли простейшие зелья, а однажды ночью он повел ее искать палочку:
- Рябина выбрала тебя, - пояснял он по дороге домой. – Она гниль насквозь видит, а значит, цельный ты человек, светлый.
Мать Хельги никогда не пользовалась палочкой и считала, что учение друидов опасно. Оффа отмалчивался, а падчерице понемногу объяснял, как обращаться с палочкой, чтобы та не отказала ей однажды, и как создавать вещи из ниоткуда. Про последнее он каждый раз напоминал, что нельзя использовать это колдовство с плохими целями:
- Ну, еду наколдовать, одежу… А природу гневить не стоит, не подражай ей, создавая живых существ, и не оскорбляй, уничтожая ее творения.
Мать умерла зимой, когда Хельге было пятнадцать.
Оффа, и до этого не слишком разговорчивый, стал совсем нелюдимым - иногда за весь день не произносил ни слова. Девочка оказалась предоставленной самой себе.
Прогулки по лесу стали ее любимым развлечением. Каждый раз она забиралась все дальше и дальше, пока не вышла однажды к небольшому лесному озеру.
Столько воды в одном месте ей видеть еще не доводилось. Осторожно приблизившись, она потрогала темную воду носком босой ноги.
И тут за ее спиной раздался смех, чистый, словно звон серебряных колокольчиков.
Хельга обернулась.
На поваленном дереве сидела молодая девушка и весело смеялась, наблюдая за ней.
Недоумевая, Хельга присмотрелась к незнакомке. Светлые, почти белые, с зеленоватым отливом волосы ниспадали каскадом почти до колен девушки, но заметным оставалось то, что она была абсолютно нагой. Молочно-белая кожа, казалось, испускала матовое сияние.
Не переставая смеяться, девушка поманила к себе Хельгу, а потом произнесла нечто, напоминавшее певучий набор звуков.
Подойдя ближе, Хельга поняла вдруг, что перед ней – не человек. Зеленоватые ногти на руках и ногах, пальцы соединенные кожистыми перепонками, глаза большие, миндалевидные, цвета мха с узким вертикальным зрачком – все это ничуть не напугало, а, скорее, разбудило любопытство Хельги, вспомнившей рассказы бабушки о водяных людях.
«Их много, всяких, разных. Есть которые с хвостом, как у рыбы, а есть и с ногами, как вот мы совсем. Говорят, что есть и такие, у кого и хвост, и ноги, значится, имеются. И нет никого краше водяных дев, а голос их сладок и заставляет забыть обо всем на свете. Магам они не причиняют вреда, а вот магглов не терпят».
Водяная дева снова произнесла что-то на своем языке. Хельга помотала головой, показывая, что не понимает. В ответ прозвучал серебристый смех.
- Лиитэ, - сказала водяная дева, коснувшись своей груди. Потом вопросительно посмотрела на Хельгу, догадавшуюся, что у нее спрашивают ее имя:
- Хельга, - ответила она, улыбнувшись.
- Эль’а, - повторила водяная дева, показывая в улыбке белые острые зубки.
День за днем проводила Хельга у лесного озера. Вскоре она начала понимать Лиитэ и стала пытаться спрашивать ее о жизни водяных людей, но та отвечала крайне неохотно, чаще просто смеялась в ответ. С ее помощью Хельга научилась плавать, хотя, естественно, не могла оставаться под водой так долго, как Лиитэ. Еще ни с кем ей не было настолько легко и весело. Валяясь на берегу, девушки болтали и смеялись, напоминая дочерей одной матери, а не двух существ разных пород.
Всегда после купания Лиитэ садилась расчесывать свои длинные волосы, и Хельга следила, словно зачарованная, за плавными движениями бледной руки с точеными пальцами, державшими черепаховый гребень филигранной работы. Однажды она попросила подругу позволить причесать ее. Лиитэ согласилась, предложив сделать потом то же самое для Хельги.
Воспоминание именно об этом моменте пришло в ее голову гораздо позднее, когда Ровена захотела расчесать ее. Но вслух она предпочла упомянуть лишь свою мать, действительно любившую разбирать косу Хельги.
Зимой Лиитэ почти не показывалась, только иногда высовывала из воды голову, отвечая на зов Хельги, но лишь жаловалась на холод и снова исчезала в черной глубине. Хельге оставалось только возвращаться домой.
В одну из зимних ночей она и Оффа услышали чей-то жалобный плач. Отчим завернулся в толстую накидку и ушел, вскоре возвратившись со странным существом на руках и глухо чертыхаясь:
- Кровопийцы, как только эльф у них заболеет или при смерти от старости, так и гонят его прочь…
Вместе они выходили этого домашнего эльфа, ничего не желавшего слушать по выздоровлении и вернувшегося к своим хозяевам. Очевидно, он рассказал собратьям о знахаре, способном быстро поставить на ноги любого при помощи невкусных зелий, потому что периодически под дверями они стали находить поскуливавших эльфов, нуждавшихся в лечении.
По весне Хельга вновь зачастила к озеру.
Лиитэ искренне радовалась приходу тепла, часто пела и весело смеялась. Рядом с ней на сердце у Хельги становилось легко. Она давно привыкла проводить весь день купаясь или беззаботно валяясь на берегу. Лиитэ находила человеческую одежду уродливой, и Хельга давно привыкла обходиться без нее. Приходя к озеру, она сбрасывала платье и оставалась в чем мать родила до самого захода солнца.
Однажды Лиитэ пожаловалась, что достала красивую водяную лилию, но младшая сестренка выпросила цветок для себя. А ведь Лиитэ хотелось приколоть его к волосам…
- Пустяки, я наколдую тебе самую красивую из всех лилий, - ответила Хельга и потянулась за палочкой, но Лиитэ оказалась быстрее. Вскочив, она схватила палочку и, скаля зубы, воскликнула:
- Магия! Нет! – а потом засмеялась, убегая от Хельги.
Зная, что водяной деве нравятся такие игры, Хельга, тем не менее, испугалась за свою палочку и попыталась догнать Лиитэ:
- Отдай!
Водяная дева, вскоре прижатая к дереву, покорно отдала палочку и, видя, что Хельга не на шутку разозлилась, вернулась на берег и села, похожая на побитую собаку.
Спрятав палочку, Хельга опустилась рядом с Лиитэ и погладила ее по плечу:
- Я не сержусь, но не делай так больше.
Лиитэ обернулась, и некоторое время смотрела на Хельгу, не мигая. Потом, так ничего и не сказав, улеглась на траву. Хельга тоже легла, глядя в небо:
- Не обижайся, - попросила она еще раз. – Я люблю тебя больше всех на свете, Лиитэ, и я не хочу, чтобы…
Закончить фразу у нее не получилось: Лиитэ внезапно повернулась, чуть приподнимаясь на локте, и припала своими губами к губам Хельги. Дыхание девушки прервалось, но вовсе не оттого, что губы Лиитэ оказались неожиданно прохладными.
- Почему… ты сделала это? – спросила она шепотом, когда Лиитэ оторвалась от нее, и, замерев совсем близко, принялась рассматривать Хельгу широко распахнутыми глазами.
Не ответив на вопрос и не дав ей опомниться, Лиитэ снова поцеловала Хельгу, на сей раз медленно; то едва касаясь ее губ, то требовательно вторгаясь в ее рот.
Хельга не понимала, что с ней происходит. Ее бросало то в жар, то в холод. Она постанывала, словно в бреду, прижимаясь к прохладному телу Лиитэ, ласкавшей ее нежную кожу, ставшую удивительно чувствительной. Лиитэ, казалось, прекрасно знала, что делает, а Хельгу каждое ее прикосновение обжигало своей новизной. Она и подумать не могла, что если грудь ласкают губами, то это настолько приятно. Дрожащими руками она гладила голову и плечи Лиитэ, пока вдруг не поняла, что та, спускаясь все ниже, добралась до срама у нее между ног, всегда казавшегося ей далеко не самым чистым местом. Но еще миг спустя она забыла о своем намерении предупредить водяную деву об этой особенности устройства людского организма.
Она забыла вообще обо всем на свете под натиском прохладных губ, погружаясь в пульсирующую пучину сладкого забытья.
Пришла в себя Хельга оттого, что Лиитэ, смеясь, облила ее холодной водой. Поймав водяную деву за ноги, она повалила ее на себя и через миг уселась сверху, но лишь для того, чтобы взять реванш за случившееся.
Новая игра пришлась им очень по вкусу, и обе с жаром отдавались этому занятию едва ли не дни напролет. Хельге безумно нравилась гладкая, без единого волоска, кожа Лиитэ, лишь на бедрах покрытая серебристо-зеленоватой чешуей, и такая приятная на ощупь, что Хельга могла часами ласкать ее. Никогда и ни с кем ей еще не было так легко, несмотря на все странности Лиитэ.
А странности были. Например, Хельга ни разу не видела, как Лиитэ ест. Обедая сама, она всегда предлагала подруге разделить с ней трапезу, но неизменно получала отказ. Лиитэ с отвращением морщилась, когда Хельга доставала припасенный кусок хлеба.
Наверняка водяные существа питаются рыбой – такой вывод напрашивался сам собой, но Хельга, желая уточнить, однажды поинтересовалась у Оффы питанием водяных дев.
- Водяные девы? Русалки, чтоль? – переспросил тот, нахмуриваясь. – Где ты видела их?
- На лесном озере, за логом, - неохотно призналась Хельга: было нечто в тоне отчима, что заставило ее насторожиться.
- Не ходи туда больше, - сказал Оффа, как отрезал.
Естественно, ей и в голову не пришло слушаться его.
Оффа в последнее время все чаще прикладывался к чану с медовухой, по утрам страдая от жестокой головной боли, проходившей с приемом зелья от похмелья. В такие моменты, если падчерица попадалась ему на глаза, мог злобно рыкнуть. Иногда по утрам он не помнил происходившего накануне.
Однажды Хельга припозднилась, заигравшись с Лиитэ. Оффа встретил ее в дверях, чуть пошатываясь. Она попыталась прошмыгнуть мимо него в дом, но ее остановил окрик:
- Где была?
Хельга ничего не ответила, застыв на месте.
- Опять с русалками якшалась? – отчим подошел и навис над ней, дыша перегаром.
- Что в этом такого? – отодвинулась она, но он схватил ее за плечо и снова притянул к себе:
- Я же сказал!.. Не смей туда ходить!
Хельгу трясло:
- Они гораздо лучше… некоторых.
Тут Оффа окончательно вышел из себя:
- Наглая девчонка! Я научу тебя уму-разуму! – взревел он, швырнув падчерицу на лавку.
Очевидно, первой его мыслью было отшлепать ее как следует, но, уже задрав ей юбку, Оффа на миг замер, сипло дыша, а потом отбросил взятый кожаный ремень и стал спускать штаны.
Хельга, больно ударившаяся головой, и в глазах которой плыло кровавое марево, не сразу поняла, что такое тяжелое навалилось на нее. Только почувствовав у самого лица вонь перегара, она задергалась, пытаясь высвободиться. Внезапно ей показалось, что ее внутренности обожгло огнем. Острая боль заставила ее вскрикнуть, вцепившись ногтями в спину Оффы. Не чувствуя немеющих ног, она лишь стонала, пронзаемая все новыми и новыми волнами боли, в то время как отчим грубо обладал ею.
Когда Хельга поняла, что ее никто не держит, она резко села, тут же скрючиваясь от дикого спазма где-то внизу живота. К ней подошел Оффа, протягивая глиняную кружку, но Хельга, оттолкнув его и не разбирая дороги, бросилась прочь из дома.
Уже через пару десятков шагов она упала на колени, но, слыша позади крик отчима, шатаясь поднялась и побежала в лес, прижимая руку к животу.
Вряд ли Хельга понимала, куда идет, но ноги сами вывели ее к знакомому озеру. Она хотела было позвать Лиитэ, но нечто, копошившееся в лунном свете на берегу, привлекло ее внимание. Чтобы рассмотреть поближе темную массу, Хельга как можно ближе подошла к озеру, скрытая в тени деревьев. А стоило ей понять, свидетельницей чего она стала, как кровь застыла в ее жилах.
Несколько русалок, и Лиитэ среди них, трапезничали. Разрывая на куски мертвое человеческое тело, шумно чавкая и довольно урча.
Пятясь, Хельга наступила на сухой сучок, и тот громко треснул у нее под ногой. Русалки тут же перестали есть и повернули в ее сторону испачканные в крови лица. Этого было достаточно, чтобы Хельга побежала со всех ног.
К дому она вышла почти на рассвете, но идти внутрь не хотелось совершенно. Хельга тихо села под деревом, обнимая колени, и не заметила, как уснула.
Спала она очень недолго, ибо солнце еще не успело взойти. Разбудили ее голоса. Один принадлежал Оффе, а другой – неизвестному в длинном плаще с капюшоном. Человек говорил негромко, но вскоре стало понятно, что он угрожал обитателям дома на ничейной земле:
- Не думай, что мы забыли… Ты перешел нам дорогу, и деревенские предпочитают твои зелья нашим, поэтому Круг постановил для начала только предупредить. Потом мы начнем действовать.
- Плевать я на вас хотел. Вы уже давно не друиды, а сборище шарлатанов. Пошел прочь, и не думайте, что я уступлю…
Гость вскоре ушел, изрыгая проклятья, а Оффа вернулся в дом.
Хельга колебалась: воспоминания о вчерашнем были еще чересчур свежи. Произошедшее она восприняла как особо изощренное наказание, у нее и мысли не возникло, что между тем, что сделал с ней Оффа и тем, чем она занималась с Лиитэ, может быть что-то общее.
Пока она раздумывала, Оффа снова показался в дверях. Судя по всему, он был трезв. В его руке виднелась волшебная палочка, которой он медленно обвел пространство вокруг себя. Затем, опустив палочку, вдруг хмуро сказал:
- Хельга, я знаю, что ты там. Иди в дом.
Не сразу, но она поднялась на ноги, медля. От вчерашней боли осталось лишь тупое воспоминание; хотя, стоило сделать резкое движение, и боль напоминала о себе. Тем не менее, лес теперь пугал Хельгу гораздо больше. Те, кого она считала друзьями, после увиденного порождали в ней ужас.
Девушка вздрогнула и решительно пошла к дому. Оффа встретил ее, снова протягивая кружку, ту же самую, что и ночью:
- Пей.
Дрожащей рукой она взяла глиняную кружку и пригубила питье.
- Видела, почему я запрещал тебе ходить к русалкам? – спросил Оффа мрачно, изучающе глядя из-под нависших бровей.
Зелье было горьким, но Хельга почти сразу почувствовала себя лучше. Кивнув, она тихо поинтересовалась:
- Почему же они не тронули меня?
- Да потому что колдунья ты. Они предпочитают держать с магами мир, но это не означает, что ты чем-то отличаешься от маггла по вкусу.
- А тот, что утром сюда приходил?
Оффа сделался мрачнее черной тучи:
- Друиды… Сборище обманщиков и негодяев. Не ходи далеко в лес, слышишь?
- Но… ты тоже друид, нет? – чуть смутилась Хельга. С отчимом они ни о чем не разговаривали уже давно.
- Был… Точнее, я – друид, а они – нет. Когда-то среди нас было много волшебников, но те времена ушли. Как зелья варить они, конечно, до сих пор знают. Тем и живут, да иногда голову магглам морочат: предсказания, снятия порчи и всякое такое. А то, для чего нужна магия, они уже не могут. Точнее, кто-то еще может. Мысли читать, например.
- Ты умеешь?..
- Нет… Особое это умение, мало кто способен. Врачевать без зелий даже можно, одной только палочкой. Превращать одну вещь в другую. Только меня уже некому было учить. Что знаю, то знаю.
- Стоит их бояться?
Оффа вздохнул:
- Я покажу тебе несколько заклинаний, которыми можно защититься, ежели чего. Но лучше будет не встречаться с людьми из Круга.
Весь день он был странно задумчив и не спускал с Хельги глаз. Но самым удивительным было то, что Оффа ни разу не вспомнил о чане с медовухой. Ночью, когда Хельга собиралась идти спать, он подошел к ней и, взяв за локоть, отвел в свою комнатушку, где заставил лечь на кровать. Девушка замерла, не совсем понимая, чего он хочет, но стоило отчиму склониться над ней и тихо прошептать:
- В этот раз не будет так больно… - она начала испуганно отбиваться, отталкивая его.
Так больно не было. Было еще больней. Хельга не понимала, почему Оффа делает это с ней. И почему это повторяется из раза в раз. Хотя она заметила, что отчим стал намного спокойнее и почти не прикасался к спиртному. Боль ушла после еще нескольких ночей, но и ничего приятного Хельга тоже не чувствовала. Она уже сама ложилась и раздвигала ноги, дожидалась, пока Оффа закончит, и шла к себе. После каждого раза она пила предлагаемое отчимом зелье, то самое, за которым часто прибегали девчонки из деревни. Все равно, идти ей больше было некуда. И Хельга просто терпела маленькое неудобство, ставшее частью рутины ее жизни.
Иногда у них появлялись больные домашние эльфы, очевидно, слава Оффы разлетелась широко.
Обварившегося кипятком эльфа притащил другой, похожий на первого, как две капли воды. Эти оказались работниками в доме волшебников из Корнуолла, и говорили с ужасающим акцентом, да еще и тараторя, то и дело перебивая друг друга. Хельга поняла только, что звать их Айлилл и Ойлилл, что обожженная шкурка «болит, болит, ай, как болит», и что «добрый хозяин отпустил к Оффе-знахарю». Израсходовав на эльфа остатки бальзама от ожогов, Оффа послал Хельгу в лес за ромашкой и ивовыми почками, чтобы приготовить новую порцию.
Собирая травы, она не заметила подошедшего человека, пока тот не очутился совсем рядом.
- Долго же я ждал, - процедил тот сквозь зубы, и Хельга узнала друида, приходившего и угрожавшего Оффе. Был он, очевидно, магглом или сквиббом, потому что вместо палочки сжимал в руке широкий нож.
Хельга испуганно попятилась, доставая палочку:
- Nour an edraith ammen… - произнесла она слабым голосом заклинание, которому ее учил Оффа.
Палочка пшикнула искрами, заставив друида хрипло рассмеяться:
- Так и есть, бездарная девчонка пользуется нашими тайными знаниями! – его глаза блеснули, он замахнулся ножом.
Но опустить руку друид не успел: нечто быстрое, серебристое ударило его в спину; изящные, но обладающие стальной хваткой пальцы вцепились в заросшую бурой щетиной шею; а острые зубы существа уже перегрызали горло. Крик друида перешел в бульканье, он упал на землю, пытаясь из последних сил оторвать от себя висевшую на спине русалку.
Хельга, замерев, смотрела, как Лиитэ поднимается от своей жертвы, обнажая в ужасной гримасе перепачканные в крови клыки.
Несколько минут они смотрели друг другу в глаза. И Хельга не выдержала первая: повернувшись, она побежала к дому.
Во взгляде неподвижно стоявшей Лиитэ читалось только презрение.
Этой ночью Хельга сама пришла в комнатушку отчима. Тихо улегшись рядом, она прильнула к его плечу и пролежала так всю ночь, беззвучно роняя слезы.
Однажды по весне Оффа вдруг получил письмо. Большая серая сова принесла пергаментный свиток и улетела после того, как Хельга покормила ее. Прочитав послание, Оффа только хмыкнул и бросил свиток в огонь:
- “Все волшебники”… Что за дурь! От церковников одни лишь проблемы.
Вскоре после этого к ним забрел незнакомый человек. Было поздно, и он попросился на ночлег. Оффа, вначале решив, что это опять подосланный из Круга, хотел прогнать его, но незнакомец оказался настырным. К тому же, ни одеждой, ни говором он не напоминал друидов. Самое странное, что он прекрасно знал, кто такой Оффа, ибо его эльфы бывали тут для лечения.
Годрик тоже оказался волшебником, хотя и предпочитал меч палочке. Ему тоже пришло послание от Дунстана, но, в отличие от Оффы, он сразу собрался в дорогу. Что-что, а приключения Годрик любил. Еще он оказался приятным собеседником и ни Оффа, ни Хельга не заметили у него никаких дурных намерений.
Переночевав, Годрик ушел, снова заглянув через месяц, на обратном пути. Рассказав удивительные вещи о собрании волшебников, он, вдобавок, показал Хельге то, чему научился сам, а именно – превращаться в различных животных.
Через год молодой рыжебородый волшебник снова зашел в домик на опушке, где его встретили как старого знакомого. На сей раз Оффа решил, что стоит и ему, пожалуй, наведаться в Кентербери. А Хельге предстояло остаться какое-то время одной. Несколько дней после ухода отчима с Годриком прошли спокойно, но однажды вечером «к колдуну» пришли трое парней-магглов, чтобы попробовать купить любовный эликсир.
- Ты одна, красавица? – развязно спросил один из них, одетый чуть богаче других, очевидно, сын старосты, когда Хельга ответила, что Оффы нет, да и зелья приворотные он не варит.
Втроем они хотели зажать ее в углу, но на этот раз заклинание сработало, и палочка Хельги плюнула струей огня. Магглы, вопя и дуя на обожженные руки, убежали, оставив ее в покое.
Оффа вернулся воодушевленным. Он был доволен тем, что волшебники начали объединяться, пусть и приведенные к этой мысли пинками архиепископа. Он показал Хельге условный знак, по которому она могла бы узнать других волшебников, а на следующий год обещал взять ее с собой в Кентербери…
Погиб он совсем глупо. Конечно, в деревне были раненые, но стоило дождаться конца схватки, а не лезть в самое пекло. Несмотря ни на что, Хельгу расстроила смерть единственного близкого ей человека. Она не сразу заметила, что палочку отчима держат совсем другие руки.
Бледный и некрасивый, он пугал ее одним своим видом. Было в нем нечто страшное, огромная сила, которую она не могла не чувствовать. Оффа всегда говорил, что не колдун выбирает себе палочку, а палочка выбирает колдуна, поэтому Хельга ничего не сказала, увидев, что орудие отчима досталось Салазару, а потом и Ровене.
А она… Рядом с ней было светло и тепло, как на солнце в майский день. В ее глазах светился недюжинный ум, и проглядывала зрелость, несмотря на молодость их обладательницы. Вряд ли ей могло быть более тридцати весен.
Хельга сразу почувствовала глубокую симпатию к Ровене. Ведь та была человеком и волшебницей, а значит – заведомо своей.
Даже колючий взгляд Салазара смягчался, когда тот смотрел на сестру. И Хельга сильно завидовала ему, тоже желая занять место в сердце Ровены.
Слова заклинаний, которыми они пользовались, вызвали в душе Хельги давнее воспоминание: мать и бабка, читающие большую книгу, языка которой она не знала.
В них обоих много непонятного, они видели «широкий мир», даже переправлялись за Большую Воду. Они колдуют лучше Оффы и даже Годрика, а в искусстве приготовления зелий Салазару, наверное, нет равных. Несколько раз она испытывала его, принося «пустые» травы, и Салазар безошибочно выбирал только самые полезные растения из охапки. Кроме того, была в нем еще одна вещь, насторожившая Хельгу. Вначале она просто смущалась под его пристальным взглядом, а потом вдруг вспомнила слова отчима о друидах, умеющих читать мысли. Что, если Салазар способен узнать, о чем она думает? На всякий случай она избегала теперь смотреть ему прямо в глаза.
Заданный им вопрос поверг ее в ступор. В какой-то мере он подтверждал догадку: Салазар умеет читать мысли. Но в тот момент ей было не до этого. Перед Хельгой вставали образы прошлого, яркие, как никогда, словно кто-то разворошил все тщательно запрятываемое в самых дальних уголках памяти, и вытащил самые мучительные моменты на поверхность. Ее родители… Круг… Лиитэ с испачканными в крови губами… Оффа и тяжелый запах перегара… Все это дополнялось муторной картиной обезображенных тел, лежавших на дороге.
Голова Хельги закружилась, свет в ее глазах затянула черная пелена, и девушке показалось, что она падает в душный бездонный колодец…
____
Падре Клаудио помолчал. А потом протянул руку, касаясь бледного лба Хельги, и мягко попросил:
- Вернись к нам, дочь моя. Твой земной путь еще далек от завершения. Ты нужна здесь.
Буквально в следующий момент Северус и Гермиона с изумлением увидели, как ресницы Хельги дрогнули, она глубже вздохнула и слегка пошевелилась.
- Проснись, дочь моя, - снова произнес монах, погладив светлые волосы Хельги, и та наконец приоткрыла глаза, обвела комнату взглядом и остановилась на морщинистом лице падре Клаудио, все еще державшему руку возле ее лица. И непонятное даже ей самой побуждение вдруг заставило ее слегка прикоснуться губами к простому оловянному перстню на пальце монаха.
Тот удивился:
- Ты христианка, дочь моя?
На лоб Хельги набежала легкая тень. Еле заметно повела она головой, что могло означать и «нет», и «я не знаю».
Падре улыбнулся:
- Отдыхай теперь. Вернемся к этому вопросу, когда почувствуешь себя лучше.
____
Все братство собралось на воскресную мессу, во время которой была крещена их новая сестра. Сам падре Клаудио провел обряд.
- Хельга, дочь Харальда и Анвен, прими крещение во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь, - прозвучало под сводами небольшого монастырского храма.
После ритуала падре Клаудио преподнес Хельге в подарок чашу, привезенную им из Рима, и сопровождавшую его во всех странствиях. Ту самую, из которой только что поливал голову Хельги водой. Ту самую, которую Хельга Хаффлпафф хранила, как самое дорогое сокровище всю свою жизнь.
Глава 8. Холи Хилл
Но и высокие стены не остановят ни огонь, ни вражду.
Из сказок Барда Биддла.
В аббатстве Холи Хилл они нашли желанный покой. Казалось, что даже время здесь текло медленнее. Окруженный высокими стенами, монастырь жил своей, обособленной жизнью. Настоятель позволил им остаться столько, сколько пожелают.
Но Годрик вскоре заскучал, а в один прекрасный день решил, что ему хотелось бы навестить родные края. Собравшись в путь, он обязательно обещал вернуться. Аппарировать Годрик так и не научился, поэтому уехал верхом, помахав провожавшим его троим волшебникам на прощание рукой.
Библиотека в монастыре была небольшая да, к тому же, состоявшая почти исключительно из религиозной литературы, поэтому Гермиону она заинтересовала мало. Оставаясь одна в маленькой выделенной ей келье, она занималась изготовлением своей палочки, вначале обстругивая заготовку ножом, затем сглаживая неровности, а потом – полируя податливое дерево. В свое занятие Гермиона вложила всю душу, и неудивительно, что палочка в результате получилась необычайно сильная, легкая и словно служившая продолжением тела волшебницы. Начав с простейших заклинаний, Гермиона вскоре перешла к пробам по Высшей Трансфигурации и Сложным Чарам. Успехи были просто головокружительными, окрыляя и пьяня. Она рассмеялась, с удивительной легкостью создав Растянутое Пространство, из которого тут же, под влиянием шаловливой мысли, была смоделирована обширная комната, обставленная мебелью привычного ей мира. Северус, как всегда посетивший ее вечером в образе летучей мыши, по достоинству оценил комфорт широкой кровати и мягкого матраса.
- Пусть даже это всего лишь материализованная иллюзия, мисс Грейнджер, но моим костям подойдет и она. Нет ничего хуже, чем спать в монашеской келье на твердой постели…
«…И опять один», - добавил он мысленно.
Несмотря на царившее вокруг спокойствие, они оба чувствовали, что это лишь краткая передышка, что тучи продолжают сгущаться над их головами, и рано или поздно разыграется нешуточная буря. И что для противостояния непогоде им потребуются все силы.
Почти каждое утро Снейп совершал небольшую прогулку по окрестностям монастыря в компании падре Клаудио. В первый раз монах попросил сопровождать его вскоре после выздоровления Хельги – он желал еще раз услышать рассказ о произошедшем в Брэндоне.
- Немного же нам удалось добиться до сих пор, - заключил падре Клаудио после того, как Северус закончил. Вместе они неторопливо шли по тропинке через светлый лиственный лес. – Магглы невежественны в своей массе, многие даже втайне сохраняют приверженность язычеству. Я уже ничего не говорю о пришлых с севера, там до сих пор верят в Одина, Тора и еще кого-то. Сейчас много их здесь, даже земли, те, что видны с пригорка, принадлежат им… О чем, бишь, я?.. Магглы знают о существовании магии и боятся ее, боятся духов, привидений, русалок и магов – всех, кто не похож на них, кто может причинить им вред…
- Никто не думает причинять вред магглам, - перебил его Северус. – Они всегда нападают первыми.
- Страх движет ими, сын мой, страх… Архиепископ Дунстан, мир его праху, выбрал интересное средство для борьбы с этим. Власть в его руках была нешуточная, поэтому всех служителей церкви обязывали убеждать магглов, что… волшебников не существует, что они – всего лишь суеверие.
- А как быть с теми, кто разгуливает по улицам с палочками?
- Считать их одержимыми и пытаться направить на путь истинный с помощью покаяния.
Снейп саркастически фыркнул, а монах продолжал:
- Результаты, тем не менее, были. Но маги продолжают оставаться разрозненным обществом, и эта временная защита сыграла с ними плохую шутку. Дунстан понимал, что с его смертью начнется нечто невообразимое…
- Вы хорошо знали его? – хмуро взглянув исподлобья, спросил Снейп.
- Мне повезло провести много лет рядом с Его Святейшеством. Он был поистине великим человеком.
- Вы были друзьями?
- У настоящего политика не бывает друзей. Я был посвящен во многие его планы, и только. Его последний замысел привел меня в ужас… С таким спокойствием планировать собственную смерть… Но я уже привык к тому времени беспрекословно подчиняться. Он говорил, что его место займет другой, очень сильный волшебник, и остальным должно идти вслед за пришельцем. Что грядут новые времена…
Северус не ответил. Молча шагая в сторону монастыря, он вспоминал сходные обстоятельства смерти Дамблдора…
… - У тебя такое лицо, будто ты присутствуешь на похоронах, - Гермиона потерлась щекой о его плечо, почти незаметно вздыхая.
Северус прижал ее к себе крепче и попытался улыбнуться, хотя вышла, скорее, измученная гримаса.
Сложно обмануть женское чутье, и Гермиона прекрасно догадывалась, чем заняты его мысли. С того случая в Брэндоне во сне он часто скрипел зубами, бесконтрольно искал ее руку или обнимал лежавшую в его объятиях Гермиону так, словно боялся потерять ее. Предстоящие трудности не пугали его, но он страшился за нее, а еще – он очень не хотел становиться убийцей. Однажды эти два страха уже схлестнулись, первый заставил его выйти на дуэль с Дунстаном. Что будет, когда ему снова придется выбирать? Нужно будет доказать Северусу при случае, что она сама способна постоять за себя.
Иначе им просто не выжить здесь. Сопоставляя увиденное и услышанное с прочитанным ранее, Гермиона уже достаточно четко представляла ситуацию, в которой они оказались замешаны. Это место – монастырь Холи Хилл, находящийся примерно в географическом центре страны, формально разделенной на две половины – англо-саксонскую и датскую. Что не означало, отнюдь, что на английской половине не было датчан, а на датской – англичан. Пришлые худо-бедно уживались с коренными, но иногда приходили новые корабли викингов из-за моря, снова и снова оживляя застарелую рознь. Датчане все еще были язычниками, и именно христианским священникам и доставалось от них в первую очередь, хотя многие, осев, ассимилировались среди местных, принимая и их веру. Волшебники есть и с той, и с другой стороны, и везде им приходится несладко. Их одновременно и боятся, иногда прибегая к их помощи, и одновременно – ненавидят, считая, что они повинны в любых бедах. Церковь пыталась защитить волшебников, но теперь ее снова возглавляет маггл, а королевская власть чересчур слаба, особенно в руках этого маменькиного сынка. Практически, Эльфрида прибрала к рукам и церковь, и корону, что совсем неутешительно для волшебников.
Гермиона нахмурилась, поджимая губы. Она уже пробовала творить заклинания боевой магии, и получалось неплохо. Теперь стоило взяться за обучение Хельги, ведь она обещала.
Хельга же почти не выходила в последнее время на улицу. С небывалым усердием она изучала тексты Священного Писания под руководством терпеливого падре Клаудио, проводя в библиотеке почти весь световой день. Она словно открыла для себя дверь в новый мир и была полностью поглощена им. Гермиона даже начала опасаться, что Хельга решит уйти в монашки, поставив под угрозу существование Хогвартса. Вдобавок ко всему, еще и Годрик где-то ездит…
…- У тебя такое лицо, будто ты сидишь на уроке у профессора Биннса, - раздался над ее ухом насмешливый голос Северуса.
- Я действительно вспоминаю историю, - отозвалась Гермиона.
- И каков результат?
- Помню только, что в 1066 году было нормандское вторжение и битва при Гастингсе. То, что происходило до этой даты – крайне сумбурно, - выдохнула она.
- Сейчас это было бы не лишним. Я вообще помню только то, как Малфой хвастался, что его предки прибыли сюда на кораблях Вильгельма Завоевателя. Следовательно, хоть от этой напасти мы будем избавлены до поры до времени, - усмехнулся Снейп. – Но не думаю, что вас так заботит нечто из столь отдаленного будущего, мисс Грейнджер. Без малого семьдесят лет в этих условиях нам покажутся сродни каторге.
- Ты прав, я думаю о Годрике и Хельге.
- О том, что они скорее отсутствуют, чем присутствуют? Ничего, в положенный срок соберутся, где надо, и Хогвартс будет построен.
- Я пока очень смутно представляю себе этот процесс, - пробормотала Гермиона.
- Эту комнату ты сумела создать…
- Это просто материализованная иллюзия в Растянутом Пространстве. Нечто сродни Комнате Необходимости. С той лишь разницей, что в момент исчезновения моей магии исчезнет и созданная мною иллюзия, - Гермиона задумчиво покусывала губы, размышляя вслух. – Имей мы возможность закрепить результат, сделать его постоянным… Константа Неизменности… Где-то я слышала об этом…
- От МакКлинтока, - фыркнул Северус, покосившись на Метку на своем предплечье.
- Кажется, что это было безумно давно…- она задумчиво рассматривала потолок. – Я говорила тебе, что авроры нашли нас не без его помощи?
- Я догадывался, - и после долгой паузы добавил. – Знаешь, ведь он был влюблен в тебя.
Гермиона резко вздохнула:
- В Ровену, а не в меня. А если дневник не будет написан?
Северус повернулся к ней:
- Тогда мы не попадем сюда. Хогвартс вряд ли будет основан. Само существование магического мира под угрозой, - перечислил он, глядя ей в глаза.
- Но играть с человеческой судьбой!..
- Или он, или… С ним ведь ничего не случилось, по большому счету?
- Нет… Кажется, нет.
- Тогда?
- Я подумаю… Но мне бы не хотелось…
- Не ты ли говорила, что Прошлое невозможно изменить? Придется писать, Ровена.
Гермиона грустно улыбнулась, еще раз вздохнула.
- Чтобы немного развеяться, я предлагаю прогуляться, - предпочел Северус сменить тему. – Мне стало известно, что в городе недалеко отсюда проходит ярмарка. Можно и Хельгу с собой взять, иначе совсем зачахнет в здешних стенах.
____
После долгих уговоров Хельга согласилась сходить в город. Почти всю дорогу она молчала. И хотя девушка и до этого не была разговорчивой, сейчас это слишком бросалось в глаза. Гермиона изо всех сил пыталась развеселить ее, непринужденно болтая, показывая разложенные на прилавках отрезы тканей или украшения, но Хельга оставалась безучастной ко всему, только тихо благодарила, опуская глаза.
На небольшой пыльной арене состязались кулачные бойцы. Успев на два раза просмотреть маленькую ярмарку, волшебники уселись под навесом, наблюдая за поединками. Северус купил печеных яблок с медом для дам. Его почти не интересовало происходившее на арене, поэтому в один момент он вдруг заметил, что и внимание Хельги приковано к чему-то в стороне.
Выглядела Хельга так, будто увидела, по меньшей мере, привидение: бледная, как мел, с широко распахнутыми глазами. Северус быстро оглянулся и еще через миг понял, что стало причиной такого испуга.
Облокотившись на невысокую ограду арены, стоял человек, одетый в балахон зеленовато-коричневого цвета. Из-под опущенного на лицо капюшона он внимательно наблюдал за Хельгой.
Человек был друидом.
Северус незаметно коснулся руки Гермионы и тихо попросил посмотреть туда же, куда и ее соседка. Потом он осторожно сжал локоть Хельги, вздрогнувшей при этом:
- Хотите уйти?
Та кивнула.
Выбравшись на улицу, Снейп обернулся. Но друид продолжал, как ни в чем не бывало, стоять у противоположной стенки арены, словно его интересовал только исход шедшего там кулачного поединка.
Уже за пределами городка Гермиона спросила несколько успокоившуюся Хельгу:
- Почему ты испугалась?
- Мне показалось, что этот человек – из Круга, и он послан за мной.
- Но ведь друиды не убивают? – отчего-то вырвалось у Гермионы.
- Настоящие друиды – нет. Но в Круге уже давно забыли старые заветы.
- Не думаю, - включился Снейп в разговор, - что они будут так долго помнить о вас с отчимом. Стоит ли напрасно терзать себя подозрениями?
- Подумаешь – друид, - подхватила Гермиона. – Пусть только попробует приблизиться на расстояние заклинания, как мы научим его братию уважать волшебников. И совсем не лишним будет самой тоже научиться простейшей боевой магии.
Не очень охотно, но Хельга согласилась брать уроки у Ровены, обещавшей позаниматься с ней.
А Северус подумал, что стоит ограничить общение с Годриком, иначе он будет говорить и думать совсем как Гриффиндор.
_____
Смеркалось, и влетевший в окно ворон показался Гермионе предвестником наступавшей ночи. Неторопливо переступая лапами по столу, Гракх приблизился и позволил хозяйке отвязать письмо. Гермиону всегда удивляло то, с каким достоинством ворон принимал похвалы и угощения. Покормив птицу, она развернула тонкий пергаментный свиток. Закончив чтение послания, Гермиона еще с минуту сидела, в задумчивости постукивая пальцами по столешнице, а потом поднялась и отправилась на поиски Северуса.
- Нас приглашают дать несколько уроков на выезде, - сообщила она, помахав письмом.
- Где? – поинтересовался он, не отрывая взгляда от толстой книги, лежавшей у него на коленях.
- В Шотландии. Тамошние маги, прослышав о нас…
- В Шотландии? – переспросил Снейп, поднимая голову.
- Да, - она улыбнулась. – Я хочу увидеть места, где позднее будет воздвигнут Хогвартс.
- Значит, решено? – еле заметная улыбка зазмеилась на его губах. – Я не против.
- Это не займет много времени… Нашел что-то интересное в этой библиотеке? – вдруг с любопытством спросила бывшая мисс-перечитавшая-все-на-свете-книги.
- Какие-то хроники, написанные монахом*.
- А-а-а… Сейчас нас больше интересует временной отрезок непосредственно перед нами. Конечно, это было бы сродни Предсказаниям.
Снейп бросил на нее недолгий взгляд и усмехнулся:
- Без прошлого не бывает будущего, мисс Грейнджер. Разгадка предстоящей нам задачи опирается на заданные давным-давно условия. Стоит изучить их, прежде чем бросаться в бой сломя голову.
_____
Шотландские волшебники радушно встретили аппарировавших следующим утром Ровену и Салазара. Как только принимавшие немного пришли в себя после неожиданного появления гостей из воздуха, они показали себя с лучшей стороны.
Община насчитывала около трех сотен магов, мало общавшихся со своими английскими собратьями. Увидеть знаменитого Салазара собралась почти четверть проживавших тут волшебников. Судя по рассказам, с магглами у них почти не было разногласий, но донимали обитавшие в горах великаны. Понимать шотландцев стоило еще большего труда, чем Годрика с Хельгой, но искреннее желание учиться сделало свое дело, и три дня ускоренного курса боевой магии пролетели незаметно.
Теплым августовским вечером они простились с северянами и аппарировали на берег озера, возле которого в их памяти высился Хогвартс.
Естественно, никакого волшебного замка тут не было и в помине. Очертания озера тоже изменились, а со всех сторон его обступал глухой лес, остатки которого позднее назовут Запретным. Заходившее солнце отражалось в спокойной воде: красноватый бархатный диск. Редкие волны лениво лизали кромку берега. Воздух был напоен душистым ароматом хвои.
Гермиона разулась и вошла в прозрачную воду, оказавшуюся теплой, словно парное молоко.
Северус прекратил оглядываться по сторонам, спрятал палочку и вынес свой вердикт:
- Хогвартса еще не существует. Он должен стоять вон на том возвышении. Теперь можно возвращаться, дожидаться Годрика, забирать Хельгу и ехать сюда – строить школу. Пока до этого не додумался никто другой.
- Ты очень расстроишься, если Хогвартс построят мифические Основатели, а не мы с тобой и наши Годрик с Хельгой?
- Я расстроюсь, если в одиннадцать лет мне не придет письмо на пергаменте. Тогда это казалось… переменой к лучшему. Возвращаемся в Холи Хилл? – спросил он уже совсем другим тоном.
- М-м-м… подожди немного, я хочу искупаться.
- С ума сошла? – фыркнул он. – А кальмар и русалки?
- В Истории Хогвартса говорится, что они обжили озеро значительно позднее. Мы сейчас так редко моемся, что не хочу упускать эту прекрасную возможность.
Снейп усмехнулся:
- Уговорила, - и стал расстегивать воротник мантии. – Святая братия считается чистоплотной, моясь четыре раза в год. Понятия не имею, как их всех не выкосила какая-нибудь зараза.
Хотя Северус давно должен был привыкнуть к виду наготы Гермионы, у него перехватило дыхание, стоило ей раздеться и войти в воду. В лучах закатного солнца ее волосы отливали медью, а кожа казалась кремовой. Наступавший вечер смазывал ее черты, и она походила на эфирное создание, а не на человека из плоти и крови. Зачерпнув воды, Гермиона умылась; падавшие капли сверкали, словно алмазы, обрамляя ее фигуру радужным ореолом. Рассмеявшись, она помахала ему рукой, приглашая последовать ее примеру.
Северус помотал головой, отгоняя сладкие грезы. Быстро раздевшись, он вошел в приятно теплую воду, почти сразу оказавшись на глубине. Набрал воздуха в легкие, оттолкнулся ногами и поплыл, догоняя Гермиону, успевшую удалиться на достаточное расстояние.
Через полчаса, порядком устав, они сидели на берегу. Стемнело, но огня зажигать им не хотелось.
- Где ты научился плавать? – поинтересовалась Гермиона, когда Северус накинул ей на плечи свою мантию.
- В Блэкпуле, - и, чуть усмехнувшись, добавил. – Дед брал меня туда, как раз на той самой старой колымаге.
- Отец… твоего отца? – осторожно стала выяснять Гермиона. Довольно часто ей приходило в голову, как мало знает она о прошлом Северуса.
- Нет, матери, - он смотрел не на Гермиону, а туда, где совсем недавно скрылось солнце.
- Значит, колдуньей была твоя бабка? – продолжала спрашивать она, решив, что вряд ли его дед мог быть волшебником, раз водил машину.
- Нет. Моя мать была магглорожденной. Что вы так уставились на меня, мисс Грейнджер? – скривился он. – Вряд ли она вышла бы за соседского парня, будь все по-другому… Я был счастлив попасть на Слизерин и слыть полукровкой. Забавно выходит – Салазар может считаться полукровкой с натяжкой, - закончил он не без злости.
- Почему ты рассказываешь мне об этом? – чуть смутилась Гермиона, не ожидавшая такой откровенности.
- Я не из тех, кто станет кичиться чистотой крови. Так что, либо хроники лгут, либо нам грозит пришествие истинного Салазара.
Она положила руки ему на плечи, легонько погладила напряженные мышцы:
- Уверена, что за тысячу лет хроники обросли столькими легендами, что отличить в них правду от вымысла уже невозможно.
Северус поднялся на ноги, привлек к себе Гермиону и мягко поцеловал ее:
- Еще неизвестно, как мы будем строить этот чертов замок. Пора возвращаться. Хельга уже скучать должна без нашего общества.
_____
Что-что, а скучать обитателям Холи Хилл было некогда. Как только Северус и Гермиона аппарировали на опушку леса недалеко от аббатства, они увидели, что Холи Хилл объят огнем. Красные отблески делали темноту ночи еще более непроглядной, крики и звон оружия до боли резали слух.
Северус вытащил палочку и повернулся к Гермионе:
- Нужно найти Хельгу, во что бы то ни стало! Останься здесь.
- Ни за что, - заявила она твердо.
- Тогда держись ближе. Еще не хватало искать и тебя тоже, - бросил он раздраженно.
Стараясь оставаться незамеченными, они подобрались к стенам аббатства, под которыми кипела настоящая битва. Гермиона была сильно удивлена, заметив рогатые шлемы викингов, ведь она была уверена, что набеги угрожали лишь прибрежным землям. Среди защитников аббатства были не только монахи, но и какое-то количество местных из соседних деревень. Но всех их усилий было недостаточно, чтобы противостоять закаленным в боях и странствиях датским воинам, уверенно теснивших монахов к огню.
Северус уже подумывал напасть на викингов с тыла, но вдруг в рядах врагов произошло замешательство. Причина его вскоре стала понятной: с другой стороны на датчан обрушился всадник на огромном коне, разивший мечом направо и налево.
- Годрик! – воскликнула Гермиона.
- Как вовремя, - оскалился Снейп, тоже начиная бросаться заклинаниями в подворачивавшихся под руку викингов.
Гермиона, которую Северус заслонял собой, не позволяя ей вмешиваться в битву, тщетно пыталась найти глазами Хельгу. Девушки нигде не было видно.
Годрик давно спешился и дрался мечом в одной руке и палочкой в другой. Его лошадь с брошенными поводьями отбежала в сторону. И вдруг Гермиона заметила крадущуюся под деревьями тень, а еще через миг поняла свою ошибку: человек не крался, а небыстро шел, сгибаясь под весом тяжелой ноши. Сердце Гермионы трепыхнулось. Этой ношей, безжизненной куклой висевшей в руках незнакомца, была Хельга. Человек поймал лошадь Годрика, перебросил Хельгу через седло и легко запрыгнул сам на спину животного. Ничего не понимая, Гермиона пыталась догадаться, кто перед ней. Мало кого из монахов, включая и падре Клаудио, можно было назвать молодыми. Большинство были стариками или пожилыми людьми. Вряд ли кто из них мог без усилий поднять на руки девушку отнюдь не в весе пера. И тут отсвет пламени упал на лицо обернувшегося человека, заставив Гермиону, вскрикнув, вцепиться в локоть Северуса.
Тот самый друид, которого они видели несколько дней назад в городе, уже гнал коня прочь, увозя с собой Хельгу.
Первым среагировал Годрик, оглянувшийся на стук копыт. С криком:
- Ах ты, паскуда! – он сдернул с плеча арбалет и, почти не прицеливаясь, послал друиду вдогонку стрелу.
Всадник дернулся, сильно покачнулся, но удержался в седле. Тем не менее, далеко уехать он не успел, ибо Сногсшибательное заклинание, слетевшее с палочки Снейпа, настигло его, свалив на землю.
- Почему ты не выстрелил в лошадь? – спросил Северус у Годрика, тяжело дыша.
- Животина-то ни в чем не виновата, - ответил тот, вытирая пот со лба.
И оба, не сговариваясь, побежали вслед за исчезнувшей среди деревьев лошадью, уносившей бесчувственную Хельгу.
Годрик миновал друида, не останавливаясь, только процедил что-то сквозь зубы. Снейп же задержался и, крепко сжимая палочку, приблизился к человеку, стоявшему на коленях и пытавшемуся вырвать пробившую плечо стрелу. Увидев Снейпа, друид зло сверкнул глазами, но тут же зашатался и упал лицом в траву.
Северусу хотелось задать похитителю пару вопросов, но его уже звал Годрик, да и состояние друида исключало допрос до поры до времени. Рассудив, что можно заняться этим позже, Снейп спрятал палочку и погнался за испуганной лошадью.
Гермиона тоже хотела бежать на помощь Хельге, да наткнулась на лежавшего под кустом падре Клаудио. Старик безуспешно пытался подняться, постанывая и покряхтывая. Гермиона помогла ему сесть:
- Что случилось?
- Ох… - приложил он руку к затылку. – Меня кто-то оглушил со спины. А где девочка?
- Годрик и Салазар пытаются выручить ее.
- Не доглядел я… - вздохнул монах.
- Вы не виноваты, - принялась успокаивать его Гермиона, оглядываясь по сторонам.
Битва уже была закончена. Нападавшие, огорошенные пришедшей неожиданно подмогой, быстро ретировались. Монахи, оставшиеся в живых, занимались ранеными. Ведя под руку Хельгу, к ним направлялся Годрик, за которым следовал Снейп с лошадью в поводу. Друида на том месте, где они оставили его, не оказалось. Каким-то образом тот сумел уйти, несмотря на рану.
- Почему ты не связал его заклинанием? – спросила Гермиона у Северуса.
- Он бесполезно истек бы кровью, - пожал тот плечами. – Уверен, что мы еще увидим его бородатую рожу. И тогда он по-настоящему пожалеет, если попадет к нам в руки живым.
Пошел дождь. Горстка монахов кое-как приютилась в разоренной часовне. Они тихо перешептывались, изредка оглядываясь на сидевших у противоположной стены волшебников. Теперь они, вне всякого сомнения, знали, кем были их гости. Несмотря на оказанную помощь со стороны волшебников, колдовство пугало их. Настоятель погиб, и успокаивать монахов было некому.
На следующий день волшебникам пришлось покинуть разоренное аббатство Холи Хилл**.
________
* Имеются в виду Хроники Беды, VIII век.
**Аббатство Холи Хилл, основанное в 675, временно прекратило свою деятельность в 874, очевидно, после нападения датчан. Возродилось в 1120 году. Автор опять подтасовывает даты так, как выгодно ему. Современное изображение Холи Хилл: http://upload.wikimedia.org/wikipedia/en/c/c9/Breedonchurch.jpg
Глава 9. Хогсмид
Там, где дикий поросенок носом землю роет.
Из сказок Барда Биддла
Теперь их было пятеро.
Несмотря на то, что падре Клаудио мог остаться, он предпочел присоединиться к покидавшим Холи Хилл волшебникам. Они молча приняли его общество, каждый узрев в этом свою выгоду.
Лошадей им удалось поймать целыми и невредимыми, хотя и перепуганными до нервной дрожи. Видимо, кто-то успел открыть ворота конюшни, когда начался пожар. Флегматичный мул старого миссионера тоже нашелся неподалеку.
Для начала они решили уехать вглубь англо-саксонских земель; оставаться на пограничной меже виделось чреватым.
Падре Клаудио ехал первым, остальные подстраивались под неспешный шаг его мула: Хельга и Гермиона вслед за монахом, Годрик и Северус в арьергарде.
- Быстро ты обернулся, до дома и обратно, - бросив на Годрика изучающий взгляд, заметил Снейп.
Тот смущенно крякнул:
- Да не был я, не успел.
- Вот как? – брови Снейпа вопросительно изогнулись. – И откуда эта лошадь? Кажется, ты уехал на другой.
- Долгая история… Ехал я, ехал, совсем близко был от столицы. Дай, думаю, узнаю, как там король поживает…
Снейп фыркнул:
- Ясно.
- Он же сам звал, - принялся горячо оправдываться Годрик. – Мы охотились вместе, я совсем потерял счет дням. Этти не хотел, чтобы я уезжал…
- Этти? – насмешливо переспросил Снейп.
- Нууу… Он славный малый. Лошадь, вот, подарил. А потом явилась евойная мамаша, давай глазами зырк-зырк, я чую – скоро у них опять до перебранки дойдет, ну и убрался, от греха подальше.
Северусу оставалось только покачать головой, пробормотав что-то вроде: «гриффиндорец, что с него взять».
Тем временем Гермиона расспрашивала Хельгу о событиях прошлой ночи.
- Я помогала на кухне, - поведала девушка, - когда отовсюду послышались крики, потом вдруг повалил черный дым… - она содрогнулась. – Святой отец помог мне и многим другим выбраться наружу, но и там уже ждал ад… - Хельга крепче сжала поводья. – Я даже попыталась делать так, как ты меня учила, но что-то тяжелое стукнуло меня по затылку, а дальше ничего не помню.
- Как ты думаешь, для чего друиды охотятся за тобой?
Хельга помотала головой:
- Я ничего не делала им... Не знаю. Многие, кажется, уходят к магглам, но никому до этого нет дела.
Некоторое время они ехали молча, а потом Хельга, в очередной раз оглянувшись, тихо заметила:
- Мы могли бы им помочь…
- Монахам, ты имеешь в виду? – откликнулась Гермиона.
- Они заботились о нас.
- Они не примут этой помощи, зная, от кого она исходит. В любом случае, там нужны мастеровые – каменщики и штукатуры, а не маги, - в какой-то мере эти мысли были созвучны тому, о чем Гермиона думала в последнее время – возможности постройки огромного замка. – Даже заклинание Reparo бессильно там, где прошелся огонь. А чтобы поставить хотя бы хлипкий домик, нам четверым пришлось бы работать в поте лица, как магглам, - продолжала она рассуждать вслух. – Хотя, камни можно было бы транспортировать по воздуху, в этом мы превосходим традиционные тягловые средства.
Хельга вдруг согласно закивала, но по лицу ее было видно, что думает она о чем-то отвлеченном:
- …Я даже не поблагодарила Салазара за вчерашнее, - бросила она взгляд назад, прерывая разглагольствования Гермионы. – Теперь я знаю, что он совсем не страшный. Однако ж лучше не сердить его… Меня все еще переполняет ужас, как вспомню его поединок с архиепископом.
- Значит, ты уже тогда переживала за него, - улыбнулась Гермиона, - даже не сознавая этого.
- Ага. Особенно, когда Дунстан начал кричать заклинание, создающее камни. Мне тогда так страшно стало…
Хельга говорила что-то еще, но Гермиона ничего не слышала. Внезапно в ее мозгу стала кристаллизироваться зыбкая схема, еще очень неясная в своих очертаниях, как только она поняла, какие ее слова заставили Хельгу вспомнить Кентербери.
- Скажи-ка, - спросила она с пересохшим от волнения горлом, - ты знаешь заклинание, способное создавать камни?
Хельга кивнула с видом серьезного ребенка.
- И ты подумала об этом, когда я заговорила о постройке дома? – продолжала допытываться Гермиона, чувствуя, как потеют ее ладони, и кровь больно стучит в висках.
Девушка снова кивнула, достала палочку и произнесла:
- Saur an aryth rendil, - и миг спустя в ее раскрытой ладони лежала гладкая темная галька.
Гермиона приняла камень дрожавшей рукой, ощущая его вес, его холодные бока, его подлинность. Определенно, булыжник был реальным. И, наверное, им можно было бы раскроить кому-то череп или использовать его при строительстве любого замка. Конечно, таких их потребовалось бы несметное количество…
- У Дунстана камни были другой формы, - произнесла она с сомнением в голосе.
Хельга пожала плечами:
- Я подумала о гальке.
- Значит, надо только ясно представить, что ты хочешь?
- Ага, - девушка просияла, - но иной раз дюже голова болит, если много приходится колдовать.
Гермиона невольно представила себе громаду Хогвартса. Ничего, вчетвером как-нибудь справятся.
_____
- Ты хочешь, чтобы я превратился в… свинью?! – на лице Снейпа читалось отвращение.
Гермиона утробно хрюкнула, пытаясь подавить рвавшийся наружу смешок.
Они обсуждали возможные варианты основания Хогсмида.
Как известно, деревня была построена чуть раньше или одновременно со школой. Волшебник, известный как Основатель Хогсмида, уже был у них под рукой. Теперь оставалось только подтолкнуть Хенгиста из Вудкрофта к этой идее.
По мере того как они продвигались все дальше на север, к ним начали присоединяться другие волшебники, кое-кто даже с семьями в полном составе.
Вчера они были заняты переправой через широкую реку, преграждавшую путь, и сегодня расположились на отдых возле негустой рощицы. Дни становились все короче, по утрам холодный туман стелился над землей, и необходимость устроиться где-то до наступления осенней непогоды была очевидной.
Идея Гермионы была простой. Поскольку название Хогсмида всегда ассоциировалось у нее с кабанами*, то и в качестве подсказки для Хенгиста она предложила использовать дикого поросенка.
- ... Лучше оставь эту мысль. Я не буду бегать по лесу, изображая свинью. Даже если получится в нее превратиться. Проще сказать Хенгисту, что столь вожделенное им безопасное место находится там-то и там-то... Или попроси Годрика. Он вряд ли откажет, - Снейп криво усмехнулся. – Ему и превращаться не обязательно.
Гермиона поджала губы:
- Если ты так настаиваешь... Уверена, Годрик с удовольствием поможет нам.
Снейп помрачнел:
- Только не вздумай рассказывать ему о подоплеке всех планов. Придумай что-нибудь.
Теперь пришла очередь Гермионы нахмуриваться:
- А в этом мне придется просить помощи у тебя, - почти буркнула она, признаваясь в бессилии своей фантазии сочинить подходящую сказку.
- Ах да, конечно, я и забыл... – изобразил он притворное удивление, и не сумел сдержать улыбки, услышав возмущенное фырканье Гермионы. – Мы сочиним такую историю, что Годрик проглотит ее, как свинья – желудь.
______
- Ох и скукотища... – протянул Годрик, зевая. – Один день похож на другой, и все затянуто серой дымкой. Сегодня ничем не отличается от вчера, да и завтра будет все тютелька-в-тютельку то же самое: бесконечное бездорожье и лес, - он помешал угли костра и снова откинулся назад, прислоняясь к стволу старой сосны. – Никогда не видывал ничего скучнее этих лесов.
Бросив быстрый взгляд на Гермиону, Северус негромко поведал:
- А я слышал, что однажды как раз вот этот самый лес, где мы сейчас находимся, стал местом великой битвы... – Годрик при этих словах навострил уши, его глаза заинтересованно заблестели. – В кровожадном сражении сошлись король великанов Борраха Свирепый и Сэр Дерок, прозванный Сильным, - продолжил Снейп живописать во всех деталях придуманную им легенду. Как он и предполагал, Годрик не уделил никакого внимания причинам вымышленной драки, но упивался рассказом о ее ходе.
Они бились день и ночь, и взошло солнце, и снова село. Великан Борраха размахивал десятипудовой дубиной, усеянной шипами, словно перышком, круша все вокруг. Сэр Дерок на горячем скакуне гарцевал, стараясь достать противника острым мечом, блестевшем подобно холодному свету луны. Земля дрожала, и небо готово было рухнуть, а огромные деревья валились, ломаясь, как если бы были тонкими прутиками, и скалы превращались в пыль под их ударами.
Сэр Дерок, будучи раненым в этом неравном поединке, истекал кровью, но достойно отражал все атаки короля великанов. Очередной ужасной силы взмах дубины разорвал, словно тонкий шелк, панцирь на груди рыцаря, да еще сдернул с его шеи фамильный медальон. Тяжелый гравированный кусок золота сверкнул, подобно падающей звезде, и исчез, затоптанный в грязь.
Последним усилием сэр Дерок увернулся от великана, готовившегося нанести смертельный удар, и поразил монстра метким выпадом под ребра. Чудовищный крик вырвался у короля великанов Боррахи, встретившим здесь свой конец.
Отважного рыцаря унесли с поля боя оруженосцы, трусливо сидевшие все время схватки в овраге и появившиеся лишь когда шум стих.
- Прошло много лет с тех пор, но фамильный медальон моего рода считается потерянным, - закончил Северус повествование и картинно вздохнул.
Расчет оказался верным: Годрик сам предложил поискать реликвию, хотя было заметно, что истинным его желанием было взглянуть на место битвы.
- На наше счастье, он и не догадывается о существовании Призывного заклинания, - заметил Снейп для Гермионы чуть позднее.
Та кивнула, с задумчивым видом продолжая наблюдать за Хельгой, помогавшей готовить другим женщинам похлебку из овса и грибов.
Огромный общий котел кипел над костром, разожженным на небольшой поляне в мрачном хвойном лесу, и варево распространяло ароматы, заставлявшее голодные желудки урчать. Готовить приходилось обычным способом: Хельга говорила, что она одна не в состоянии постоянно кормить такое количество волшебников, а никто больше не знал секретов старинной магии друидов.
Получив свою порцию похлебки, Гермиона пошла с деревянной миской в руках, отыскивая Хенгиста. Северус справился со своей задачей блестяще, теперь была ее очередь.
Волшебник из Вудкрофта ужинал в одиночестве. Похоже, его тяготило сидеть за общим столом. Заметив ее, он несмело улыбнулся и чуть привстал, приветствуя уже достаточно известную многим Ровену.
- Госпожа, - подвинулся он, уступая место на обросшем густым мхом стволе поваленного дерева. - Хлеб да соль.
- Хлеб да соль, - ответила она, садясь рядом.
Хенгист ел торопливо, временами облизывая грубую деревянную ложку; своим видом он напомнил Гермионе старого бродячего пса, хотя во многом это впечатление создавалось по вине преждевременной седины, ведь по меркам волшебного мира Хенгист мог считаться если не молодым, то человеком в самом рассвете сил. Глядя на его опущенные плечи и полные тоски глаза, она подумала, что никогда не решится спрашивать о том, что же случилось с его семьей.
- Похоже, что в этих местах довольно мало магглов, - начала Гермиона, не зная, как подступиться к интересовавшей ее теме.
Хенгист согласно кивнул:
- Да и болот нет. И воздух здоровый… Много грибов и рыбы.
- Я родом отсюда. Мой отец любил ловить рыбу в здешних озерах.
- Неудивительно, ведь у вас в предках был сам Бран Благословенный, много преуспевший в искусстве рыбной ловли, - заметил Хенгист.
И тут Гермиону осенило. Ранее Северус, сочиняя для нее правдоподобную историю, сказал сослаться на Мерлина, Одина, или в кого там мог верить Хенгист. Бран подходил как нельзя лучше.
- Наверное, близость к родным местам повлияла на меня, - начала она несколько торопливо, постепенно успокаиваясь, позволяя своим словам приобретать нужную торжественность. – Сам Бран Благословенный явился ко мне сегодня во сне, одетый в сияющие белоснежные одежды, и поведал, что скоро наши поиски безопасных мест увенчаются успехом. Он сказал, что на лужайке, где дикий кабан будет рыть носом землю, нужно основать поселение только для магов. Там найдут они желанный покой, а магглы не найдут их там многие и многие века.
Хенгист слушал, приоткрыв рот. Когда она закончила, он не сразу произнес:
- Велика была слава вашего предка… Как бы нам, немощным, дойти до того, что он хотел?
Гермиона вздохнула:
- Я думаю, что скоро мы увидим свершение моего сна, и все станет ясным, как день, - Хельга говорила ей, что Хенгист всякий раз набирает грибов к ужину, и Гермиона решила устроить так, чтобы в это время он «случайно» увидел Годрика. Она сменила тему и спросила: - Мне известны хорошие грибные места в округе, не хотите ли взглянуть завтра?
Хенгист согласился после недолгого колебания.
____
Дальнейшее было совсем уж простым делом.
Гермиона слышала, как Северус живописал Годрику тонкость нюха, которым обладают свиньи, и его превосходство над нюхом любой охотничьей собаки.
Ее немного коробил тот факт, что упомянуть он решил именно медальон, но спроси кто ее саму о любой принадлежавшей Слизерину вещи, она бы первым делом назвала медальон. В конце концов, зловещий шлейф появился у этой безделушки лишь десять веков спустя. Да и искать они собирались ветра в поле, ведь никакого медальона не существовало еще и в помине.
Утром Северус и Годрик дезаппарировали вместе, и она не сомневалась, что точкой назначения был назван Хогсмид, точнее, то место, где позднее им только предстояло основать поселение «исключительно для волшебников». Сама она вышла вместе с Хенгистом спустя какое-то время. И на сцену, поджидавшую их, наткнулись «совсем случайно», собирая грибы.
Годрик был великолепен.
Таких огромных боровов он завалил на охоте, наверняка, не один десяток, поэтому войти в образ ему ничего не стоило. Совершенно поглощенный поисками, он склонял низко к земле покрытую буроватой щетиной морду и деловито обнюхивал каждую былинку. Северуса нигде не было видно.
Гермиона замерла, изображая испуг. Хенгист тоже остановился, а на его лице отражались бурные эмоции.
«Ну же, давай, делай выводы», - уговаривала его про себя Гермиона.
Но Хенгист только легонько потянул ее за рукав, начиная пятиться. Когда поляна осталась далеко позади, Хенгист обрел дар речи:
- С дикими животными, пусть ты даже самый сильный волшебник, лучше держаться подальше. Хорошо, что этот кабан не заметил нас, госпожа Ровена.
- Интересно, что он искал там? Всю лужайку носом испахал, - решила помочь недогадливому грибнику Гермиона.
- Так знамо что – желуди, - пожал Хенгист плечами, заставляя Гермиону отчаиваться. – Пора идти обратно. И в самом деле, хорошо вы знаете грибные места, быстрехонько управились…
Он продолжал говорить еще что-то в том же духе, но Гермиона молчала, поджав губы, весь остаток пути, уверенная в том, что их затея провалилась.
Однако, позднее оказалось, что спектакль принес свои плоды. Лагерь уже снялся с места и почти миновал небольшую поляну, всю в отметинах свиных копыт и следов рыла, когда Хенгист вдруг остановил свою клячу и сказал, что дальше не поедет.
- В чем дело? – удивился Годрик. – Не задерживай нас, Хенгист.
- Священные предки указали это место венцом наших странствий, - поведал тот со странным блеском в глазах.
- Предки? – чуть более серьезно поинтересовался Годрик.
- Праотец госпожи Ровены, - Хенгист взглянул на нее в поисках поддержки.
Гермиона с готовностью кивнула, радуясь тому, что пусть и медленно, но Хенгист умел соображать.
Однако Годрик тоже нуждался в длительных и тяжких размышлениях. С крайне озадаченным видом Основатель перевел взгляд с Хенгиста на Ровену, с Ровены – на Салазара. Остальные волшебники тем временем начали проявлять нетерпение. Но, не обращая на ворчание никакого внимания, Снейп подал голос. Спешиваясь, он уверенно заявил:
- Я остаюсь с Хенгистом.
Гермиона поспешно направила лошадь в их сторону:
- Я тоже не поеду дальше.
Годрик еще раз почесал в затылке, прежде чем сказать:
- Кто хочет, может продолжать путь без нас.
Последней каплей стали слова падре Клаудио:
- Я верю Хенгисту. Ко всему прочему, приближается зима, и пора определиться на постой. Все мы устали, - большинство в ответ согласно закивали. – Здесь хватит лесу для дров и построек, в чаще есть дичь, в озерах – рыба. Мы ничего не приобретем, уходя дальше на север. Я остаюсь.
Монаху удалось убедить даже самых упрямых. И история поселка началась с небольшой поляны в лесу и населения в три дюжины человек.
____
Работа кипела. Волшебники расчищали большой участок от деревьев, используя бревна для постройки первых домов.
Когда встал вопрос о названии поселка, Хенгист настоял на своей версии, подкрепляя ее ссылкой на предка Ровены, указавшему им это место. «Кабанья лужайка» звучала ничуть не хуже любого другого названия, но, стоило Гермионе увидеть доску, на которой Годрик вывел огромными буквами эти слова, она едва удержалась от смеха. То, что Основатель писал с ошибками, не было для нее секретом, но вот то, что таким образом возникло название Хогсмид**, сильно позабавило.
С тех пор, как она была вовлечена в события древней истории, та перестала казаться ей мертвым и скучноватым предметом, сказкой для заучек. Теперь История представала перед глазами Гермионы судьбами живых людей, их мечтами и чувствами, непосредственно влиявшими на людские деяния. История текла, прихотливо задевая своим течением тот или иной факт, порождая в памяти не воспоминания, но догадки – к чему приведет то или иное событие.
И если бы Гермиона могла знать, к созданию указателя, всегда встречавшего их при входе в Хогсмид, приложили руку Годрик и Ровена – ибо она сама нанесла защитные чары, чтобы уберечь деревянную доску от непогоды – наверное, меньше верила бы в легенду Великих Основателей, а понимала бы, что они тоже были людьми, способными на ошибки.
____
С тех самых пор, как к ним начали присоединяться другие волшебники, у Хельги появились первые пациенты, и число их росло с каждым днем: домовые эльфы иногда умудрялись порезать пальцы, обвариться или занозить ногу. Хотя чаще всего ей приходилось залечивать последствия нанесенных ими самим себе увечий. Гермиона видела, что за тысячу лет в этом вопросе не изменилось ровным счетом ничего. Эльфы наказывали себя за любую мельчайшую провинность и всецело зависели от хозяев. Мысленно она поставила еще одну галочку в списке причин для изменения Прошлого.
____
Способ постройки по методу Хельги был опробован в Хогсмиде.
Гермиона зажмурилась и произнесла заученное наизусть заклинание, четко представляя себе прямоугольный каменный блок. Камень получился наполовину гранитным, наполовину мраморным, так как колдунья колебалась, думая о материале своего первого творения. Однако форма не вызывала никаких нареканий.
Снейпу с первой попытки удалось создать ноздреватый камень из чего-то, похожего на вулканический туф, но в дальнейшем он занимался только варкой особого зелья, должного заменить им цемент.
- Приклеивающие чары? – предложила Гермиона, когда возникла проблема со скреплением постройки воедино.
Северус качнул головой:
- Чары исчезнут через какое-то время. А нам нужна крепость, способная простоять века.
- Мне уже не кажется выдумкой разговор о константе, способной сделать чары вечными.
- Вам и флаг в руки, госпожа Ровена, - усмехнулся он. – Но пока вы изобретаете нечто подобное, придется воспользоваться Крепкоклеящим зельем, - и тише добавил: - Вы проходили его на третьем курсе. А потом кто-то налил небольшую лужицу из Крепкоклеящего в подземельях... Чьи это башмаки остались там на вечную память потомкам?
- Гойла, - хихикнула Гермиона. – Но постоянно спотыкался о них Крэбб.
- Твоя была работа? – взгляд был пристальным и не без строгости.
- Нет!.. Я только варила.
- Соучастница, стало быть, - удовлетворенно кивнул Снейп. – Но в этот раз варить буду я, не доверяя ничего дилетантам. И надеюсь, что до тех пор, когда придется строить Хогвартс, эта константа уже станет реальностью, ведь во всем королевстве не найдется столько драконьей крови, нужной для изготовления такого количества зелья.
____
Первое построенное ими здание было крошечным: невысокая одноэтажная постройка имела несколько маленьких окошек по фасаду, была приземистой и толстостенной. Уже закончив ее, Гермиона вдруг поняла, что перед ней – остов Трех Метел. Не хватало только второго этажа, достроенного позднее из дерева.
И хотя ей и помогала Хельга, а временами присоединялся даже Северус, Гермиона чувствовала себя ужасно уставшей. Создание каждого камня стоило существенных затрат магии, и иногда волшебнице казалось, что она вымоталась бы меньше, добывай они строительный материал в каменоломнях. Зато левитировать тяжелые блоки у нее получалось почти играючи, и через две недели единственный на тот момент каменный дом был готов. Гермиона с удовольствием поселилась бы там с Северусом, но ведь не оставишь же Хельгу на улице, да и Годрик еще не имел крыши над головой. А для четверых домик был слишком мал.
Раздумывая об этом, Гермиона наблюдала за слаженной работой большинства мужчин поселка, ставивших дом для одной из семей. Руководил ими падре Клаудио, тоже заботившийся больше о других, чем о себе самом.
- Падре, - позвала она его, - а где думаете жить вы? – и вдруг, неожиданно для самой себя, предложила в ответ на его неопределенную улыбку и пожатие плечами: - Займете тот маленький домик, а мы себе другой построим, еще можно успеть до холодов.
Старый монах согласился, а позднее к нему присоединился еще и Хенгист: вряд ли имело смысл ставить отдельный дом для одинокого человека.
____
Сильные снегопады застали их уже под крышей небольшого, но уютного домика. Хотя в этот раз ей помогали все, только Хельга давно привыкла к созданию материи, только у Годрика ничего не получалось, и он занимался лишь укладыванием блоков в ряды, выучив Wingardium Leviosa, только Северус при помощи своей палочки творил чудеса одной левой, и слегла от усталости одна лишь Гермиона. Когда она вновь была на ногах, после усиленного лечения Восстанавливающим зельем и строгого постельного режима, все вокруг было покрыто белым снежным ковром.
Годрик, охотившийся в окрестных лесах и добывавший дичь для всего поселка, однажды принес обеспокоившую их новость:
- Видел я друида-то. Раньше только натыкался на следы, то тут, то там, - Хельга при этих словах испуганно замерла, подняв голову от тарелки, а Годрик продолжил: - Он на пригорке сидел, под деревом, но далеко – стрелой не достать. А магией целить еще не привычен я, промахнулся. Так он сразу – скок за гору и сбежал. Хельге больше не стоит ходить в лес, разве что с одним из нас. Мало ли что.
- Хогсмид давно пора окружить защитными чарами, - веско прибавил Северус.
Гермиона кивнула, а затем спросила Годрика:
- Он один там? Так и будет тут зимовать?
Рыжебородый весело фыркнул:
- Поймаю – спрошу о том, чем он собирается заняться. Только боюсь, его планы при этом изменятся.
Хельга покачала головой:
- Они редко по одиночке ходят, их сила в сплоченности.
- Как у волков, - подхватил Годрик. – Этих-то тоже тут хватает, надо бы облаву устроить. И на тех, и на других, - он посмотрел на Снейпа, ища поддержки, но тот пожал плечами:
- Не вижу в этом необходимости. Защитных чар вполне будет достаточно. А вот чем бы действительно стоило заняться, так это постройкой школы.
- Школы? – недоуменно уставился на него сбитый с толку Годрик.
- Именно, - Северус был абсолютно спокоен, будто не происходило на их глазах самое важное событие в жизни магической Британии.
Вчетвером они собирались по вечерам в общей комнате внизу, где в камине горел огонь, создавая ощущение уюта, ужинали и обменивались новостями. Потом расходились по спальням, точнее – закуткам на верхнем этаже. И сегодняшний вечер был похож на все остальные. За исключением того момента, что Северус заговорил о создании Хогвартса.
Гермиона знала, что хотя он и не смотрел в ее сторону, эта еле заметная улыбка была адресована ей, и не могла не чувствовать, как часть его спокойной уверенности передавалась и ей.
- Для чего нам нужна школа? – продолжал удивляться Годрик. – До сих пор мы славно обходились и без этого.
- Я мог бы ответить, что на улице становится все холоднее, и мне не хочется, чтобы заклинания разнесли наш, с таким трудом построенный, дом. Я мог бы ответить, что рано или поздно волшебников, желающих учиться, станет много, и они не поместятся даже на самом просторном дворе. Но я скажу, что дети будут в большей безопасности за толстыми стенами, - и чуть усмехнувшись, он добавил: - В Нормандии все школы расположены в хорошо защищенных постройках. И я уже молчу о землях бывшей империи Карла Великого***. Там каждая школа – целый замок, со всей полагающейся системой защиты: рвы, подъемный мост, наблюдательные вышки...
Теперь Годрик казался очень заинтересованным:
- Мы тоже можем... замок? – его глаза горели воодушевлением.
- Конечно, - Северус пожал плечами. – Если ни Ровена, ни Хельга не возражают.
Хельга сказала, что никогда не видела замков, но была готова согласиться с мнением Салазара о защите для детей.
Гермиона же сделала вид, что раздумывает:
- Строить замок... Понадобится уйма камней...
- Я буду помогать! – не выдержал Годрик. – Обещаю, что выучу это треклятое заклинание.
Пряча улыбку, она неторопливо кивнула:
- Ну что ж, коли так, я не против.
- Пусть там будут башни!.. И… ров!.. И…
- Для начала, стоит нарисовать примерный план, - осадил его восторги Снейп. – И неизвестно, стоит ли вообще копать ров. Там, - он махнул рукой, - полно озер. Можно просто возвести замок на берегу одного из них. Вода послужит неплохой преградой желающим напасть на нас.
- Здесь совсем рядом есть большое озеро! – Годрик подтверждал свои слова жестикуляцией. – Видел, пока на охоту ходил. Могу отвести вас туда, как только пожелаете.
И следующим утром, когда Гермиона снова увидела спокойные темные воды хогвартского озера, она ощутила накатившее чувство глубокого покоя, словно вернулась домой после долгого отсутствия.
___________________
* Hog – кабан.
**Hog’s mead – кабанья лужайка, Hogsmeade – Хогсмид. Читаются одинаково.
*** Карл Великий (747 – 814) – основатель франкской империи и зачинатель династии Каролингов. Его империя включала земли современной Франции, часть Италии, Австрии и Германии.
Часть II. Хогвартс
Глава 1. Основатели
Четыре мага собрались,
И Хогвартс строить принялись.
Из сказок Барда Биддла
Хогвартс был огромным.
Собственно говоря, никто из них не подвергал это сомнению, но, стоило взяться за рисование примерных набросков чертежей, стало ясно, насколько дерзким был их план.
Как только постройка замка была окончательно решена, Северус расстелил перед Гермионой чистый лист прегамента солидных размеров:
- Попытайся вспомнить как можно более точное расположение комнат.
- В Хогвартсе существовали помещения, где мне бывать не доводилось.
- Я беру на себя подвалы, коридоры и учительскую, а также личные кабинеты большинства преподавателей. Башню Рейвенкло, - добавил он после секундного колебания. – Кухня? Лазарет?
Гермиона кивнула:
- Еще я несколько раз отводила заблудившихся первогодок в Хаффлпафф. Ведь Хельга вряд ли сможет помочь.
- Ни Годрик. Хорошо, что ты – из гриффиндорцев, - усмехнулся Снейп. – Теперь остается сложить эту мозаику из того неполного набора деталей, что имеется. Как вам этот план, госпожа Ровена?
- Если мы сделаем незнакомые нам помещения Хогвартса такими, как заблагорассудится, это не озачает, что они будут сильно отличаться от того, что существует в будущем. Понимаешь?
- Зело мудрены ваши слова, - процитировал он Годрика не без сарказма. – Белые места навсегда останутся для нас белыми, ты это хочешь сказать?
- Думаю, что мы взялись за непосильную задачу, Северус, - нахмурилась она.
Тогда он посмотрел ей в глаза долгим пристальным взглядом:
- Ты ведь уже поняла, - наконец заключил он, - что кроме нас Хогвартс строить больше некому. Испугаешься теперь?
Гермиона нашла в себе силы улыбнуться:
- Северус Снейп – Основатель Хогвартса. Как тебе звучит?
- Ничуть не хуже, чем вся эта сказка про Салазара, - чуть скривился он. – И, раз уж мы стали волею судеб персонажами сказки, действовать тоже придется согласно сказочным правилам. Таким образом, госпожа Ровена, берите перо из задницы вашего домашнего питомца и рисуйте этот чертов план.
_____
Чертежи были готовы к весне. Их разработка стоила огромных трудов и не одного часа споров:
- Мисс Грейнджер, мне кажется, что вы отвели несоразмерно много места под библиотеку. Урежьте треть по северной стороне, сделайте мне одолжение.
- Как бы не так! Это Запретная Секция была меньше! Стоило проводить больше времени в основном помещении читального зала, профессор Снейп!
- Ни за что!
- Ни за что!
Оба молчали какое-то время, а потом один из них, вспоминая о важности того, чем они были заняты, решался если не на уступки – на дальнейший торг:
- Может, урезать вот здесь кабинет для занятий по Чарам?
- Проще добавить пару метров по фасаду, - парировала она с негодующим видом.
Зато оба с большим интересом разглядывали наброски планов незнакомых помещений факультета-соперника, приняв планы друг друга без возражений.
Иногда мирились они уже ночью.
- Кажется, я погорячилась сегодня... – шептала Гермиона.
- Мне безумно нравится, когда ты.... горячишься, - отвечал Северус, все еще пытаясь выровнять сбившееся дыхание.
- Я не об этом, - ее голос был едва слышен из-за того, что женщина при этих словах прятала лицо, прижимаясь к мужскому плечу, - а о размерах библиотеки.
- Да пусть будет, ради Мерлина, - благодушно соглашался он. – Урежем что-нибудь другое. Не думаю, что потомки догадаются, что раньше все было по-другому.
Годрик и Хельга почти не принимали участия в разработке чертежей. Но, нарисовав профиль высоких стен с бойницами и внушительными башнями таким, как он его помнил, Северус показал рисунок Годрику, спрашивая одобрения. Рыжебородый корнуоллец пришел в восторг, и чертеж был принят. А вот Хельга попросила сделать кухню похожей на кухню в Холи Хилл. Гермиона согласилась, думая про себя, что определенное сходство между обоими помещениями существовало, только кухня Хогвартса отличалась большими размерами.
Не раз и не два за это время Гермиону посещало странное чувство, что она близка к раскрытию загадки Времени. Не видеть того, что многие детали замка, который они собирались строить, не имеют ничего общего с Хогвартсом, мог только слепой. Должно было существовать какое-то объяснение, помимо возможной модификации Прошлого, за которой неизменно следовало бы модифицированное до неузнаваемости Будущее. Северус отказывался анализировать подобные вопросы. «Магия, мисс Грейнджер», - усмехался он, - «всему виной магия. Не думай об этом сейчас. Вот увидишь, ответы придут сами собой». Но заставить Гермиону Грейнджер не думать было равносильно приказу «не дышать».
Несколько раз они выбирались к озеру, что позволило составить примерную карту рельефа местности. Иногда Гермиона до ужаса завидовала Гракху, описывавшему в такие моменты круги над их компанией. Им бы очень помогло взглянуть на участок для постройки с высоты птичьего полета.
Годрика ворон несколько нервировал. Иногда он даже запевал что-то вроде:
Черный ворон,
Ты не вейся,
Над моею головой...
Но прогнать птицу он не просил, особенно после того, как Гракх своим карканьем известил их о приближении волчьей стаи, дав возможность избежать звериных зубов.
______
Пришла весна. Дождавшись, пока почва подсохнет, они решили приступать к закладке основ замка. Первыми на очереди были подземелья. Северус нанес их на план как нечто само собой разумеющееся. Гермиона с ужасом увидела разветвляющуюся систему коридоров и несколько уровней, уходивших на значительную глубину. Хогвартс в разрезе напоминал айсберг, и большая часть находилась под землей. Теперь ей уже не казалось, что замок огромен. Сейчас она видела перед собой непосильный объем работ, и четыре человеческих силы, пусть даже с возможностями волшебников, просто терялись в тени этой громады. После долгих споров Северус согласился лишь на то, без чего его факультет не смог бы существовать – классные и жилые комнаты. Все остальное она обещала выкопать позднее, хотя и понятия не имела, каким образом выполнить данное слово. Даже этот небольшой участок подвалов включал в себя сложнейшие работы, такие, как возведение гостиной Слизерина под дном хогватского озера.
Выкопать котлован и укрепить его стены оказалось достаточно простым делом, и глядя на долгие колебания Гермионы, все никак не решавшейся на прокладывание горизонтальной галереи, Северус однажды бросил раздраженно, что согласен уже на что угодно: «все равно получается Мерлин знает что». Вообще, стоило им приступить к постройке, Северус стал просто невыносимым, словно вернулся обратно в хогвартские времена. Гермиона с облегчением ухватилась за его разрешение, и, хотя и не под озером, но помещения Слизерина получились точь-в-точь как на чертежах. Однако Снейп все равно не выглядел довольным. Гермиона даже однажды, вспылив, поинтересовалась, хочет ли он продолжать начатое дело. А он посмотрел на нее так, будто не понял вопроса, а потом вдруг привлек к себе и крепко обнял, сразу лишая дальнейшего желания возмущаться.
«Он всего лишь устал», - подумалось ей. Устал, не меньше, чем она сама. Настолько, что даже спали они теперь порознь: Гермиона падала вечером на кровать совершенно обессиленная и, лишь просыпаясь утром, видела, что Северус опять не приходил, и она провела всю ночь одна. Наверное, он точно так же валился с ног, выплескивая свою усталость в раздражении на всех и вся. В один прекрасный день он даже сорвался, наорав на Хельгу: ему не понравилось хихиканье той за завтраком. Заявив, что для Хельги все «хиханьки да хаханьки», Северус резко встал из-за стола и отправился один на стройку, не дожидаясь никого.
____
Оно опять вернулось.
Он успел уже и думать об этом забыть. Но нет: начавшись с легкого осторожного шелеста, его голову снова наполнили скрежет и шум, порождая ужасную мигрень. Когда впервые это началось? Достаточно давно, где-то после Кентербери. Северус почти сразу стал подозревать, что причина крылась в полученной им там ране головы. Вылеченная Хельгой – теперь от нее оставался лишь едва заметный шрам – она, тем не менее, могла иметь сказавшиеся позднее последствия. Такие, как эта головная боль. Сначала это были легкие шумы, похожие на потрескивание старого радиоприемника, а потом к ним добавились еще и скрежет, шелест и подвывания, будто кто-то, забавляясь, крутил ручку настройки. Днем шум почти стихал, зато ночью не давал сомкнуть глаз. Он совсем не высыпался, стал ужасно раздражительным... Никакое зелье до сих пор не смогло ему помочь.
Рассказывать кому-либо об этом он не желал, боясь, что про его недуг узнает Гермиона. Северус даже стал проводить ночи в одиночестве: еще только не хватало разбудить уставшего человека своим зубовным скрежетом. Он думал, что стоит ей узнать обо всем этом, она либо бросит его, либо изведет жалостью – вполне обычная женская реакция. Вряд ли ей нужен рядом убогий невротик, разве что для проливания над его судьбой слез. Северус терпеть не мог, когда его жалели, да и на первое тоже был не согласен.
После одной, особенно измотавшей его ночи, он вышел к завтраку пошатываясь, почти обезумевший от какофонии, царившей в голове. Хельга, сидевшая напротив и, вне всякого сомнения, прекрасно отдохнувшая даже для столь раннего часа, весело переговаривалась с Годриком, смеялась над шутками Гермионы. Внутри него словно лопнул мыльный пузырь; он зло накричал на на ничего не понимавшую девушку и выскочил за дверь.
Неизвестно, что там решили трое остальных, но работали они молча: никто не решался заговаривать с ним, хотя он подозревал, что Гермиона обязательно захочет вызвать его на откровенность вечером. Но Северус ошибся: когда он открыл дверь на стук, на пороге стояла Хельга. Изумившись, он не воспротивился тому, что она вошла.
- Что с вами происходит, Салазар? – спросила Хельга, сразу переходя к делу.
Под ее внимательным взглядом Северус не стал лгать:
- Голова болит, - буркнул он неохотно. – А где Ровена? Я ждал, что сестрица явится сама.
- Я подмешала ей вытяжки цветов засони ранней, - Хельга не опустила глаз. – Ровена хотела поговорить с вами, но уж шибко она была сердита. Если же вы и скажете что, то полагается это услышать мне, будь то извинения или объяснения, - тем не менее, она прервала его неначатую речь жестом и продолжала: - Давно болит? Как болит? Садитесь, - последнее звучало почти как приказ.
Северус рукой нашарил стул и сел:
- С тех пор, как меня стукнуло камешком Дунстана, - ему пришлось закусить губу, чтобы не застонать: Хельга преспокойно и даже почти бесцеремонно принялась ощупывать его голову, уделяя особое внимание вискам и месту ранения; тепло ее умелых пальцев приносило пусть и илюзорное, но облегчение. Он собрался с силами и заставил себя рассказывать: - Сначала почти ничего не болело, я слышал лишь легкие шорохи. Постепенно шум усиливался, даже начал беспокоить, а потом вдруг все пропало.
- Когда?
- Примерно с поселением в Хогсмиде. Я решил, что рана зажила и больше не будет беспокоить. Но ошибся. Оно вернулось и еще сильнее, чем раньше, стоило нам взяться за постройку.
Хельга кивнула:
- В висках – сильное биение, затылок горячий. Глаза болят?
- Да.
- Это от недосыпу, - Хельга убрала руки. – Был у нас однажды мужик из деревни, тоже жаловался на звон в ушах. Тому в драке проломили голову, потом с ума сходил от болей. Оффа сварил ему зелье из горькой предгорной ромашки.
Снейп хмыкнул:
- Сама простота, - но попробовать согласился, что ему еще оставалось?
Хельга ушла, пожелав ему выспаться ночью, но он провел изнуряюще долгие часы до утра не сомкнув глаз ни на минуту.
Едва забрезжил серый рассвет, Северус спустился в общую комнату, служившую еще и столовой. Хельга не заставила себя долго ждать.
- Да кончится ночь, - она поставила на стол кубок с дымившимся зельем. – Доброе утро, Салазар.
- Доброе, - проскрипел он, облизав пересохшие губы.
Зелье оказалось горьким и обжигающе горячим, но, пока он пил, Северус не чувствовал ни вкуса, ни боли. Ничего.
Голова не перестала гудеть, чуда не произошло. Ко всему прочему, питье заставило его вспотеть.
Не замечая Хельги, он встал и на нетвердых ногах направился к выходу, думая только о глотке свежего воздуха.
____
Трое остальных нашли его спящим в тени старой сосны. Увидев Северуса лежащим на земле, Гермиона перепугалась и попыталась разбудить его. После того, как у нее не получилось, а также после слов Хельги, убеждавшей оставить Салазара в покое, Гермиона прекратила тормошить спящего, села рядом и закрыла лицо руками.
Определенно, происходившие вещи давно вышли из-под ее контроля. Еще немного – и она сдастся, бросит все и рискнет отправиться назад, полагаясь на судьбу. Здесь она во многом лишь ради Северуса, а тот ведет себя, самое меньшее, странно. То, что Хогвартс вряд ли будет достроен без них, уже казалось ей делом десятым.
Она так устала. Устала... Даже утром у нее нет сил, а ведь надо махать палочкой весь день. Устала... Единственный человек, на чье плечо ей хотелось бы опереться в этом нелегком деле, снова стал холодным и отчужденным. Устала... устала... устала...
Через какое-то время под кроной старой сосны сон нес в заоблачные края двоих людей.
____
Годрик едва успел увернуться, и тяжелый камень лишь чуть задел его, появляясь из воздуха. Рыжебородый смачно ругнулся, но тут же умолк, глядя на Хельгу, сделавшую вид, будто ничего не слышала.
Приближался полдень, и, хотя лето и выдалось не таким жарким, как предыдущее, работать становилось утомительно.
Годрик попросил Хельгу разжечь костер, а сам принялся ощипывать одну из двух уток, подстреленных им утром у озера:
- Все нос воротишь? – добродушно спросил он у девушки, поморщившейся при виде птичьих тушек. – Даже монах наш мясцом не брезгует.
- Только иногда, - упрямо качнула Хельга головой.
- А еще он говорит, что больным да труженникам можно всегда, - Годрик бросил взгляд на спящих. – Тоже скоро будешь с ног валиться.
- Разбудить их? – предпочла заговорить о другом Хельга.
- Не спеши, - усмехнулся Годрик в бороду. – Сами встанут, когда уткой запахнет.
Девушка кивнула и принялась создавать остальную снедь: что-то из овощей, немного сыра. Несмотря ни на что, она тоже устала, поэтому, закончив, села, наблюдая за Годриком, поворачивавшим дичь над костром на вертеле:
- Я думала, что замок – это нечто высокое, а до сих пор мы только копаем.
- Салазар хочет подвалы для того, чтобы варить там свои зелья. Да и укрытием послужат. К тому же, с подземельями мы ведь уже покончили, вся эта груда камней пойдет на стены, - кивнул Годрик на плоды их утренней работы. – Я готов побиться об заклад, что это будет неприступнейшая из крепостей.
- А что означает «хогвартс», Годрик? – спросила Хельга, подбирая под себя ноги.
- Понятия не имею, - пожал тот плечами. – Кажется, так назывался родной дом Ровены или что-то в этом роде. Она и Салазар часто его поминают.
- Ровена признавалась, что хотела бы дать замку это имя. Теперь понимаю, ведь ей хочется чувствовать там себя, словно дома.
Годрик вытер пот рукавом, после чего попробовал готовность утки ножом:
- Да пусть зовет, как хочет. Равных нашему замку все равно не будет на всем свете.
Хельга ничего не ответила, только устало прикрыла глаза.
____
Северусу казалось, что он лежит в высокой густой траве, и легкий ветер ласкает его лицо. Он открыл глаза, увидел проплывавшие над ним облака, и долго не мог решить, сон это или явь. Глубокая синь неба манила и обволакивала, казалась волнами безбрежного безмятежного океана.
Несколько раз с силой зажмурившись, он решил, что не спит, и приподнялся на локте, точнее, заставил себя сделать это.
Она лежала рядом. Строгая даже во сне. Но из-под головного покрывала выбилось несколько буйных каштановых прядок, придавая этой женщине сходство с его Гермионой.
Его губы дрогнули, с них сорвалось ее имя, а рука потянулась к щеке – погладить, приласкать, стереть с ее лица так не шедшее ему выражение...
- Салазар! – раздался в этот момент возглас Годрика, заставив Северуса замереть. – Идите утку есть, иначе вам ничего не достанется, засони!
Испытывая огромное разочарование, он сел и только тут понял, что головная боль, изводившая его, исчезла. В ушах ничего не шуршало и не свистело. Ошеломленный, Снейп нашел глазами Хельгу. Та сидела у костра неподалеку вместе с Годриком. Ответив на его взгляд улыбкой, она тут же потупилась.
В этот момент проснулась Гермиона, немедленно пожелавшая знать, почему никто не разбудил ее.
Годрик пожал плечами, Хельга улыбнулась, а Северус, все еще сидевший рядом, ответил:
- Ты отдохнула, и это главное. Впереди у нас еще много работы...
____
- ...и долгая ночь, - добавил он вечером, обнимая ее в спальне. – Я безумно скучал.
- Я тоже. Но была настолько уставшей... Северус, что происходит с нами?
- Великие дела требуют своих жертв. Но на некоторые жертвы я просто не согласен. Хогвартс не стоит всего этого.
- Мы просто взялись за дело чересчур рьяно, сделали резкий старт и теперь расплачиваемся за последствия, - Гермиона положила голову ему на плечо и позволила его рукам ласкать себя. – Я не хочу снова спать одна, Северус.
- Спать? Кто тут заговаривает про спать? – его голос неожиданно охрип. – Разве вы не выспались сегодня, мисс Грейнджер? У нас впереди – долгая ночь, и я настаиваю на том, чтобы провести ее вместе.
____
К завтраку он спустился неторопливо, двигаясь с ленцой и все еще чувствуя блаженную расслабленность во всем теле. Безусловно, это была одна из лучших ночей в его жизни. Оставить сейчас жаркую постель Гермионы стоило Северусу немалых усилий.
Хельга уже ждала и спокойно поприветствовала его:
- Да кончится ночь. Доброе утро, Салазар.
И опять перед ним очутилась порция вчерашнего зелья. Но теперь Снейп выпил его едва ли не со счастливой улыбкой, искренне поблагодарив потом Хельгу:
- Я и думать не думал, что столь простое зелье окажется способным помочь.
- Простые вещи тем и сложны, что никто про них не думает, - она хотела заняться завтраком, но Северус остановил ее:
- И за то, что тогда накричал на тебя... Тоже хочу попросить прощения.
Хельга застенчиво вспыхнула, но нашла силы улыбнуться:
- Это же не вы кричали, Салазар, а боль ваша. Пустяки. Тем более, кто ж на прозвание хохотушкой-то обижаться станет? Забудем про это.
Он медленно кивнул:
- Хорошо. А зелье я теперь сам смогу готовить...
- Вот еще придумали! – перебила Хельга сердито. – Мне не в тягость, а вам еще готовить ту клейкую гадость, которую мы замешиваем в скрепляющий раствор. И не смейте возражать!
Снейп фыркнул:
- Будь по-твоему. Но Ровена ничего не должна знать.
- Вы очень любите ее, - спокойно заключила Хельга, заставив Северуса вздрогнуть.
- Поче... С чего ты взяла?
- Я тоже люблю ее как сестру, - продолжила свою мысль девушка, доставая из печи свежий хлеб, - и тоже меньше всего на свете хотела бы пугать или беспокоить Ровену.
Северус криво усмехнулся – на большее он был сейчас не способен.
- К тому же, она так устает, бедняжка. На ней ведь лица нет, - добавила Хельга, оборачиваясь затем на шаги Гермионы, как раз входившей в комнату, и слова приветствия застряли у нее в горле.
Гермиона выглядела посвежевшей, широко и радостно улыбалась, и казалось, готова была взлететь.
- Доброе утро, Хельга, - почти пропела она. – Доброе утро, Салазар, - ее пальчики незаметно пощекотали его ладонь. – Я ужасно проголодалась.
Хельга поставила на стол кувшин с молоком, с удивленным недоверием продолжая рассматривать цветущую Ровену.
- Сон на свежем воздухе пошел мне впрок. Да и ночью... я замечательно отдохнула, - Северус поперхнулся молоком и закашлялся. – Надеюсь, что теперь работа пойдет веселее, - заметила Гермиона, хлопая Снейпа по спине. – Правда, Салазар? Вижу, что вы уже помирились с Хельгой. Годрик что-то мешкает сегодня. Ну же, замок сам по себе не построится!
____
Северусу казалось, что он видит место стройки впервые. По сути дела, так оно и было: первый раз он пришел сюда без головной боли, затуманивавшей все и вся.
Подземелья уже были закончены, и он спустился туда по неширокой каменной лестнице. Все было примерно таким, как он помнил. Гермиона постаралась, досконально воспроизводя его рисунок. Размер камней, плиты пола, строгие колонны... Северус провел рукой по стене, ощущая струившуюся под пальцами магическую энергию. А ведь он никогда не подозревал, что секрет огромного содержания волшебства в Хогвартсе был в том, что до последнего камешка тот был создан из мысли и магии Основателей. И то, что он всегда чувствовал себя в подземельях, как дома... Ведь она строила все это для него, вкладывая душу в свое творение, желая, чтобы ему понравилось.
- Я вел себя как идиот, - пробормотал он, обещая сам себе, что теперь все будет по-другому.
____
Тем временем наверху Гермиона развила кипучую деятельность. Хельга и Годрик едва поспевали за ее указаниями. Сама она занималась настиланием полов в Большом Зале. Создав одну за другой с десяток каменных плит, Гермиона вдруг решила попробовать, а не получится ли у нее, как у Дунстана, воспроизведение нескольких плит сразу? И изумлению ее не было предела, когда задуманное удалось – легко и просто, будто раньше не приходилось ей мучаться над каждым камнем.
- Это нечто невероятное, - поделилась она с подошедшим Северусом. – Энергия во мне бьет ключом. Кажется, я могу горы своротить.
Он тихо засмеялся и, убедившись, что их не видят ни Годрик, ни Хельга, привлек к себе Гермиону, нежно покрывая поцелуями ее шею:
- Ничего не имею против столь приятного восполнения сил... Подумать только, Хогвартс, построенный на энергетике... страсти! – он легко фыркнул. – Знали бы вы, мисс Грейнджер, сколько парочек мне приходилось гонять тут ночами! Теперь я понимаю, почему. От этих стен веет отнюдь не жаждой познаний.
Гермиона кусала губы во время этой речи, чтобы не рассмеяться или – с большей вероятностью – чтобы сдержать рвавшиеся у нее постанывания. Неужели она настолько соскучилась, что готова отдаться ему прямо здесь и сейчас? Если бы кто их увидел...
А вот этого только и не хватало.
Гермиона резко отстранилась и привела одежду в порядок:
- Это было бы дурным примером, Салазар, - а шепотом добавила: - Я буду ждать тебя ночью, Северус.
- Непременно, - ухмыльнулся он.
_____
Когда все четверо собрались на обед, Снейп заметил, что, раз подвалы готовы, он устроит там лабораторию:
- Тогда нам не придется каждый день таскать с собой бадью с зельем.
Остальные согласились.
Пока Хельга готовила стол, Годрик отправился к озеру, чтобы напоить лошадей. Стоял жаркий день, и забота о животных входила в добровольно взятые на себя обязанности корнуолльца.
Однако вернулся Годрик неожиданно быстро. Скатившись с седла, он взволнованно позвал остальных, чтобы взглянули на его находку.
Подойдя к берегу, они увидели, что на мелководье, покачиваясь на спокойных водах, лежит труп человека, одетого в зеленовато-коричневый балахон.
Друид с разодранным и обглоданным рыбами горлом тоже был бородат, но во всем остальном ничем не напоминал их старого знакомого.
Глава 2. Перо Жар-Птицы
Красным хвостом взмахнула
Дивная птица,
Порождая ужасные всполохи.
Из сказок Барда Биддла
Лето подходило к концу.
Постройка была еще далека от завершения, но даже сейчас в ней угадывались знакомые черты. Были закончены остов основного здания, несколько башен и въездные ворота. Оставалась лишь отделка помещений.
За все это время Гермиона так ничего и не придумала по поводу константы. В один прекрасный день Северус заявил, что берется изобрести новое зелье – на Крепкоклеящее становилось все труднее доставать ингредиенты. Проведя безвылазно несколько дней в лаборатории, он сообщил, что нашел подходящую формулу с менее дорогим и более доступным составом.
Хельгу теперь никуда не отпускали одну, а на ночь дом в Хогсмиде обязательно защищался сильнейшими охранными чарами. С тех пор, как они нашли на озере мертвого друида, Хельга почти перестала смеяться. Выглядела девушка грустной и часто задумчиво хмурилась. Каждое утро она неизменно подносила Северусу кубок с зельем, да и работала по-прежнему старательно и усердно, но, определенно, перестала быть прежней Хельгой – смешливой и разговорчивой.
Северуса с Гермионой можно было бы назвать счастливыми, если бы не многие «но», омрачавшие их существование. Сама необходимость скрывать свои отношения казалась тяжкой повинностью. Наличие в Хогсмиде священника, строго следившего за соблюдением моральных норм, установленных церковью, связывало их по рукам и ногам.
Несмотря на все свое благодушие, падре Клаудио оказался ревностным блюстителем буквы правил, обязательных для выполнения каждым членом общины. Например, однажды он застал обнимающуюся парочку, причем парень с девушкой приходились друг другу кумом и кумой. Об этом случае узнали все во время следующей же мессы. Гермиона не видела за парочкой никакой вины, но оказалось, что в глазах церкви те совершили великий грех, поправ узы, которыми их связала святая церемония кумовства.
- Вы – больше, чем кровная родня, - клеймил бойкую кумушку монах. – Попирающие кровные узы подобны животным, а вас Господь наградил разумом. Он благословил вас, поставив над вами свою святую церковь, которую вы оскорбили похотью, не свойственной неразумным животным. На ваши головы падет ужасная кара, ибо Всевышний вездесущ. Покаяние!.. Покайтесь и примите наказание с понуренной головой. Здесь, перед вашими братьями и сестрами, я налагаю на вас сию епитимью: десять лет поста, не сметь носить ничего богаче рубища и отказаться от всех личных накоплений. Господь добр и простит вам грехи ваши.
Уже на улице Северус тихо присвистнул:
- Десять лет в рубище! На кузенов, приживших троих детей, он почти не рассердился – всего пара лет нестрогого поста.
- Я предупреждала тебя, - так же тихо ответила Гермиона. – Попробуй возрази, и будешь объявлен еретиком.
Северус негромко, но с жаром выругался.
- «Площадная брань – полгода строгого поста», - усмехнулась она. – Не шуми так, братец. Просто не дай им повода подозревать нас.
- Вы – просто кладезь здравого смысла, сестрица, - отвесил он ей театральный поклон. – Как ты думаешь, скоро мы сможем убраться из Хогсмида и переселиться в замок?
Гермиона на миг задумалась:
- По сути дела, крыша над головой там уже есть, равно как и двери. Если сосредоточиться только на обустройстве некоторых жилых помещений, то уже по осени можно будет устроить новоселье.
- Просто превосходно, - криво ухмыльнулся Снейп. – Никогда не горел большим желанием жить в Хогвартсе.
_____
Годрик решил устроиться наверху башни, позднее получившей его имя. Произошло это после того, как Северус заявил:
- Нам нужен внимательный дозорный. Вон с той башни открывается великолепный вид вокруг.
Гермиона помнила эту комнату: еще бы ей не помнить ее, ведь в общей гостиной факультета она провела бессчетное количество часов. Оказывается, здесь жил сам Гриффиндор.
Хельге понравились комнаты недалеко от кухни.
Сама Гермиона «выбрала» башню Рейвенкло, с сожалением думая о том, насколько далеко та находится от подземелий.
Выбор Салазара безмерно удивил Годрика и Хельгу.
- Там же темно, - сказал Годрик.
- И холодно, - добавила Хельга.
- Если что-нибудь взорвется, то замку ничего не угрожает. За лабораторией нужен глаз да глаз, - пожал плечами Снейп. – К тому же, иногда я собираюсь вылезать на поверхность, - мрачно пошутил он, думая о том, сколько коридоров ему предстоит пройти на пути к башне Рейвенкло.
Но вечером, когда они собрались, нет, не в Большом Зале – тот еще только предстояло превратить в общую комнату, способную вместить всех обитателей Хогвартса, а в обширной кухне замка, Северуса вдруг осенило.
- Камин, - только и сказал он Гермионе, улучив минутку.
- Ты знаешь, как они работают? – встрепенулась та.
- Конечно, - усмехнулся Снейп. – В свое время приходилось модифицировать отдельные ветки каминной сети для того, чтобы сбить с толку преследователей из Аврората.
- Передвижение все равно можно было обнаружить, мне Рон говорил, - невесело вздохнула она.
- Естественно, - согласился Снейп. – Но на это уходило больше времени, чем обычно, что давало существенную фору в некоторых случаях. Соединим наши комнаты. Готовить Летучий Порох не умеет только ленивый.
- Учебник по Высшим Зельям, страница четыреста восемьдесят шесть: «солидифицированный осадок растолочь и просеять», не так ли, профессор?
- У вас не голова, а архивный склад, мисс Грейнджер. Точно так, ингредиенты – один проще другого. Попрошу Годрика при случае достать запас рога единорога на полгода.
_____
Годрик собирался в дорогу.
Вообще-то он планировал навестить свой дом, но Снейп очень сильно сомневался, что корнуоллец туда доберется: ведь лежал через столицу, где тот неизменно захотел бы навестить короля, да и сезон охоты уже наступил. Аппарировать Годрик с грехом пополам научился, но мог преодолеть таким образом не больше сотни ярдов. Говорить об аппарации на самый юг острова было еще слишком рано.
- Не лопни на пирах, - напутствовал его Снейп.
- И возвращайтесь поскорее, - попросила Хельга.
- Мы будем ждать, - добавила Гермиона.
Годрик кивнул, махнул рукой на прощание и стукнул коня пятками по бокам.
Без раскатистого смеха Годрика замок казался опустевшим и слишком большим для троих.
_____
Прочертив ночное небо ярким пятном, комета появилась там, как только на деревьях начали желтеть листья. Ее вид посеял панику среди магглов. Большинство считали ее предвестником конца света. Остальные – знаком приближавшихся ужасных несчастий*.
Король был одним из немногих, кому было наплевать.
Этельред смеялся и шутил, являя собой пример веселья и беспечности. Все вокруг считали, что приезд Годрика благоприятно сказывается на настроении Его Величества. Мать короля не так давно основала еще одно аббатство и в столицу наведывалась редко. К тому же, сын однажды уже дал ей понять, что больше не потерпит вмешательства в свои дела. Двор почти все время теперь проводил в охотничьих забавах. Годрик тоже был счастлив рядом с другом, разделявшим его пристрастия. Правда, все больше ему хотелось, чтобы вокруг крутилось поменьше свиты.
Их практически никогда не оставляли наедине. И вскоре Годрик начал замечать, что даже всем шуткам и прибауткам короля не скрыть явного желания Этти поговорить с ним о чем-то серьезном и без свидетелей. Человеку, который уже умел понимать другого без слов, несколько случайно пойманных взглядов говорили об этом более чем красноречиво.
Однажды, когда они преследовали крупного самца оленя, конь Этельреда вдруг захромал, и король начал отставать от других охотников, чересчур увлеченных погоней. Рядом остался только Годрик, предложивший другу свою помощь.
- Ничего страшного, - король спешился и принялся осматривать одну за другой подковы коня. – Острый камешек попал, не иначе, - он вытащил нож и избавился от помехи.
- Мы отстали, мой король, - негромко заметил Годрик.
Этельред поднял глаза:
- Превосходно. Мне все равно расхотелось охотиться. Подождем здесь?
- Как тебе будет угодно.
- Да, и прекрати называть меня «мой король». Ты же не лизоблюд из приставленных ко мне маменькой. Хотя бы пока нас никто не слышит. У тебя есть чем перекусить?
Они уселись на земле. Годрик вытащил из седельной сумы хлеб и кусок вяленого мяса, Этельред добавил к трапезе мех с вином. Какое-то время они ели молча, передавая друг другу вино и вытирая бороды тыльной стороной ладони.
- Годрик, ты – колдун? – неожиданно спросил вдруг король.
Гриффиндор замер в изумлении. Этельред смотрел на него затаив дыхание, а в его взгляде читалась искренняя заинтересованность. Он даже чуть приоткрыл рот, напоминая большого ребенка. Годрик почувствовал себя отвратительно, вынужденный солгать:
- Нет, конечно же нет. С чего ты взял?
Этельред тряхнул головой и усмехнулся:
- И правда, с чего? Все это – россказни одной старой ведьмы, - его разочарование было очевидным.
- Твоя мать – ведьма?! – ахнул Годрик, вызвав у короля хохот.
- Нет, она – просто выжившая из ума старуха, - поведал тот, отсмеявшись. Потом он снова стал серьезным: - Колдунов не существует, Годрик, - в его голосе послышалась печаль.
Годрику очень хотелось вытащить волшебную палочку и показать, на что он способен, но его остановила мысль, что отношение его друга-маггла к «Годрику» и к «Годрику-колдуну» будет разительно отличаться. Ему слишком нравилось общество Этти, чтобы рисковать. Гриффиндор шумно вздохнул, проклиная про себя все на свете.
Неподалеку послышалось пение рога, и вскоре их снова окружала многочисленная свита. Король по-прежнему казался веселым, но Годрик не мог отделаться от ощущения, что тот нервничает. А когда вечером в пиршественном зале открылись двери и герольд объявил о прибытии матери Его Королевского Величества, отчасти догадался о причинах поведения Этельреда.
Эльфрида, одетая с головы до пят в черное, с недовольной гримасой на лице оглядела пирующих, на миг задержав взгляд на Годрике, сидевшем по правую руку от короля.
Этельред вскочил и торопливо направился в ее сторону.
- Матушка! – воскликнул он. – Я уже и не чаял сегодня увидеть вас, - легко поклонившись, король предложил Эльфриде руку, на которую та незамедлительно оперлась, позволив проводить себя к почетному месту за столом – слева от Этельреда.
Стоило ей сесть, как король щелкнул пальцами, требуя сладкого вина:
- Ваше любимое, - протянул он матери богато украшенный кубок.
Та приняла вино, и выражение ее лица чуть смягчилось:
- Я рада, сын мой, что вы послали за мной. Хотя и отошла я от дел и земной суеты, но раз вам угодны советы вашей старой матери, ничто не задержит меня в пути, - Эльфрида пригубила кубок, посмаковала вино. Взгляд ее встретился со взглядом Годрика, смотревшего на нее через плечо Этельреда.
Годрик подумал, что пришло время снова уносить ноги. Вон как старуха побелела от злости при при взгляде на него. Не стоит подводить Этти. Странно только, что тот не предупредил его о приезде своей матери.
- Матушка! – вдруг воскликнул Этельред дрожащим голосом.
Эльфрида уронила кубок, вино темной лужей разлилось по льняной скатерти. Бледная, как полотно, старуха задыхалась. Ее пальцы судорожно сжимали край стола.
Многие повскакивали со своих мест, Эльфриду окружили дамы, король взволнованно говорил что-то об усталости с дороги, о том, что совсем она себя не бережет...
Ночью Эльфрида скончалась.
_____
- Я задержался ненадолго. Этти выглядел расстроенным. Но, Салазар... я почти уверен в том, что в вине что-то было, - Годрик удрученно покачал головой.
Снейп молча выслушал весь рассказ корнуолльца, ловя себя на мысли, что Годрик, оказывается, далеко не идиот.
- Вне всякого сомнения, - отозвался он наконец. – Наверняка старуха нажила себе немало врагов.
Годрик поджал губы, с шумом втягивая воздух через нос.
- Пожалуй что так, - признал он минутой позже. Думать о том, что его друг был как-то причастен к смерти матери, ему не хотелось. – Я обещал навестить его по весне.
Снейп кивнул, спрашивая затем, не забыл ли Годрик привезти рог единорога.
А в небе разгоралась рубиновым мазком яркая комета.
_____
- Скверные нас ожидают времена, дочь моя, - падре Клаудио близоруко прищурился, глядя на ночной небосклон. – Скверные.
Он и Гермиона стояли на верхней площадке Астрономической башни. Осенняя ночь была холодной, но безветренной. Гермиона куталась в теплую мантию, монах же, казалось, не чувствовал холода в своем тонком шерстяном балахоне.
- Это знамение, падре? – спросила она с легчайшим налетом иронии.
- Я не верю в Апокалипсис, - спокойно улыбнулся он. – По крайней мере, не сейчас.
- Вы не верите в предсказания? – брови Гермионы слегка приподнялись.
- Отрицание предсказаний тоже является своего рода негативным предсказанием, дочь моя, - он снова взглянул на комету. – Мы живем в трудные времена, хоть со знамениями, хоть без оных. Я многое повидал на своем веку и чую, что настает скверная пора. А Огненный Меч лишь подтверждает это, - падре Клаудио помолчал, а потом сменил тему. – Мне очень понравился ваш замок. И я рад, что вы зовете меня обучать латыни тех, кто будет здесь в ученичестве.
Гермиона улыбнулась:
- Можно задать вам один вопрос, святой отец? Почему вы освободили от поста женщину, живущую со своим кузеном?
Монах опустил голову:
- Дети не виноваты в грехах отцов... Она носит четвертого, - он взглянул на Гермиону из-под густых бровей. – Я – лицемер?
- Нет. Вы очень добры, святой отец.
Он усмехнулся:
- Я чересчур мягкотел, дочь моя. Но ведь все вы – дети мне, не могу я долго сердиться ни на кого. Его длань на мне, и знаю, что это Он ведет меня.
Падре Клаудио еще раз обернулся на Огненный Меч, пробормотав:
- Скверные времена, скверные...
______
Северус, как и обещал, соединил камины их комнат, и теперь Гермиона могла проводить у него все вечера без боязни быть замеченной. Сейчас она разглядывала Северуса, сидевшего в высоком удобном кресле. Он был одет в темно-зеленую мантию и совершенно не походил на их бывшего профессора зельеварения. Гермиона давно привыкла к его бородке и даже считала, что скорее испугается, если ему вдруг взбредет в голову побриться.
Северус, заметив ее внимание, оторвался от пергамента с рассчетами:
- Твоя идея со Следящими чарами тоже ведет в никуда, взгляни сама.
Гермиона нахмурилась:
- И почему я не поинтересовалась в свое время, каким же образом имена всех магов по рождении попадают в списки Хогвартса? Как теперь прикажете искать всех учеников?
Он пожал плечами:
- Придется пока ограничиться теми, что ищут нас сами, - а затем добавил: - Иди ко мне.
Но стоило Гермионе расположиться у него на коленях, как ее осенила новая идея:
- При родах обычно происходит выброс энергии огромной силы. Мы могли бы регистрировать его. Могли бы?
- Я – не Министерство Магии, мисс Грейнджер. И у нас нет сотни сотрудников для наблюдения за всеми городами и весями, - он уже успел расстегнуть верхние пуговицы кафтана и выглядел раздраженным. – Скажите еще, что новорожденные маги кричат по-другому. Кстати, у маггловских женщин никакого выброса энергии не бывает. Интересно, как быть в этом случае с книгой?
Но Гермиона вдруг перебила его:
- А ведь правда! Молли говорила, что у них была родовая книга или что-то в этом духе, заколдованная таким образом, что новые имена в ней появлялись сами собой. Она объясняла, что это очень древняя магия, и что большинство старых семей имеют подобные книги. Может, у Годрика тоже такая есть. Северус, ты гений! – она чмокнула его в нос и, вскочив, принялась взволнованно описывать круги по комнате.
Снейп молча застегнулся.
_____
Хельга спала, и сквозь сон ей слышалась песня. Чарующая мелодия проникала в самое сердце, заставляя дрожать в непонятном томлении. Девушка всхлипнула и села, просыпаясь
Темная осенняя ночь только начиналась, но обитатели замка рано отправлялись на покой. Хельга уже успела задремать, когда пение разбудило ее.
«Лиитэ», - горячим маревом проплыло в голове девушки.
Хельга откинула одеяло, спустила босые ноги на пол. Потом медленно подошла к окну, распахнула створки, впуская в комнату студеный ночной воздух.
Пение теперь слышалось со всей ясностью. Русалка звала ее.
Почти не соображая, что делает, Хельга выскользнула из комнаты. Холода она не чувствовала, хотя была одета лишь в тонкую рубашку.
Открыв тяжелый засов, она очутилась за стенами замка, и ноги сами понесли ее к озеру. Сухая трава шелестела от несильных порывов ветра, и Хельге в этом звуке чудился шепот, будто кто-то невидимый хотел предостеречь ее о чем-то. Но она все шла и шла вперед, не в силах противиться зову Лиитэ.
Русалка сидела на стволе дерева, поваленного молнией во время последней грозы. Заслышав легкие шаги Хельги, Лиитэ обернулась.
Хельга остановилась, и некоторое время они разглядывали друг друга.
Водяная дева казалась изможденной, ее длинные светлые волосы были спутаны и тусклы, кожа, и без того бледная, приобрела сероватый оттенок. Лиитэ сильно похудела, а места, покрытые чешуей, выглядели склизко-синюшными, как брюхо дохлой рыбы. Однако она мелодично засмеялась, завидев Хельгу.
- Лиитэ, - выдохнула та. – Что ты здесь делаешь?
- Я ушла от своих, - обнажая острые зубки в улыбке, поведала русалка.
- Почему? – Хельга подошла ближе, но так и не решилась дотронуться до Лиитэ.
- Тебя искала, - та поболтала ногами в воде. – Я была на мельнице, но хвостатые рассказали, что вы уже ушли. По рекам путь дольше, чем по земле. А я не могу долго по земле...
- Ты мерзнешь, - Хельга коснулась дрожавшими пальцами плеча Лиитэ.
Та вздрогнула и пристально посмотрела на Хельгу. Гримаска наивности и беспечности медленно исчезла с ее лица.
- Эль’а, - произнесла она еле слышно. – Мне было плохо одной. Хвостатые не любят нас. Маги тоже злые, могут сделать больно. Другие... без магии, - она сглотнула, - ловят нас сетями, а еще у них есть острое железо. Иди ко мне, нам будет хорошо вместе, - ее голос смягчился, стал сладким, чарующим. – Уйдем далеко, всегда вместе, никто не сможет разлучить нас...
Хельга не замечала, что Лиитэ отступает назад, к озеру. На негнущихся ногах она следовала за русалкой, манившей ее за собой:
- Нам будет хорошо вместе. Ты и я. Забудь обо всем, иди за мной. Никто больше не разлучит нас. Подойди ближе, я так скучала. Иди ко мне...
От ледяной воды по телу пошли судороги, дыхание прерывалось, но Хельга шла, зачарованная, вслед за русалкой.
- Мы будем счастливы, счастливы... счастливы... – звучал в ее ушах напевный зов.
Сделав еще шаг, Хельга с головой погрузилась в темную неподвижную воду.
__________
* В хрониках встречается описание яркой кометы, появившейся в небе осенью 999 года. Имевшая необычайно длинный хвост, она получила прозвище «Огненный Меч», и, по мнению очевидцев, предвещала несчастья, вплоть до Апокалипсиса.
Глава 3. Кэто
глава посвящается трем Музам *а хохма – SeverInnk-e*
Тень, простершая ночные крылья
Над твоей головой.
Из сказок барда Биддла
Не в силах сопротивляться русалочьему зову, девушка не барахталась и медленно пошла ко дну. Песня Лиитэ, слышимая даже под водой, полностью парализовала волю Хельги. Последняя попытка вздохнуть – и в ее легкие хлынула ледяная вода.
Но в этот момент чья-то рука крепко вцепилась в длинную косу, вытягивая Хельгу на поверхность. Но девушка уже потеряла сознание и не видела того, что произошло позднее.
С диким воплем русалка выпрыгнула из воды, вцепляясь в человека, отнимающего у нее жертву. Но тот со всей силы ударил терзавшую его фурию локтем в живот, а потом – кулаком в лицо. Русалка взвизгнула, шлепнулась в воду, но тут же снова вскочила с намерением нападать. Однако прежде, чем она сделала это, новый удар заставил ее упасть навзничь. Проворно перевернувшись, русалка взмахнула перепончатыми лапами и исчезла в глубине.
- И не возвращайся больше! – погрозил ей вслед кулаком человек.
После этого он нагнулся, подхватил Хельгу на руки и так быстро, как только мог, поспешил к замку. Двери оказались приоткрытыми, и он кое-как протиснулся в них со своей ношей, помогая себе ногой.
- Эй! Кто-нибудь! – эхом разнесся по замку его голос, усиленный охранными чарами, распознававшими любое вторжение.
Первым в холле появился Годрик. Он был в полурасстегнутой простой рубахе и легких штанах, и в одной руке сжимал меч, в другой – палочку. Всклокоченные волосы и помятое лицо выдавали тот факт, что корнуоллец видел уже десятый сон, когда его подняли с постели.
Миг спустя сюда же с глухим хлопком аппарировал Снейп, тоже с палочкой наготове. Замок еще не был защищен антиаппарационными чарами, но пользовались они этим лишь в исключительных случаях. Хотя Северус и старался сохранять невозмутимое выражение лица, он был удивлен открывшейся ему картиной ничуть не меньше Годрика.
Перед ними, прислонившись спиной к стене, стоял знакомый друид, державший на руках мокрую Хельгу. С его одежды тоже струйками стекала вода, образуя лужи на полу. Перепачканный грязью с головы до ног, незваный гость мрачно смотрел на них исподлобья, не обращая внимания на то, что из его расцарапанной щеки течет кровь.
- Помогите же ей, - вдруг хрипло сказал он, заставив обоих волшебников вздрогнуть.
В этот момент в холле появилась Гермиона. Издав неразборчивое восклицание, она бросилась к Хельге, а убедившись, что девушка жива, сделала попытку взять ее на руки. Но, предугадав ее намерение, друид буркнул:
- Куда нести? – и пошел вслед за Гермионой, указывавшей дорогу, даже не удостоив взглядом Годрика и Северуса.
Спустя некоторое время друид вернулся. Годрик решительно загородил ему дорогу:
- Куда это ты собрался?
Друид что-то фыркнул, прислонился к стене и скрестил руки на груди.
- Я никуда не уйду, - заявил он. – Пока не узнаю, что с ней.
После этого он сделал вид, что совершенно не замечает направленного в его сторону оружия.
Гермиона заставила себя ждать. Снова появившись в холле, она приблизилась к Северусу и мягко опустила его руку, сжимавшую волшебную палочку. Все это время Гермиона неотрывно смотрела на друида.
- Он спас Хельге жизнь, - тихо проговорила она с оттенком удивления.
Снейп быстро перевел взгляд с Гермионы на их странного гостя:
- Хельга… обязана ему жизнью? – спросил он резко.
Друид криво усмехнулся, а по лицу его было заметно, что он что-то подсчитывает. Затем он прищурился и с неприятной ухмылкой сказал:
- Долг Жизни, не так ли? Ведь это означает - по законам магов – что жизнь Хельги принадлежит мне?
В тот же миг к его горлу оказалась приставлена палочка Снейпа, шипевшего:
- Только посмей!.. Слышишь, ты?..
Гермиона и Годрик пытались оттащить его от вжимавшегося в стену друида. Когда им это отчасти удалось, спаситель Хельги облизал сухие губы и обратился к Гермионе:
- Мы можем поговорить наедине? Вы кажетесь тут самой благоразумной, - что снова спровоцировало Северуса, вновь попытавшегося проткнуть его палочкой.
Применять любые заклинания Снейп явно боялся, опасаясь, что заденет Годрика и Гермиону, стоявших между ним и незнакомцем. Друид не предпринимал никаких попыток ни к бегству, ни к нападению. Когда Снейп немного успокоился, спаситель Хельги снова обратился к Гермионе, повторяя свою просьбу о нескольких словах наедине.
Гермиона взглядом осадила своих защитников и ответила друиду:
- Хорошо, - а сама достала палочку, показывая, что тоже способна постоять за себя.
Северус и Годрик без большой охоты остались в холле, в то время как Гермиона направилась вместе с друидом в сторону кухни.
В обширном помещении было тепло. Огонь в огромном камине давно прогорел, но в темноте виднелось несколько еще красневших угольков. Гермиона зажгла масляную лампу и обошла стол, встав так, чтобы между ней и друидом была преграда в виде столешницы. Но тот остановился почти у самых дверей, в тени, так, что Гермиона с трудом могла различать его лицо.
- Что с Хельгой? – спросил он немного нервно.
- Спит, - ответила Гермиона. – Скоро будет совершенно здорова.
Он сипло выдохнул сквозь зубы:
- Кто вы ей?
Гермиона слегка удивилась:
- Хельге? Она мне как младшая сестра.
- Тогда… - он говорил так, словно это давалось ему с трудом. – Вы ведь признаете, что ее жизнь принадлежит мне?
- Чего вы хотите? – Гермиона крепко сжала палочку, хотя и не подняла ее.
- Хочу, чтобы Хельга стала моей женой.
Гермиона замерла, не веря своим ушам:
- Что?.. Но… - бормотала она, пытаясь сформулировать отказ. Идея казалась несколько абсурдной даже для этого времени, когда за женщин часто решали их родители или опекуны. Гермиона уцепилась за эту мысль, как за спасительную соломинку: - Стоит прежде спросить саму Хельгу. Уверена, что она откажет.
- Убедите ее.
- А если она скажет «нет»?
- На «нет» и суда нет, - усмехнулся он. – Теперь я уйду, но завтра вернусь за ответом, - с этими словами друид спокойно повернулся к дверям.
Гермиона вышла в холл вслед за ним. Должно быть, выглядела она настолько ошарашенной, что Годрик и Северус, уставившись на нее, не сразу сообразили, что их гость беспрепятственно исчез.
- Что случилось? – первым обрел дар речи Северус. – Что он сказал, этот мешок драконьего навоза?
- Он попросил руки Хельги, - ответила Гермиона машинально.
- Я убью его! – воскликнул Годрик, рывком поднимая меч.
Северус же застыл как Гермиона незадолго до этого. Потом он медленно покачал головой:
- Я бы и сам убил его, да ничего хорошего не получится, если мы отправим на тот свет спасителя Хельги. Нельзя платить смертью Долг Жизни, это принесет только несчастья на наши головы.
- Он согласен ждать ответа Хельги, - добавила Гермиона поспешно.
- Тогда подождем и мы, - заключил Снейп, постукивая палочкой о раскрытую ладонь.
С кончика волшебного артефакта срывались бледно-зеленые искры.
_____
Гермиона провела остаток ночи у постели Хельги, задремав лишь под утро. Проснувшись, она увидела, что уже рассвело. Хельга вначале показалась ей спящей, но, встав и потянувшись, Гермиона заметила, что глаза у той открыты.
Девушка молча смотрела в потолок, и от этого зрелища у Гермионы сжалось сердце.
- Хельга, - позвала она, садясь рядом и взяв ладонь подруги в свою. – Как ты себя чувствуешь?
- Хорошо, - ответила та, по-прежнему безучастно глядя в никуда.
Гермиона кусала губы: ей безумно не хотелось взваливать на Хельгу груз новых проблем, в то время как та еще не разобралась со старыми. Хотелось, наоборот, помочь, приободрить, подставить плечо… Но Хельга упорно хранила свои секреты. Как бы Гермионе сейчас пригодилось уметь читать мысли! Но ей оставалось лишь надеяться на женскую интуицию и идти вперед осторожно, словно по шаткому мостику над бездной.
- Что случилось ночью? – спросила она как можно мягче.
Хельга слегка нахмурилась:
- Я помню пронизывающе ледяную воду озера. Лиитэ… - она запнулась, - …хотела утопить меня.
- Лиитэ?
- Водяная дева, - вздохнула Хельга. – Или же она просто не понимала, что я не умею дышать под водой…
- Как же ты очутилась в замке?
Хельга опустила глаза и качнула головой:
- Не помню.
- Нас разбудили посреди ночи… Помнишь того друида, что пытался похитить тебя у аббатства Холи Хилл? Это он принес тебя сюда.
Хельга осталась совершенно спокойной. Казалось, она ничего не слышала и не видела.
Гермиона решилась продолжать. Набрав воздуха в легкие, она сказала:
- Теперь получается, что ты обязана ему жизнью. И он требует тебя в жены, - замолчав, Гермиона стала ждать ответа Хельги, но та все так же смотрела в потолок пустыми глазами.
- Хельга, - Гермиона мягко погладила ее ладонь, - ты вправе просто отказать, и мы не допустим, чтобы он приближался к тебе…
- Спасителю отказывать нельзя, - вдруг перебила ее Хельга. – Мне все равно, - добавила она бесстрастно. – Я соглашусь, если он примет христианство. Да бороду пусть сбреет.
- Э-э-э… - Гермиона не сразу нашлась, что ответить. – Хельга… я не знаю…
Хельга наконец посмотрела на нее и даже сделала попытку улыбнуться:
- Я теперь ничего не боюсь. Не бойся и ты за меня. Раз моя жизнь принадлежит этому человеку, то такова моя судьба. Передай моему суженому, что я согласна стать его женой по христианскому обряду.
_____
Годрик, услышав об условиях Хельги, рассмеялся:
- Умница, девчонка! Да он скорее отгрызет себе правую руку, чем станет послушной овцой нашего пастора. Не по нутру это дело друидам, клянусь бородой Мерлина. Ай да Хельга!
Даже Снейп позволил себе подобие улыбки:
- Посмотрим, что из всего этого выйдет.
Друид появился у дверей ближе к вечеру, когда по-осеннему неяркое солнце клонилось к закату. Гермиона попросила Северуса и Годрика остаться и вышла одна.
Друид чуть склонил голову, приветствуя ее. Его балахон выглядел чище, чем накануне, а царапины на щеке покрылись темной коростой. Привалившись к росшему во дворе дереву, друид с хмурым видом скрестил руки на груди.
- Что ответила Хельга? – бросил он не особенно дружелюбно.
Гермиона заставила его пострадать от неизвестности еще несколько томительных секунд, прежде чем сообщить:
- Она согласилась. С парой условий.
- Каких? – его верхняя губа нервно дернулась, в то время как холодные глаза неотрывно следили за собеседницей.
- Придется принять христианство. И сбрить бороду.
- Сбрить… бороду? – он явно растерялся – настолько, что потерял враз всю самоуверенность.
- А что, против крещения нечего сказать? – Гермиона удивилась его реакции на первый вопрос.
- Да нет, - пробормотал друид, теребя бороду, доходившую ему почти до груди. - Я подозревал, что это станет обязательным условием. Но, - он решительно поднял глаза, - снявши голову, по волосам не плачут. Передайте Хельге, что все будет выполнено. Когда она будет готова к церемонии?
- Дайте ей дня три, чтобы окончательно прийти в себя, - нахмурилась Гермиона, которой совершенно не нравилась вся эта спешка.
- Утром четвертого дня я буду у ворот. И надеюсь, что в этот раз мне не будут тыкать ничем острым в лицо, - не простившись, друид повернулся и быстрым шагом пошел прочь.
_____
В отличие от Гермионы, пролившей за три последовавших дня немало слез, Хельга была пугающе спокойна. Вечером накануне свадьбы она сама наколдовала себе наряд – простое светлое платье.
- «Утро вечера мудреней» - так говорила моя бабка, - даже пыталась успокоить она Гермиону. – Кто знает, чем все обернется при свете дня?
Естественно, ночью Гермиона не смогла заснуть. Северус тоже не спал, хотя и делал вид. Устав лежать без движения, она встала, накинула легкую домашнюю мантию.
- Не уходи, - тут же раздался голос Северуса.
Она села рядом с ним:
- Вот еще придумал! Это мои комнаты, Северус Снейп! – Гермиона говорила полушепотом, пытаясь скрыть нервозность, но он закрыл ей рот ладонью и притянул женщину к себе:
- Гермиона, я тоже переживаю за Хельгу. Хочешь, я встречу этого наглеца Avada Kedavra? У него явно что-то на уме, ведь все это время Хельга нужна была ему живой, понимаешь? Я... она уже давно стала одной из нас, и я не отдам ее без боя. Годрик тоже готов схватиться с ним, но я предпочту сделать это сам.
- Северус... Да, я боюсь. Но ты сам сказал – нельзя платить смертью Долг Жизни. Я не хочу потерять вас всех.
Он зло фыркнул:
- Тогда стоит лишь ему заставить... Нет, пусть только подумает заставить Хельгу страдать, как в тот же момент либо я, либо Годрик превратим его жену в его вдову.
Гермиона не удержалась от усмешки:
- Определенно, это стоило увидеть: Слизерин и Гриффиндор вместе собираются защищать Хаффлпафф!
Он исподлобья взглянул на нее:
- Это не смешно, Ровена.
Гермиона вздохнула и мягко погладила его по щеке, стараясь не заплакать:
- Знаю, Северус. Знаю, что и за меня, и за Годрика ты тоже готов сражаться до последней капли крови. Надеюсь лишь, что в этот раз все обойдется.
_____
Наутро, в день свадьбы, Гермиона спустилась в холл вместе с восходом солнца, втайне надеясь еще и на то, что друид попросту не придет. Но Годрик, стоявший у дверей, сразу оповестил ее:
- Уже явился. Вон, торчит у ворот.
Сам же Гриффиндор напоминал быка, перед которым маячила красная тряпка. Основатель поигрывал с рукояткой висевшего на поясе меча, рассматривая жениха Хельги через приоткрытую дверь.
Гермиона молча улыбнулась Годрику и, собрав всю волю в кулак, шагнула за порог.
Фигура в зеленовато-коричневом одеянии виднелась неподалеку; друид шагал взад-вперед по дорожке, рассматривая что-то у себя под ногами. Он не сразу заметил Гермиону, но стоило ему, заслышав шаги, повернуться в ее сторону, как она застыла, пораженная.
Без всклокоченной бороды он выглядел совсем другим. Темноволосый, светлокожий – Гермиона только сейчас поняла, что он ненамного старше самой Хельги. Застыв на месте, молодой человек уставился на нее знакомыми голубыми глазами и даже сделал попытку улыбнуться.
Ошеломленная Гермиона вдруг подумала, что не знает даже, как его зовут.
- Э-э-э... – не сразу пришла она в себя. – Как хоть по имени-то тебя?
- Кэтовир, - ответил тот почти спокойно. - Хотя некоторым я разрешаю называть себя Кэто, - за этим последовала чуть натянутая улыбка, и Гермиона догадалась, что получает это самое разрешение.
Все заготовленные официально-любезные, но полные горького яда фразы куда-то испарились. Сейчас она чувствовала себя всего лишь как старшая сестра, успокоенная хотя бы тем фактом, что в мужья Хельге достается не старый угрюмый бирюк. Положа руку на сердце, Гермиона не пожелала бы такой судьбы ни сестре, ни дочери, но волшебным миром управляли законы, с которыми приходилось считаться. Даже то, что Северус был прав и с этим Кэто приходилось держать ухо востро, отошло на второй план.
Гермиона заметила, что царапины на щеке друида хотя и поджили, выглядели все равно неважно. У нее тут же появилась догадка о том, почему он попросил у них помощи, а не помог Хельге сам.
- Что ж ты, Кэто, лицо себе не подлечил, прежде чем к венцу идти? – спросила она с налетом иронии.
Тот виновато развел руками:
- Не врачеватель я, не умею...
- А по голове женщин да стариков бить, стало быть, умеешь? – она вытащила палочку. – Не шевелись, не то будет больно.
Испытав удовлетворение при виде его испуганного лица, Гермиона парой взмахов залечила царапины. Кэто удивленно провел рукой по щеке, а потом нашел в себе силы поблагодарить. Еще через миг он смущенно крякнул: по дороге к ним приближался падре Клаудио. Монах взялся обвенчать Хельгу, а до этого - крестить ее суженого.
Присутствовали при проведении обряда только Гермиона, Годрик и Северус. Последний встретил Кэто самым тяжелым из своих взглядов, на что друид ответил презрительной усмешкой.
- Попомни мое слово, - тихо заметил Снейп, глядя на то, как падре Клаудио поливает голову Кэто водой, - этот красавец еще покажет свои клыки.
Позднее он остановил мертвенно-бледную Хельгу, шедшую рука об руку с новоиспеченным супругом:
- Если что - кричи погромче, - и снова обменялся с Кэто убийственными взглядами.
_____
За пиршественным столом, накрытым по такому случаю в пустом и гулком Большом зале, Хельга впервые осмелилась поднять взгляд на человека, с которым ее связал неразрывный обет. Конечно, "пир" - это было громко сказано: наколдованная Ровеной еда не была верхом совершенства, но это никак не объясняло того, что молодой муж почти ничего не ел и сидел с далеко не праздничным видом. Их глаза встретились, и Хельга, вспыхнув, снова потупилась.
Ровена пыталась разговорить остальных, но если бы не Годрик, спевший пару песен, собрание больше напоминало бы похороны, а не свадьбу. Наконец, осушив залпом последний кубок с медовухой, Кэто встал, чуть пошатнувшись, и решительно протянул Хельге руку. Поняв, что все смотрят на нее, она нервно сглотнула, но поднялась и, не оглядываясь, пошла вслед за своим супругом.
Его холодные пальцы жгли ей ладонь. Ног под собой она почти не чувствовала, и неизвестно, как ей удалось дойти до своих комнат, ни разу не споткнувшись. Ни жива ни мертва, Хельга ждала, пока он закроет тяжелую дверь. От мысли о том, что они остаются совершенно одни, ее душа уходила в пятки. Перед глазами плыл туман, и приблизившийся Кэто выглядел неясным пятном. А вот следующий его поступок безмерно удивил Хельгу.
Опустившись на одно колено, Кэто склонил перед ней голову:
- Моя госпожа...
Через миг, придя в себя, Хельга попятилась, отступая, а потом с ногами забралась на неширокое ложе, сжимаясь в комок.
Кэто проводил ее взглядом, а потом поднялся, отошел в противоположный угол и улегся на полу, явно намереваясь там спать. В полумраке сгущавшихся сумерек Хельга едва различала его фигуру и не могла судить, действительно ли глаза того были закрыты. Выждав почти до наступления темноты, она тихо забралась под одеяло, но не могла уснуть очень и очень долго. Человек, в этот день ставший ее мужем, провел всю ночь не шелохнувшись, и только размеренное сипловатое дыхание выдавало его присутствие.
_____
Проснувшись утром, Хельга обнаружила, что Кэто уже ушел. Она встала, набросила на плечи теплую широкую накидку и выглянула наружу, тут же заметив Ровену, ходившую из угла в угол в дальнем конце коридора. Та моментально кинулась к ней:
- Как ты? - Ровена была бледна и взволнована.
Хельга пожала плечами:
- Хорошо. Ты видела его?
- К-кэто? Он вышел, поприветствовал меня и, кажется, его сейчас нет в замке. Я никак себе места не нахожу, уже собиралась открыть твою дверь. Он... был груб? - руки Ровены комкали рукав мантии.
- Нет, - Хельга чуть смутилась. - Он спал на полу.
- На полу? - изумилась Ровена; ей понадобилось еще какое-то время, чтобы осмыслить услышанное. - Но ведь он элементарно простудится!
Хельга не знала, что такое "элементарно" и решила, что это ученое слово для того случая, где она сама сказала бы "сильнее некуда". Девушка согласно кивнула:
- Я тоже так думаю.
Несколько предыдущих дней она была не в состоянии есть и только сейчас поняла, что жутко проголодалась. Смущенно улыбнувшись, Хельга попросила Ровену продолжить разговор на кухне.
_____
Следующей ночью Кэто снова улегся на каменном полу. Хельга опять долго не спала и вскоре услышала, как друид кашляет.
Кто бы он ни был, этот человек был ей мужем.
Девушка села. Вытащив палочку, спрятанную под твердым валиком подушки, Хельга зашептала заклинание, а закончив создание толстого одеяла, бесшумно соскользнула на пол. На цыпочках подкравшись к Кэто, Хельга набросила на того одеяло, миг спустя снова оказавшись на кровати с бешено колотящимся сердцем.
Несколько томительных моментов ничего не происходило, а потом слух Хельги царапнул хриплый вздох. Последовавший за ним шорох подсказал ей, что Кэто сел.
- Я недостоин этого, моя госпожа... - сказал он вдруг негромко.
- Хельга, - перебила она шепотом.
- Хельга, - повторил он беспрекословно. - Не бойся меня, прошу.
Она крепче прижала колени к груди и сидела, не шелохнувшись. В молчании прошло какое-то время, а потом Хельга отважилась спросить:
- Каково это - зимовать одному в лесу?
Судя по звуку, он усмехнулся:
- Паршиво. Эта женитьба пришлась мне как нельзя кстати.
Хельга чуть поджала губы. Говор Кэто казался ей знакомым.
- Ты из Круга? - спросила она, задержав дыхание.
Он ответил не сразу, а прежде улегся, завернувшись в одеяло:
- Ты ведь знаешь, что это так, - и после паузы добавил: - Давай спать. И... спасибо еще раз. Камень куда как холоднее голой земли.
Через несколько минут Хельга негромко позвала его, но друид не ответил.
_____
В обычае у Хельги было подниматься рано, но, когда она открыла глаза, Кэто уже стоял у дверей, собираясь уходить.
- Подожди, - быстро попросила она.
Он кивнул, сказав, что будет снаружи.
Хельга наконец нашла применение длинной теплой мантии оттенка зрелого пшеничного колоса, подаренной ей Ровеной. Девушка надела мантию поверх тонкой льняной рубашки и вышла в коридор.
Кэто восхищенно прищелкнул языком:
- Моя госпожа... - и тут же поправил сам себя: - ...Хельга.
- Пойдем, - она схватила его за рукав и потащила в сторону кухни.
Раньше них на завтрак поднялся только Салазар. Он удивленно вскинул брови, наблюдая за тем, как Хельга усадила своего мужа за стол, но ничего не сказал.
- Доброе утро, Салазар, - обратилась она к нему. - Я совсем забыла про ваше зелье, - последнее было сказано очень тихо, так, чтобы не услышал Кэто. - Простите.
- Ничего, - Салазар поморщился, словно у него болели зубы. - Голова меня больше не беспокоит. А вот незваные гости... - процедил он чуть громче.
Кэто только фыркнул и удобнее устроился за столом.
"Голодные оба, потому и злые", - подумала Хельга, создавая большой кувшин с молоком –
Салазару очень нравилось молоко. Минуту спустя к кувшину на столе добавились лепешки, масло и мед. Мужчины одновременно протянули руки за молоком, и их пальцы соприкоснулись, заставив обоих отпрянуть с выражением отвращения на лицах. Дальше оба завтракали, молча уничтожая один другого взглядами.
Потом в кухне появились Ровена и Годрик. Сегодня они собирались заняться доведением до ума помещений, которые Ровена называла "лазаретом".
Кэто же провел весь день, болтаясь по окрестностям замка.
_____
Вечером Хельга застала его в своей комнате уже сидящим на полу. Кэто казался задумчивым. Он молча смотрел на то, как Хельга поставила на стол небольшой масляный светильник, достала гребень и принялась причесываться.
- Почему ты согласилась выйти за меня замуж? - спросил наконец Кэто.
Хельга задула лампу и забралась в постель, только потом ответив:
- Мне надоело, что за меня все решают другие.
- Но они не желают тебе зла.
Разговаривать с ним в темноте отчего-то казалось гораздо проще, чем при свете дня. Когда не видишь собеседника, тот словно перестает существовать, и кажется, что разговариваешь с самим собой.
- Лиитэ тоже не желала мне зла.
- Русалка?
- А до этого она убила еще одного человека. Тоже друида.
- Коун не умел плавать. Я не знал, - Кэто сипло вздохнул. - Все равно, он напал первым.
Хельга растерянно замолчала, опомнившись не сразу.
- Кэто... - прошептала она, - его... его убил ты? - он не ответил, и Хельга, покусав губы, решилась спросить: - Кто ты такой, Кэто?
Услышав шорох, она догадалась, что он встал, а вскоре различила и силуэт на фоне темного небольшого окошка. Хельга дрожала всем телом, но сжала в руке палочку и тоже поднялась.
Ей казалось, что прошло безумно много времени, прежде чем Кэто ответил:
- Я дал моей умиравшей матери обет защищать тебя.
Хельгу трясло крупной дрожью не то от холода, не то от переполнявших ее эмоций:
- Защищать... меня?
- Ну, не совсем, - Кэто пожал плечами. - Она просила присмотреть за ее младшим братом и его семьей. Я обещал.
- Ничего не понимаю... Ее брат... Кто?
- Оффа, твой отчим, - он взял свое одеяло и набросил его Хельге на плечи. - Садись лучше на кровать, простудишься.
Хельга послушно плюхнулась на не слишком мягкий матрас, а Кэто помог ей устроиться поудобнее. Потом он сам сел рядом, укрыв Хельгу, другим одеялом.
Несмотря на то, что она была тепло укутана, Хельга не перестала дрожать. Если Кэто был сыном ее тетки, пусть и по отчиму, то ей он приходился двоюродным братом! А ведь, действительно, было в нем что-то от Оффы, как она раньше не заметила? Теперь стоит лишь кому-нибудь узнать о том, что он ее брат, как новость может докатиться до падре Клаудио. Впрочем, людской кары Хельга не боялась, а вот кара небесная рисовалась ей чем-то ужасным. Сам же Кэто и не подозревал о том, что они натворили, ведь в маленьких общинах друидов близкородственные браки были делом обычным. Совершенно спокойно он объяснял:
- Получив тебя в жены, я могу присматривать за тобой вблизи. Ни один из твоих друзей не кажется мне достойным доверия. Никто из них не заметил, что ты сбежала из замка той ночью... А Салазар, - он нахмурился, - не нравится мне вовсе.
- Салазар – хороший человек, - пробормотала она. – Я тоже боялась его раньше.
Кэто скривился, потом встал, явно собираясь снова улечься на полу:
- Тебе нужно отдохнуть, ведь устаешь же...
Но, движимая внезапным порывом, вроде того, что побудил ее согласиться на этот брак, Хельга вдруг попросила:
- Пожалуйста, не надо.
- Что «не надо»? – не понял он.
- Спать на полу. Здесь хватит места для двоих. Не могу слышать, как ты кашляешь.
- Как пожелаешь, - Кэто сбросил обувь и миг спустя устроился на краю неширокой кровати, стараясь не задевать Хельгу, что было достаточно сложно.
Брат, брат, брат. Он ее брат. Естественно, Небо знает об этом, и кара неотвратимо обрушится на их головы.
Хельга тихо всхлипнула.
В тот же момент крепкая рука Кэто нашла ее ладонь:
- Ничего не бойся. Спи спокойно. Я здесь, - негромко прозвучало в темноте.
_____
Почти всю ночь Хельга провела, терзаясь мыслью о том, стоило ли рассказывать кому-либо об услышанном от Кэто. Брак, освященный церковью, считался вечным. Значит, жить с этим грехом ей предстояло до конца своих дней. Если к угрызениям совести добавилось бы людское осуждение, Хельгу бы это вряд ли сильно огорчило. А вот то, что при этом основная тяжесть наказания пала бы на ничего не подозревавшего Кэто, казалось ей несправедливым. Он всего лишь хотел защитить ее, не зная, во что ввязался.
Под утро Хельга утвердилась в своем решении сохранить в тайне ее родство с молодым друидом. Сам Кэто вряд ли собирался делиться с кем-либо откровениями на свой счет.
Неясный свет раннего утра уже позволял видеть скромное убранство небольшой комнаты. Хельга выбрала это место по той причине, что из окна была видна опушка леса. Это, а также то, что рядом с ней лежал человек, чем-то напоминавший ее отчима, заставило ее вспомнить родную деревню. Воспоминания, которые она гнала от себя изо всех сил...
Хельга вздохнула, но прозвучало это как всхлип. Кэто моментально перестал похрапывать и приоткрыл глаза. Несколько раз сонно моргнув, он чуть улыбнулся Хельге:
- Да кончится ночь.
- С добрым утром, - заставила себя ответить она, несколько напряженно наблюдая за тем, как муж потянулся, пошевеливая пальцами босых ног.
«Надо будет показать ему комнату, которую Ровена – вот уж мастерица на выдумки! – зовет «ванной»,- подумала Хельга, стараясь не особо морщиться от запаха горячего пота. – И пусть снимает этот несусветно грязный балахон, прежде чем улечься, постель перепачкает ведь. Неужели в Круге забыли о чистоте?»
И, стараясь не думать ни о чем, кроме насущных проблем, она предложила пойти позавтракать.
_____
С каждым днем становилось все холоднее, и Хельга была даже рада компании: спать с Кэто оказалось куда как теплее, чем одной. Вначале они проводили ночи порознь – каждый на своем краю постели, стараясь не касаться друг друга. Иногда Хельга, догадавшись, что муж не спит, начинала спрашивать его о том, что ему пришлось повидать, о лесах, о Круге. Кэто отвечал не всегда. При вопросах о друидах он притворялся спящим, а вот про лес рассказывал охотно. Травы он знал не очень хорошо, но о животных и о существах, про которых Хельга и слыхом не слыхивала, мог говорить ночи напролет. К тому же, с ней он был всегда мягок и терпелив, и постепенно Хельга перестала чураться его. Она совершенно спокойно придвигалась ближе, находя, что спать, прижавшись к теплому боку Кэто, очень уютно. Ей нравилось просыпаться и встречать его улыбку, от которой становилось так хорошо где-то внутри. В такие моменты Хельге казалось, что наступила весна; ей хотелось петь и смеяться.
Огорчало ее только то, что с остальными обитателями замка Кэто так и не нашел общего языка. Хотя Ровена часто заговаривала с ним, отвечал он ей всегда односложно и словно нехотя. С Годриком они иногда перекидывались парой слов, признавая друг за другом право на существование. Хуже всего дела обстояли с Салазаром. Однажды тот обратился зачем-то к друиду:
- Эй, Кэто...
На что муж Хельги отреагировал, прорычав с угрозой в голосе:
- Меня зовут Кэтовир.
Больше Салазар никаких попыток к общению не предпринимал. Встречаясь с Кэто за общим столом или во дворе замка, он только смотрел на него с неприязнью. Кэто платил Салазару той же монетой, и никому и ничему не удавалось повлиять на них. Ровена даже боялась, что рано или поздно дело может дойти до открытой вражды. Втайне от остальных женщины договорились не допустить этого, пообещав друг дружке сдерживать порывы Салазара и Кэто к возможной драке. А еще Ровена несколько раз пыталась выспросить у Хельги, как складываются ее отношения с мужем. Многих вопросов девушка просто не понимала – куда было ей до мудреной Ровены – но подруга выглядела вполне довольной ее простыми ответами. Во всяком случае, теперь Ровена казалась куда как более спокойной.
_____
Однажды, особо морозной ночью, которую Ровена и Салазар назвали «сочельником» (а еще заставили их зачем-то украсить Большой зал лапником, вечером пили много медовухи, да и вообще вели себя, как дети), Кэто и Хельга уже спали, крепко прижавшись один к другому, когда их разбудил громкий треск.
Резко сев на постели, они увидели, что ночное небо на улице раскрашивают всполохи самых разных цветов: малиновые, голубые, ослепительно-золотые и ядовито-зеленые.
- Что это? – испуганно выдавила Хельга.
- Чертов Салазар, - проворчал Кэто. – «Ночью будет еще лучше». Хоть бы он провалился со своими фейерверками или как их там. Тоже мне, забаву нашел. Не пугайся, - он прижал к себе Хельгу и погладил ее по спине.
Она слышала стук сердца в мужской груди, прикрытой лишь тонкой льняной рубашкой, и отчего-то перед этим негромким звуком меркли все шумы вокруг. Хельга почувствовала вдруг, что ее собственное сердце бьется не только в груди, где ему, наверное, стало вмиг тесно, а еще и в горле, висках, кончиках пальцев и где-то внизу живота. Ее обычные ощущения перестали быть таковыми, а мир прекратил свое существование. Единственное, что она замечала, были руки Кэто, гладившие ее спину.
Хельге вдруг безумно захотелось увидеть его лицо. Медленно-медленно, двигаясь, словно в густом сиропе, она подняла голову, и ее глаза встретились с глазами заворожено смотревшего на нее Кэто.
Она так и не поняла, кто из них начал первым – наверное, все-таки он, - но поцелуй показался Хельге самой естественной вещью на свете. Еще никогда до этого она не чувствовала при этом ничего подобного. Губы Лиитэ всегда были прохладными, немного похотливыми, и играть с ней было интересно, но как же все их забавы отличались от того, чем они занимались сейчас!
Горячие, то нерешительные, то вдруг жадные, губы прижимались к ее губам. Она чувствовала, что Кэто дрожит, так же как и она сама. Наверняка, его пальцы тоже немели, в то время как они помогали друг другу раздеться. Хельге было очень непривычно видеть мужчину постанывающим от ее неумелых ласк. От вида его лица, покрытого бисеринками пота, полуприкрытых век и закушенной губы она неожиданно для себя распалилась до такой степени, что даже вдруг стала желать чего-то большего, прижаться к нему, слиться с ним... она и думать не думала, что это может быть настолько приятно, горячо, щекотно, хорошо, хорошо, еще глубже, теснее, крепче, Кэто! Кэто... миленький... как сладко...
Хельге казалось, что она плывет куда-то, покачиваясь на державших ее сильных мужских руках. Тяжело дыша, она склонила голову на блестевшую от пота грудь мужа.
Устало улыбаясь, Кэто убрал с ее лба прилипшую прядь, выбившуюся из косы, потом, ничего не говоря, укрыл их обоих одеялом и обнял Хельгу, позволяя ей уютно устроиться у себя на груди. Его глаза слипались.
Последней мыслью Хельги было то, что если Небо захочет покарать ее, то Оно отнимет у нее Кэто. _____
- С Рождеством тебя, Северус!
- И тебя тоже, Гермиона.
Он осушил кубок с некрепким вином, поставив его на стол и обнял освободившейся рукой женщину, сидевшую у него на коленях.
- Знаешь, я – единственный в мире человек, встречавший и двухтысячный, и тысячный год, - произнесла она не совсем трезво.
- Спасибо, что напомнили, мисс Грейнджер, - усмехнулся он*. – А до Нового Года, тем не менее, еще неделя. Даже если и наступит Апокалипсис, до него еще осталось время. Хотя бы на то, чтобы приготовить подобающий случаю фейерверк. Тебе понравилось?
- Еще бы! Братство Кольца было моей любимой книгой**. Годрик даже хотел наброситься на дракона. Жаль, что наши друиды так и не захотели оценить всей этой красоты.
Словно вспомнив о чем-то, Снейп нахмурился при последних словах Гермионы.
- Ты все еще дуешься на мальчишку, Северус? Перестань, посмотри лучше на Хельгу.
- Мне жаль ее, - проронил Снейп. – Он опасен.
- Кэто? Но ведь до сих пор…
- Вот именно. Что-то он скрывает, этот гусь.
- Так почему ты попросту не прочитаешь его мысли?
- Я пробовал, и не раз. Он ставит ментальный блок, Гермиона. Твой мальчишка – окклюмент.
______________________________
* По общепринятой шкале дат, битва при Хогвартсе имела место 2 мая 1999 года.
** Речь идет об эпизоде, где описываются пиротехнические изыски Гэндальфа.
Глава 4. Сломанная дубовая ветвь
глава написана в подарок SeverInnke
Сидит ворон на дубу,
Предвещает он беду.
Из сказок барда Биддла
- Ты уверен? - спросила она, чувствуя, как все холодеет внутри, и зная, каким будет ответ.
- У меня было предостаточно времени, чтобы убедиться, - уголок рта Снейпа нервно дернулся.
Гермиона, мгновенно протрезвев, несколько минут обдумывала эту новость. Северус не беспокоил ее, хотя его пальцы мерно выстукивали дробь по подлокотнику кресла.
- Я все время считала, что он маггл, - наконец нарушила Гермиона молчание. - Или сквибб. Но из него же слова клещами не вытянешь, - она взглянула на Снейпа. -Наверняка он попал бы на Слизерин - такой скрытный.
- Или на Гриффиндор - такой упрямый. Или на Хаффлпафф... Хотя на Хаффлпафф, подозреваю, он уже попал.
Гермиона строго посмотрела на него, поджимая губы и чувствуя, что неудержимо краснеет, становясь похожей на помидор. Ей отчего-то вспомнились саркастические выпады, которые Снейп раньше позволял себе в сторону их компании. Похоже, его личные симпатии, а точнее – антипатии – опять брали верх над здравым смыслом.
- В прошлом уже был человек, которого ты не мог видеть спокойно, - проронила она еле слышно, обуреваемая обидой непонятного свойства.
Однако Северуса упоминание об его отношениях с Гарри только разозлило. Негромко, но с таким холодом в голосе, как умел только он, Снейп произнес, почти не размыкая губ:
- Не смей меня больше сдерживать. Я сам разберусь с этим недоноском.
_____
Так уютно и тепло Хельге не было еще никогда.
Она чуть приоткрыла глаза, просыпаясь, и была удивлена, застав Кэто спящим.
Он глубоко и ровно дышал; по его губам блуждала еле заметная улыбка. Абсолютно ничто в нем не напоминало того страшилища, что вызывало в Хельге ужас еще совсем недавно. Она пошевелила пальцами, чувствуя под ними обнаженный бок мужа. Улыбка Кэто стала шире, он мурлыкнул нечто неразборчивое, переворачиваясь на спину, но так и не открыл глаз.
Хельга, ни разу до этого не видевшая голого мужчины – отчим никогда при ней не раздевался – жутко захотела удовлетворить свое любопытство на этот счет, отчего-то догадываясь, что возражать Кэто не станет. Она медленно приподняла одеяло и, затаив дыхание, принялась рассматривать ладно скроенное крепкое тело, кое-где покрытое жестким на вид темным волосом. Неожиданно ее взгляд зацепился за… Хельга даже не знала, как это назвать, потому что здесь мужчина явно отличался от нее.
Так вот, значит, как оно выглядит. Хельга несмело протянула руку, кончиками пальцев дотрагиваясь до отличия. Плоть оказалась горячей и приятной на ощупь. И твердой. Последнее выяснилось после того, как она отважилась слегка сжать ладонь.
Среагировал на это муж настолько быстро, что Хельга даже не успела испугаться. Резко вздохнув, он приоткрыл глаза, тут же снова зажмуриваясь, и накрыл ее руку своей, заставляя крепче сжать пальцы вокруг этой штуки, которая, казалось, все увеличивалась в размерах. Мягко надавливая, Кэто заставил ее ладонь двигаться вверх-вниз, несомненно, получая от этого удовольствие. Он сипло дышал, а стоило Хельге ускорить поглаживания, как дыхание ее мужа стало быстрым, неглубоким и хриплым. Рука Кэто нашла грудь Хельги и нежно теребила ее, но девушка настолько увлеклась, что почти не замечала этого. Вдруг Кэто замер, его глубокий протяжный стон, казалось, пронзил Хельгу до самого нутра, заставив ее сердце подпрыгнуть. Твердая плоть в ее руке трепыхнулась, и из нее полилось что-то горячее и липкое. Хельга замерла, не зная, что делать дальше, но тут муж тихо засмеялся и притянул ее к себе.
- Подожди, сейчас я чем-нибудь вытру… - его неровное дыхание щекотало ей шею.
Во рту у нее давно все пересохло, поэтому Хельга лишь повела головой, отыскивая палочку, потом кое-как произнесла очищающее заклинание.
Кэто расслаблено откинулся на подушки, спокойно наблюдая за действиями жены. Закончив, она повернулась, отчего-то не решаясь взглянуть ему в лицо.
С каждой минутой становилось все светлее, и только сейчас Хельга заметила не очень старый шрам у Кэто на плече. Розоватый рубец напоминал скорее ожог, чем рану от толстого дротика, которыми пользовался Годрик. Кэто догадался о ее вопросе прежде, чем тот прозвучал:
- Пришлось прижечь.
Хельга осторожно погладила шрам:
- Скажи… почему ты ненавидишь Салазара? Ведь эту отметину оставил тебе Годрик.
Глаза Кэто потемнели, лицо превратилось в застывшую маску, но уже через миг он совладал с собой, хотя ответ и прозвучал несколько хрипло:
- Салазар… Если он так печется о тебе… Он не убил меня. Оставил в живых, хотя и видел во мне угрозу. Как я могу после этого рассчитывать на него? – кадык на шее мужчины дернулся.
Хельга наморщила лоб:
- Мне кажется, что в чем-то ты не прав, хотя и не понимаю, в чем именно. Вы оба очень похожи, да и хотите ведь одного, - она покачала головой, а потом посмотрела на Кэто и застенчиво улыбнулась. – Я очень рада, что Салазар поступил именно так.
Он фыркнул и усмехнулся, показывая зубы:
- Да я был уверен, что мне ничего не грозит, когда явился сюда. А теперь – тем более.
_____
Поздно спустившись к завтраку, Гермиона застала кухню пустой. Терзаемая смутным беспокойством, она не стала там задерживаться. Ей хотелось проверить, у себя ли Северус, и если бы не уверенность, что подобные подозрения придутся ему не по вкусу, Гермиона первым делом навестила бы подземелья. Потом ей в голову пришла другая мысль, и, укутавшись потеплее, женщина вышла за порог.
Следы на снегу поведали ей, что Годрик уехал на охоту – эти огромные отпечатки копыт могли принадлежать только его гнедому. Кроме этого Гермиона увидела, что Кэто ушел один в сторону Запретного леса. Помедлив с минуту, она решилась отыскать молодого друида и предупредить его о намерениях Северуса.
Опушка леса была теперь гораздо ближе, нежели в их времена. Гермиона давно запретила себе предаваться воспоминаниям. Ее место было здесь, а мысли о детях несомненно могли поколебать ее решимость довести дело до конца. И без этого тревог тоже хватало. Гермиона подавила вздох и обвела пристальным взглядом редкий перелесок. Среди потерявших листву деревьев и кустов заметить человеческую фигуру было нетрудно.
Кэто не слышал ее шагов, заглушаемых выпавшим ночью снежком, что позволило Гермионе подойти достаточно близко к стоявшему спиной к ней друиду. Даже когда тот вдруг завертел головой, то смотрел вверх, по-прежнему не замечая, что не один. Потом он поднял руку, и, громко хлопая крыльями, на рукав к нему опустился Гракх.
Гермиона, наблюдая за тем, как ворон позволил чем-то угостить себя, подумала: «Предатель». А произошедшее после этого заставило ее душу уйти в пятки.
Кэто разговаривал с птицей.
Разговаривал словно со старым приятелем, и разговаривал не по-человечески. Издавая странные щелкающие звуки, Кэто вел оживленную беседу, безусловно понимая ответы, состоявшие из подобного же треска и карканья. Иногда он хрипло смеялся, а ворон всплескивал крыльями, будто тоже веселился вместе с человеком.
Интересно, что он успел рассказать? Гермиона почти не дышала, прикидывая, свидетелем каких событий мог являться Гракх.
Внезапно ворон каркнул громче и сорвался, быстро заколотив крыльями и поднимаясь в воздух. А Кэто, не поворачиваясь, обратился к ней:
- Доброе утро, госпожа Ровена.
Несколько раз оступившись, Гермиона добралась до пригорка, где стоял друид, и даже нашла в себе силы поздороваться.
- Д-давно птицу мою знаешь? – спросила она сразу вслед за этим.
Кэто кивнул:
- Ему очень нравится у вас, госпожа Ровена.
- Э-это он сказал?
- Угу.
- Т-ты понимаешь по-вороньи?
Кэто пожал плечами:
- Приходится. Птицы ведь не понимают по-человечьи.
- Н-не понимают? – тугой комок, в который были сжаты ее внутренности, чуть распустился. –
И что же он говорит?
- Говорит, что обязан вам жизнью и будет помнить это всегда.
- Вот как?- спросила она рассеяно, а Кэто вдруг ухмыльнулся:
- Птицы не похожи на людей, госпожа Ровена. Они многое понимают, но если вы и
раздевались при нем, то он этого не оценил, - в глазах друида плясали бесенята.
Гермиона почувствовала, что ее щеки пылают.
- У вас был долгий разговор…
- У него где-то здесь в лесу есть подружка. Он спросил, есть ли курочка у меня, и какие у нее крылышки.
Гермиона едва не рассмеялась, представив Хельгу в перьях. Правда, почти тут же у нее возник новый вопрос:
- Ты только птиц понимаешь?
- Собак, лошадей… - на его лицо набежала тень. – Тогда в аббатстве, когда начался пожар, я издалека услышал, как лошади кричат.
Вспомнив раскрытые ворота конюшни и избежавших верной гибели животных, Гермиона догадалась, кто стоял за этим. Переваривая услышанное, она пыталась связать воедино обрывки мелькавших у нее мыслей:
- Тогда почему, если уж ты выпустил лошадей, у тебя потом хватило наглости избивать людей? – женщина с трудом сдерживала негодование.
Кэто остался абсолютно спокойным:
- Люди не настолько понятливы, как животные. Иногда проще сперва оглушить, а объясняться потом, - он с безразличием пожал плечами.
- Ты мог не рассчитать сил…
- Вряд ли, - Кэто отвернулся и принялся разглядывать лежащее внизу озеро, у берегов схваченное льдом, а в середине блестевшее темной незамерзшей лужей.
Гермиона попыталась взять себя в руки и продолжить разговор. Приблизившись к друиду, она встала рядом, тоже делая вид, что смотрит на озеро.
- Кэто, - снова начала она минуту спустя, - мы не устанем благодарить тебя за то, что ты спас Хельгу. Но скажи, почему ты почти позволил русалке утопить ее?
- Она пела, - ответил тот, не поворачивая головы. – Русалка. Пока она не скрылась под водой и я не перестал ее слышать, я был не в состоянии сделать что-либо.
По спине Гермионы проползли холодные струйки пота:
- Значит, начни русалка снова петь?..
Кэто кивнул:
- Пропали бы оба. Но я позаботился о том, чтобы ей было нелегко продолжать одурманивать нас своей песней, - усмехнулся он.
- Послушай… Так ты и русалок, стало быть, понимаешь? – изумилась Гермиона.
- Да что вы, госпожа Ровена, - Кэто взглянул на нее, не переставая криво улыбаться. – Ей достаточно просто петь, а понимать ее вовсе не нужно. Русалки всегда губили людей, очаровывая их пением, заманивая в воду или просто в чащу. Наше счастье, что она далеко от озера не отходит, да и зимой их мало кто слышал.
Вспомнив русалок на мельнице, Гермиона ужаснулась:
- Им достаточно просто петь, или это особая песня? Я слышала русалок, и звучало это не слишком чарующе.
- Русалочий зов – сладкая мелодия, ничуть не похожая на их обычные вопли. Ваше счастье, что вы не слышали его, госпожа Ровена.
Чувствуя, что далеко уходит от цели разговора, и обдумывая про себя переход к интересовавшей ее теме, Гермиона принялась вслух подытоживать:
- Стало быть, ты понимаешь птиц, собак, лошадей… А змеи? Ты умеешь говорить с ними? – спросила она вдруг, задержав дыхание.
Но Кэто только сплюнул в сердцах:
- Тьфу, о чем с ними разговаривать-то? Таких злобных тварей еще поискать. Да и не очень они к человеку приближаются, сразу хоронятся. Поистине, надо быть монстром, чтобы найти со змеями общий язык.
- Змеи полезны, - выдавила из себя Гермиона.
- Не спорю, - тут же откликнулся друид. – Но я предпочел бы в друзьях любое другое животное. У них тоже существует подобие морали, где человек – враг. Укусят или предадут по первому же поводу.
- Ты поразительно много знаешь о змеях для человека, который считает их врагом.
- Зная врага своего, видишь и слабые стороны его, - заметил Кэто и вдруг спохватился: - Вы зачем-то искали меня, госпожа Ровена? Ведь вы не о птичках и гадах говорить пришли.
Гермиона нахмурилась:
- Ты знаешь, как к тебе относится Салазар? - Кэто молча кивнул. – Я боюсь, что он больше не станет меня слушать и попытается потолковать с тобой на свой манер.
Он медленно повернулся в ее сторону:
- Вы боитесь именно этого?
Качнув головой, Гермиона продолжила:
- Я боюсь неизвестности. Зная Салазара, я могу предугадать его действия, а вот… - она неуверенно замолкла, но Кэто закончил ее фразу:
- Я же являюсь для вас загадкой.
- Хельга тоже волнуется.
Друид сипло вздохнул:
- Вы сами переживаете за своего брата.
- Кэто… - попыталась перебить она.
- Я даю вам слово, - с нажимом проговорил он, - что не заставлю Хельгу страдать. И обещаю, что ничего не сделаю Салазару.
«Уж больно ты самоуверен, дружочек», - подумала Гермиона с сожалением, разглядывая вздернутый подбородок собеседника. – «Северус от тебя мокрого места не оставит. Ведь ты и приблизительно не представляешь, с чем ты столкнулся».
_____
Вернувшись в замок, Гермиона заклинанием высушила ноги и направилась на кухню. Ветры по недостроенному зданию гуляли иногда нешуточные, и простудиться было легче легкого. По этой же причине все они предпочитали проводить свободное время на кухне, где всегда можно было обогреться у очага, в котором пылал веселый огонь.
И Годрик, и Хельга нашлись именно там. Рыжебородый корнуоллец полировал клинок меча, а Хельга колдовала над куском льняной ткани, вышивая узорчатую кайму.
Вспомнив о том, что она собиралась спросить у Годрика про родовую книгу, Гермиона подсела к тому и задала интересовавший ее вопрос.
- Книга, где записаны все имена моего рода? – удивился Годрик. – А своей, Ровена, разве у вас нет?
- Нет… Она пропала… Уже давно, - смутилась Гермиона.
- А-а-а… - протянул Годрик, почесав в затылке. – Хорошо.
- Привезешь, когда сможешь?
- Зачем? – пожал он плечами и негромко позвал, щелкнув пальцами: - Айлилл.
Миг спустя раздался сухой треск, и перед ними появился домовой эльф, одетый в довольно
чистую тряпку. Он склонился до земли и пробубнил:
- Гриффин Годрик, - заставив Гермиону вздрогнуть от неожиданности.
Годрик же мрачно осадил своего слугу:
- Госпожа не понимает по-нашенски. Говори, как я тебя учил.
- Господин Годрик, - неохотно поправился эльф, поднимая голову.
И вдруг глаза его расширились, а длинный нос затрясся: к ним подошла Хельга, тоже узнавшая эльфа и поприветствовавшая его как старого знакомого.
- Добрая знахарка, - прошептал эльф, продолжая пялиться на Хельгу словно на божество, и только присутствие хозяина удержало его от того, чтобы упасть ей в ноги.
- Это твой эльф, Годрик? – спросила Хельга.
- Аха, - кивнул тот. – Про тебя с отчимом промеж них слава идет. Подь сюда, дуралей, - позвал он эльфа, - дело к тебе есть. Принеси мне Родовую Книгу, понял?
Айлилл замер, прижав уши:
- Госпожа рассердится, - заявил он с дрожью в голосе.
От Гермионы не укрылось, что Годрик нервно кусает губы. Наконец он произнес:
- Я приказываю тебе.
- Госпожа…
- Ничего она не узнает! – рассердился Годрик. – Принеси Книгу. А если и узнает, то я в своем праве. Пошел вон.
Эльф отступил на два шага и исчез, дисаппарировав.
Годрик принялся мерить шагами кухню, изредка бросая взгляды на дам. Все трое хранили молчание, а Хельга даже пыталась заниматься вышиванием.
Айлилл вернулся через четверть часа, прижимая к животу огромную книгу в кожаном переплете, застегнутую на кованые пряжки. Его узловатые пальцы с такой силой вцепились в фамильную реликвию, что Годрику стоило большого труда отобрать у эльфа свою собственность. После чего Основатель чуть более благодушно произнес:
- Скоро снова позову – обратно отнесешь. А сейчас – брысь отсюда.
Эльф жалобно пискнул и исчез. Годрик, словно тут же забывший о нем, положил фолиант на стол, заскрипевший от такой тяжести, и позвал Гермиону:
- Вы это просили, Ровена?
Она кивнула и попробовала открыть запиравшие книгу замки, но он остановил ее:
- Так просто не выйдет, - Годрик достал палочку, произнес пару слов и постучал по кожаной обложке.
Пряжки тут же сами собой расстегнулись, тугие ремни ослабли, книга вздрогнула и сама раскрылась.
- Она слушается только тех, кто принадлежит к моей семье, - пояснил он.
- Мы хотим сделать такую же для школы, - пояснила Гермиона, - и мне необходимо знать, как устроена эта книга. Позволишь мне забрать ее на время?
- Хорошо, - согласился Годрик. – Только…
- Я постараюсь закончить быстро, - поспешно добавила она.
Он насупился и кивнул в ответ.
_____
Ждать.
Ждать терпеливо, даже если минуты текут медленно и каждая из них подобна вечности. Ждать, не двигаясь с места, даже если эмоции подстегивают к активным действиям.
Он умеет ждать и оставаться бесстрастным внешне. Не всегда, конечно. Но сейчас – как раз такой случай. Сети расставлены, и дичь никуда не денется.
Стоя в тени колонны, поддерживающей своды одного из боковых коридоров, Северус видел, как Гермиона вышла из замка, прежде оглянувшись в сторону подземелий. Криво усмехнувшись, он наблюдал за ее колебаниями, но дальнейшее поведение Гермионы лишь подтвердило его мнение о ней. Она верит в него. Хотя и идет предупредить этого сопляка. Гриффиндорская наивность в сочетании с рассудком Рейвенкло. Сегодня они играют против хитрости Слизерина. И его умения ждать. Парадокс заключался в том, что дальше ждать было нельзя. И змея ждала, чтобы сделать смертельный бросок. Один укус – и все будет кончено.
Первым вернулся Годрик, ни свет ни заря уехавший на охоту. Судя по всему, вылазка опять была неудачной: рыжебородый ворчал под нос неизвестные Северусу ругательства, от его полушубка шел пар, а руки были пустыми. Рано или поздно этот безрассудный вояка попадет в передрягу, из которой – конечно же – его придется вытаскивать всем остальным.
Северус едва заметно покачал головой. Потом снова замер.
Прошло предостаточно времени, прежде чем входная дверь снова открылась. Гермиона отряхнула с ног налипший снег, снова кинула взгляд в сторону лестницы в подземелья, но потом подобрала длинный подол мантии и направилась вглубь замка.
Превосходно. Следующим мог быть только этот недоносок, и лучше будет, если их встреча пройдет без свидетелей.
Ждать пришлось долго. Кэто явно не спешил. А может, сосунок давно перепугался и слинял отсюда к своей друидской матери? Если он не дурак, то так и сделал.
Дурак.
Дверь приоткрылась почти бесшумно, пропуская внутрь человека в длинном зеленовато-коричневом балахоне.
Северус прижался спиной к холодным камням стены. Палочка в его руке не дрогнула, когда друид прошел рядом, не заметив Снейпа и едва не задев его плечом.
Пора!
Сделав шаг из своего укрытия, Северус направил палочку вслед Кэто и уверенно произнес:
- Imperio!
Друид остановился, будто споткнувшись. Северус мысленно приказал ему повернуться, и тот медленно выполнил приказ. Привыкший к остекленевшим глазам находившихся под проклятием, Снейп с долей недоверия встретил колючий взгляд из-под насупленных бровей и упрямо сжатые губы. Желая удостовериться в правильном действии Imperio, Северус отрывисто бросил:
- Спускайся в подземелья.
Кэто, казалось, колебался, но его неглубокое и частое дыхание позволило сделать вывод о том, что на самом деле он пытался противостоять проклятию Подвластия. Наконец он скрипнул зубами и повернул в сторону лестницы. Не опуская палочки, Северус пошел следом.
При их появлении в нижнем коридоре на стенах вспыхнуло несколько масляных ламп – Гермиона настояла на том, что это более цивилизованно, чем коптящие факелы. Чары распознавания зажигали свет по мере продвижения людей по замку.
Но сейчас Северусу было не до бытовых удобств. Его интересовал только друид, которого наконец ему удалось загнать в угол. На небольшой площадке перед помещениями факультета он велел Кэто остановиться. Тот встал, набычившись и продолжая сверлить Снейпа взглядом из-под упавшей на глаза мокрой челки. Снег, до этого лежавший на его плечах, растаял, заставив потемнеть робу из груботканой материи. И вдруг, совсем неожиданно, Кэто мрачно спросил:
- Чего вы хотите?
Северус удивился, отчего палочка в его руке чуть дернулась. Но он заставил себя произнести неторопливо и уверенно:
- Хочу, чтобы ты ответил на несколько моих вопросов. Предельно откровенно, - усмешка скривила его губы.
Кэто высоко вздернул подбородок:
- Для этого не обязательно было выслеживать меня, словно зверя, и использовать Черную Магию.
До Северуса только сейчас в полной мере дошло, что проклятье по какой-то причине не действовало так, как он того ожидал.
- Что ты знаешь о Черной Магии, сосунок? – процедил он сквозь зубы, все еще отказываясь верить в увиденное.
- Я способен отличить ее от Белой. А вы, Салазар?
- Эти различия – байки для детишек. Магия есть магия, существуют лишь разные способы ее применения, - Снейп зло осклабился. – Теперь я всего лишь воспользуюсь твоим же оружием: ты обязан мне жизнью уже порядочно времени. И я требую…
- «Не убить» и «спасти» – далеко не одно и то же, - фыркнув, перебил Кэто.
- Издеваешься, молокосос? – Северус чувствовал, что выходит из себя. – Я преподам тебе урок, наглец! – и он взмахнул палочкой, но произнести ничего не успел.
Кэто защитным жестом выбросил вперед руки, и Снейп ощутил волну энергии огромной силы. Словно ураган из обжигающего душного воздуха, она захлестнула его, заставила отступить, ослепила и оглушила.
Вечность.
Не иначе как прошла вечность, прежде чем он пришел в себя и смог пошевелиться. Темнота тут же рассеялась: светильники вспыхнули, заставив его зажмуриться. Северус почувствовал, что пальцы по-прежнему сжимают волшебную палочку. Второй рукой он попытался опереться на стену, чтобы помочь себе подняться.
Стены не было.
Помотав головой, он открыл глаза. Там, где только что был вход в гостиную его факультета, зиял темный коридор. Сами помещения были… отброшены?.. далеко вглубь.
Под озеро.
Конечно же. Теперь все было точно так, как и тогда, когда он впервые – тридцать лет назад? или тысячу лет спустя? – ступил на территорию подземелий, гордый тем, что Шляпа распределила его на Слизерин.
Северус поднял голову, чувствуя тупую боль, растекавшуюся от шеи вниз. И только сейчас вспомнил про Кэто.
Тот сидел у противоположной стены с таким же ошарашенным видом, какой должен был иметь и сам Северус. Он тоже тяжело дышал и напрасно пытался осмысленно сфокусировать взгляд. Из его носа медленно стекала яркой алой лентой струйка крови, которую тот попытался вначале слизнуть – она уже пачкала уголок его рта – а потом просто вытер рукавом.
Северусу вдруг стало ужасно стыдно. В самом деле: напал на мальчишку, вынудив того защищаться. Ведь это было ничто иное, как стихийный выброс магии. Хотя, позвольте, откуда взялся коридор, которого раньше не было? Кэто умел управлять своей стихийной энергией? Без палочки? Конечно, Северус слышал рассказы о том, что в те времена, когда обучение магии еще не было поставлено на широкую ногу, бывали самоучки, способные добиться подобных результатов. Да и он сам, будучи ребенком и уже зная, что вскоре его пригласят в Хогвартс, часто пытался делать «трюки» осмысленно. Иногда у него получалось.
Вопросов становилось все больше, и пора было искать на них ответы. Огромным усилием заставив себя подняться, Снейп подошел к Кэто. Несмотря на угрызения совести, подать тому руку было выше его сил; и он, схватив мальчишку за грудки, резким рывком оторвал того от пола.
Для своего времени Кэто был весьма рослым парнем, хотя, конечно, и уступал Годрику. Сейчас Северус был доволен тем, что ему не приходилось смотреть ни вверх, ни вниз – их лица были на одном уровне.
- Как у тебя получилось сделать это? – спросил он сухо, качнув головой в сторону прохода.
Кэто сперва снова попытался слизнуть кровь, а потом просто шумно шмыгнул носом.
- Палочкой… было бы проще… - ответил он хрипло.
- У тебя нет палочки? – Снейп опустил руки, все еще сжимавшие ворот друидского балахона.
- Никогда не было, - Кэто неуверенно потрогал разбитый нос.
- Что же так? Ведь ты волшебник, - Северус не удержался от сарказма.
- Ни одно… Ни одно дерево не захотело… принять меня, - Кэто бросил на него быстрый взгляд. – Отец называл меня oathroah neggthig. Это означает «сломанная дубовая ветвь», - он усмехнулся. – Отбросы, никуда не годная мразь.
- Значит, тебя ничему не учили? – с недоверием задал Северус следующий вопрос.
- Отчего же? – неуловимым молниеносным движением Кэто вдруг оказался у него за спиной. – Меня учили вот этому.
И к горлу Северуса оказался приставлен появившийся неизвестно откуда острый нож.
Глава 5. В поисках бесконечности
А у кольца
Нет начала
И нет конца.
Из сказок Барда Биддла
Северус замер, чувствуя холод лезвия, едва касавшегося кожи.
Он прекрасно осознавал, что не успеет выкрикнуть и самого короткого заклинания – Кэто окажется быстрее. Даже если воспользоваться невербальным заклинанием, придется так или иначе взмахнуть палочкой, и вряд ли ему это будет позволено.
- Чего ты добиваешься? – спросил, пытаясь сделать вид, что спокоен.
- Просто хочу показать, - Кэто резко шмыгнул носом, - что ваша жизнь тоже находится в моих руках. Мы квиты, - и нож исчез так же внезапно, как и появился.
Несколько мгновений Северус не мог поверить в свою свободу. Потом он медленно обернулся.
Кэто стоял, прислонившись к стене, и казалось, что интересовал его только собственный разбитый нос. С несколько озадаченным видом друид сплюнул кровь, заметив:
- Раньше такого не случалось.
Откровенное пренебрежение, высказываемое по отношению к нему – человеку более старшему, к тому же - волшебнику, вооруженному палочкой – несказанно бесило Северуса. Он чувствовал, как волны дикой ярости растут в нем. Еще немного, и он не смог бы контролировать себя. Еще немного… Нет, вначале он хотел бы получить ответы на свои вопросы. А разобраться с наглецом он успеет и после.
- Я повторю еще раз, если ты не слышал, - произнес Северус ровно, без какого-либо намека на обуревавшие его чувства. - Как у тебя получилось… преобразовать подземелья?
Молодой человек взглянул на него исподлобья и криво усмехнулся:
- Меня зовут Кэтовир, Салазар. Это не так трудно запомнить.
- Да как ты!.. – резко подступив к Кэто, Снейп почти прижал того к стене. – Я не знаю, кто ты такой, не знаю, что тебе здесь нужно, - зло выплевывал он каждое слово. – Женщин обмануть легко, но я не доверяю тебе. И ни на миг не спущу с тебя глаз. Понял, сопляк?
- Вы смотрите не в ту сторону, Салазар, - процедил Кэто, не отводя взгляда. – Не я здесь главная опасность. Вы либо не понимаете этого, либо боитесь признать мою правоту. Что вы можете поставить мне в вину, кроме своих домыслов?
- Твое прошлое, в котором ты только что признался, говорит против тебя.
Кэто хмыкнул:
- И поэтому теперь, зная о моих… способностях, вы будете думать, что я – ваш враг.
Снейп уже давно отступил, опустив палочку. Теперь он задумчиво смотрел на Кэто, скрестив руки на груди:
- А что еще мне остается после твоих фокусов с ножом? И ведь это ты распугиваешь всю дичь в округе. Я не ошибаюсь?
Друид не стал отнекиваться:
- Конечно. А… что такое «фокусы»?
Снейп усмехнулся, про себя удивляясь тому, что достаточно спокойно беседует с человеком, одно присутствие которого обычно выводило его из себя.
- Фокусы – это еще и то, что ты тут устроил, - кивнул он в сторону коридора. – Объяснишь ты мне, наконец, как тебе это удалось?
Кэто пожал плечами:
- Так ведь это просто. Странно, что вы этого не понимаете.
- Что я должен понимать?
- Вы строили этот замок. Неужели вы не знаете его природы? – удивился Кэто.
Снейп облизал пересохшие губы:
- Магия… Ты хочешь сказать, что он – ненастоящий?
- Самый настоящий, - уверенно кивнул Кэто. – Но ведь вы – волшебник. Вы должны понимать, что магия никуда не исчезла из этих камней. И что ею по-прежнему можно управлять.
Подобная идея никогда не приходила Северусу в голову.
- Ты чувствуешь эту магию? – спросил он, желая подтвердить свои догадки.
- Я вижу ее, - Кэто прикоснулся рукой к стене. – У вас у всех разные… не знаю, как объяснить. Если говорить проще, то у всех камней здесь – разный цвет. Преобладает темно-синий, по нему легко узнать руку Ровены. Менять чужое очень сложно, но я бы показал… Дайте мне палочку, Салазар.
Снейп, внимательно ловивший каждое слово, встрепенулся:
- Мою палочку? С ума сошел? – спросил он без злости, но с издевкой.
Кэто тут же насупился:
- Если бы я хотел отобрать ее, я бы давно сделал это. Мы снова зашли в глухой угол, - он резко повернулся и направился к выходу из подземелий.
Северус позволил ему дойти до лестницы.
- Существует еще одна возможность… Эй, ты!.. Чтоб тебя драклы взяли, - тихо выругался он, прежде чем добавить: - Кэтовир.
Тот на миг замер, а затем снова спустился по ступенькам и неторопливо подошел, останавливаясь на достаточном расстоянии от Снейпа. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, потом Кэто спросил:
- Скажите, Салазар, вы хотите убить меня из-за Хельги? Или есть другая причина?
Северус ответил не сразу, ибо и сам не совсем понимал причин обуревавшей его ненависти. Но желание защитить Хельгу было допустимым мотивом для тех, кто искал его.
- Из-за Хельги, - кивнул он, соглашаясь.
И совсем не ожидал он того, что Кэто вдруг улыбнется с явным облегчением:
- Так что у вас там был за план, Салазар?
- Хм, позвать Ровену. Я не собираюсь оставаться безоружным в твоем присутствии, - Северус подумал, что, вдобавок к беспалочковой магии, которой умел пользоваться друид, где-то у того был еще и припрятан внушительных размеров тесак. Отдав ему свою палочку, Снейп оказывался совсем в невыгодном положении. – Как тебе такой план?
- Я схожу за ней, - Кэто сделал движение в сторону лестницы.
- Подожди, - Северус взмахнул палочкой. - Я пошлю за ней Патронус.
Он был уверен, что Гермиона придет, несмотря на то, что вчера они повздорили.
Серебристая лента, словно сотканная из густого тумана, слетела с кончика палочки. Но, к огромному изумлению Снейпа, Патронус не принял вид привычной ему лани.
Быстро извиваясь гибким телом, к выходу из подземелий ползла крупная змея.
_____
Кэто посторонился, ошеломленно разглядывая Патронус.
- Что… Что это было? – наконец выдавил он.
- Защитник, - Северус нервно поправил ворот мантии, глядя вслед серебристой змее. – Ты никогда не видел Патронус?
- Нет. Для чего он нужен?
- Для обмена сообщениями. Для защиты от… Темных Сил. Друиды не пользуются ими?
Кэто помотал головой, а потом с подозрением взглянул на Снейпа:
- И почему он похож на змею?
- Тебе показалось, - заставил себя криво усмехнуться Северус. – Зато твой наверняка будет похож на осла. Выглядишь ты сейчас точь-в-точь как это копытное.
- Лучше выглядеть ослом, чем доверить свою жизнь змее, - пробормотал Кэто, будто думая вслух.
Ответить Северус не успел: по ступенькам уже стучали башмачки Гермионы.
Естественно, стоило ей увидеть одного из них с поднятой палочкой, а другого – с испачканными кровью лицом и одеждой, как она тут же сделала неправильные выводы.
- Салазар! – воскликнула она, бросаясь к Кэто. – Что ты с ним сделал?
- Ничего, - раздраженно бросил Снейп. – Зато посмотри, во что он превратил мои подземелья.
- Салазар меня и пальцем не тронул, - добавил Кэто, несколько смущенный тем, что Ровена принялась хватать его за руки, проверяя их целостность.
Убедившись, что муж Хельги жив и невредим, Гермиона повернулась к Северусу, своим видом напоминая разъяренную кошку:
- Что это за идиотские выходки? Ни за что не поверю, что он спустился сюда сам. Да еще и пугать меня, посылая вестником змею! Салазар, если ты думаешь, что это смеш… - и она замерла, заметив черневший за спиной у Снейпа вход в новый коридор. – Какого лысого Мерлина… - пробормотала женщина, растерянно переводя взгляд от Северуса на Кэто и снова на знакомые ей теперь по школьным воспоминаниям очертания подземелий. – Как вы сделали это?
- Именно это я и пытаюсь выяснить, - буркнул Снейп. – Наш мальчишка сделал это без помощи палочки. Но чтобы повторить трюк, просит дать ему мою…
Гермиона, казалось, не слышала его. Осторожно ступая, она приблизилась к новому коридору. Потом обернулась и поманила к себе Кэто.
- Так это твоя работа?
Тому пришлось повторить все то, что он раньше рассказал Снейпу.
Гермиону не очень удивил тот факт, что Кэто был способен видеть в цветах магическую энергию. В конце концов, она сама видела нечто подобное, когда ходила с завязанными глазами по лесу в Иванов день. Наверное, существовала возможность перманентного цветового зрения, которую можно было даже развить. Гораздо больше ее заинтересовал вопрос вмешательства для последующего видоизменения этой магии. Дремавший в заучке исследователь проснулся, чувствуя, что они столкнулись с интереснейшим феноменом.
- Ты о чем-то думал, когда у тебя получилось преобразить подземелья? – спросила она, пытаясь скрыть волнение.
- Я просто захотел… - Кэто обернулся на стоявшего достаточно далеко Снейпа, так и не подошедшего к ним, - …захотел оттолкнуть от себя Слизерина. Я не хотел причинять ему вреда. Представил длинный проход… - быстро и словно бы оправдываясь заговорил молодой человек. – Я никогда раньше не пробовал драться магией.
«Слизерин», - Гермиона еле заметно усмехнулась. Ведь Кэто не знал, что единственным, к чему тут можно было применить это имя, был факультет, чьи помещения располагались в подземельях. Снейп Слизерином не был, а следовательно отброшенными далеко под озеро оказались только классные и жилые комнаты. Экспериментировать с подобными возможностями можно было бесконечно. Бесспорно, мальчишка оказался настоящим кладом, и стоило подробнее расспросить его обо всем, что ему известно.
Она улыбнулась и потрепала Кэто по плечу:
- Я хотела бы видеть, как ты делаешь это. Моя палочка сгодится? – и она спокойно протянула ему волшебный предмет.
Молодой человек нахмурился и оглянулся на Снейпа, на застывшем лице которого не дрогнул ни один мускул. Потом он тряхнул головой, презрительно фыркнул и принял протянутую ему палочку.
- Не знаю, смогу ли вернуть все на свое место… - произнес Кэто не совсем уверенно, а в его тоне звучали извиняющиеся нотки.
- Забудь об этом, - тут же перебила его Гермиона. – Ты умеешь пользоваться палочкой?
Друид кивнул.
- Палочки у него нет, но пользоваться ей он умеет, - протянул Снейп, не меняя позы. – Все это очень дурно пахнет, Ровена.
Кэто пропустил его слова мимо ушей, будто не замечая Снейпа, а, закончив осматривать палочку, взглянул на Гермиону и пояснил:
- Майра давала мне свою, когда показывала, как колдовать. Эта палочка похожа на те, что делают друиды; я уже держал такую в руках. Что вы хотите, чтобы я показал?
Гермиона хотела спросить, кто такая Майра, но решила оставить этот вопрос на потом. В данный момент ее больше интересовали новые возможности для применения их магии.
- Ты умеешь трансф… превращать одну вещь в другую?
- Если эта вещь сделана при помощи магии – да. Так, как вы превращаете по своему хотению стол в стул – нет.
Гермиона согласно кивнула:
- Трансфигурация – это, по сути, пространственная иллюзия; по мере ослабевания чар предмет возвращается в свое первоначальное состояние… Прости, я размышляю вслух. Когда ты превращаешь что-либо, оно никогда уже не меняет своей формы?
- Нет, - Кэто выглядел слегка озадаченным речью Гермионы.
- А свойства? То есть, ты можешь превратить камень в дерево, и оно будет именно деревом?
- Э-э-э… Никогда не пробовал, - нахмурился он.
- Разве ты не видишь, Ровена, что наше юное дарование – не теоретик? – опять встрял Снейп, но теперь его проигнорировала и Гермиона тоже.
- Будет проще, если ты мне покажешь, - ободряюще улыбнулась она Кэто. – Вот эта колонна сделана из камней и облицована тонкой мраморной плиткой. Ты смог бы изменить ее форму?
Молодой человек на миг задумался, а потом взмахнул палочкой – и колонна из гладкой стала рельефной.
Гермиона прикоснулась к холодному камню, казавшемуся монолитным, все еще не понимая сути того, что видели ее глаза.
- Кажется, что это просто… Но в чем тут трюк – не могу уловить. Наверное, стоит завязать глаза, как в Иванов день, и попросить Хельгу прочитать заклинание, но делать это каждый раз…
Кэто фыркнул, перебивая:
- Магию можно видеть всегда. После того самого заклинания. Немного мешает, но только поначалу. Все одно – обратно ведь пути нет, проще привыкнуть.
Гермиона замерла с открытым ртом. Ее мозг кипел от обилия идей и гипотез. Но сейчас над ними всеми резко превалировала одна: «Константа!». Не о ней ли, часом, вел речь Кэто? Женщина взглянула на него, заметив, что мальчишка бледен, да и нос, похоже, опять у него кровил. Константа никуда не денется; вопрос все равно требовал более тщательной проработки.
Словно опомнившись, Гермиона качнула головой, а потом скомандовала:
- Кэто, тебе стоит отдохнуть. Умойся и переоденься. Продолжим этот разговор позднее.
Молодой человек не стал спорить: пожав плечами, он вернул Гермионе палочку и неторопливо пошел к выходу из подземелий.
Северуса же, который невольно сделал движение, указывающее на то, что он собирался последовать за Кэто, остановило замечание:
- А вас, Салазар, я попрошу остаться.
_____
Едва Кэто скрылся из виду, Гермиона повернулась и направилась по новому коридору в сторону личных комнат Снейпа. Тот молча шел за ней, думая о том, что сейчас ему придется объяснять свое недавнее поведение, и перспектива не очень улыбалась ему.
Но Гермиона, обезопасив комнату от подслушивания, принялась говорить о возможностях применения новых знаний по части магии.
-...Наверняка менять можно не только форму вещи, но и ее свойства, - она даже не пыталась скрыть своего возбуждения; азарт ученого вытеснил в ней все остальные чувства. - И, я уверена, он говорит о той самой константе, которую мы ищем...
- Гермиона, - поморщился Северус, - все эти выводы элементарны и следуют из предложенных нам фактов, не спорю. Но я ни на йоту не изменю своего мнения о мальчишке. Ты ведь не видела, как ловко он управляется с ножом.
- Так ты поэтому не подошел ближе... Северус, нельзя видеть в людях только плохое.
- Видеть только хорошее тоже является ошибкой, Гермиона, - его плотно сжатые губы, казалось, превратились в тонкую нить. - А ты не спросила, может он и через стены видит, раз уж они полностью "магические"?
- Я не думаю, что он шпионит за нами, - чуть покраснела она. - Если бы у Кэто были плохие намерения, он бы давно дал это понять, я уверена.
- Ты так уверена в том, что знаешь о цвете его намерений? Как минимум, это глупо, мисс Грейнджер. Это может оказаться ложным шагом нам навстречу, чтобы потом заманить нас в какую-нибудь ловушку.
Гермиона скрестила руки на груди и задумалась.
- Тогда поступим здраво, - сказала она наконец. - Я суну голову в ловушку, обуреваемая любопытством, а ты останешься в стороне и вмешаешься, если положение покажется тебе опасным. Но не раньше. Я хочу заполучить свою константу.
______
Книга Годрика, действительно, открывала свои секреты лишь семье. Почти безрезультатно пропотев над огромным фолиантом пару дней, Гермиона уже готова была поверить этому и сдаться. Ей почти сразу удалось обнаружить какое-то очень сильное заклинание из разряда магии крови, предотвращавшее доступ к глубинным секретам книги.
Пергаментные страницы, сулившие множество откровений, оказались пустыми. Гермиона не сомневалась, что сам Годрик прекрасно видел написанное, но у нее перед глазами будто стоял туман, когда она переворачивала листы, водя над ними палочкой.
Кэто и Северус вместо показной ненависти теперь открыто игнорировали один другого. Но и Гермиону, и Хельгу такое положение вещей вполне устраивало. Последняя с каждым днем расцветала на глазах. Она постоянно что-то напевала, а ее мелодичный смех был слышен по всему замку.
Северуса все больше начинала раздражать эта беззаботность. И он все чаще замечал, как Кэто неотрывно смотрит на Хельгу. Смотрит, будто зверь, стерегущий добычу. Но этому хищнику было неведомо, что охотник все время держит его на прицеле.
Годрик же, лишенный любимой забавы, вскоре забросил вылазки в лес. В свободные от работы моменты он занимался стрельбой по мишени из арбалета или лука, а иногда махал мечом, нанося удары воображаемым чудовищам. Корнуоллец и словом не обмолвился, чтобы поторопить Гермиону, мудровавшую над его семейной реликвией.
На третий день после происшествия в подземельях Гермиона решила отвлечься от безрезультатных опытов с книгой и надумала поговорить с Кэто и Хельгой.
_____
Ужинали в Хогвартсе всегда рано, и до отхода ко сну оставалось еще предостаточно времени.
Чтобы не заставлять Северуса нервничать лишний раз, Гермиона не стала искать разговора с молодой парой наедине. Прямо тут же, в кухне, она вернулась к интересовавшей ее теме.
- … Так вы, стало быть, госпожа Ровена, хотите… Не делайте этого, - Кэто нахмурился. – Я бы сам, коли бы мог… Вы думаете, мне легко?
Гермиона улыбнулась, покачав головой:
- Ты полагаешь, что я хочу попробовать на себе действие постоянного заклинания? Не беспокойся, я лишь прошу Хельгу сделать то же самое, что и в Иванов день.
И все равно - уговаривать Хельгу, твердившую, что делать это можно только раз в году и лишь для поиска палочки, пришлось долго. Она упрямо отказывалась до тех пор, пока Кэто вдруг не обратился к ней на языке, которого Гермиона не понимала, хотя некоторые слова и казались ей смутно знакомыми. Судя по всему, молодой человек в чем-то горячо убеждал свою жену.
Гермиона переглянулась с Северусом, тоже с подозрением взиравшим на парочку, но тут же ей пришлось удивиться еще больше: Годрик, занятый починкой тетивы лука, поднял голову, заявляя:
- Дело мужик говорит. Не упрямься, Хельга.
По сути дела, во всем этом не было ничего странного. Все трое происходили примерно из одной части острова, а то, что дома у Годрика говорили на другом наречии, Гермиона уже знала.
В конце концов Хельга позволила убедить себя и согласилась произнести заклинание, которое бы дало Ровене возможность видеть сущность магических созданий. Но для начала Гермиона хотела сравнить оба заклинания, для чего поставила рядом Хельгу и Кэто, дав последнему свою палочку.
Слова напевного заклинания, произносимые мужским и женским голосами, зазвучали в унисон; взмахи двух палочек были абсолютно синхронными. И только в самом конце, когда Хельга уже опускала руку, Кэто сделал еще один взмах, плавно выписав в воздухе фигуру, напоминавшую лежащую на боку восьмерку. Знак, которым и в арифмантике, и в маггловской математике принято обозначать бесконечность. Должно быть, добавленная к заклинанию «восьмерка» делала чары вечными. Неужели им все-таки удалось найти заветную константу?
Гермиона нервно сглотнула, пытаясь осознать всю важность происходящего, а потом оглянулась на Северуса. Видел ли он то же самое, сделал ли аналогичные выводы? Этой ночью нужно было обязательно обсудить с ним столь важный вопрос. А теперь бывшей гриффиндорской мисс Хочу-Все-Знать не терпелось продолжить опыты.
Она позволила завязать себе глаза, как когда-то в лесу, и снова выслушала заклинание Хельги, после которого многие из окружавших ее предметов стали испускать сияние всевозможных цветов разной интенсивности. Чуть помедлив, Гермиона развязала тугой узел на затылке, снимая платок, и была вынуждена зажмуриться.
Действительно, если человек постоянно видит все таким, то ему не позавидуешь. Лишь некоторые предметы сохраняли свой обычный облик. Большинство же деталей обстановки напоминали мыльные пузыри, переливавшиеся изнутри жидким… жидкой субстанцией, пульсировавшей и излучавшей свет. Стены, пол и потолок, снедь на столе, одежда… А сами люди… Гермиона прекрасно различала их лица, но видела и некое сияние, шедшее изнутри каждого из них. Ее ничуть не удивил золотистый, изредка вспыхивавший красным, оттенок магической ауры Годрика или нежный розовато-фиолетовый Хельги. Даже глубокий зеленый Северуса теперь казался ей вполне объяснимым. Но сама необычность восприятия сделала свое дело – голова колдуньи закружилась, и ей пришлось сесть.
- Так бывает поначалу. Потом пройдет, - раздалось у нее над ухом.
Гермиона взглянула вверх. Аура у Кэто была серой, холодной, изменявшей цвет от белесого до почти черного оттенков. Друид протягивал ей кубок с водой:
- Отпейте немного, сразу станет легче, - услышала она как сквозь вату.
Остальные тоже о чем-то говорили, но все сразу, и разобрать слова не представлялось возможным. Все вокруг слилось в кружившийся разноцветный водоворот, постепенно темневший и вскоре полностью поглотивший сознание Гермионы.
Глава 6. Майра
Весело скачут
По древним стенам
Солнечные зайчики.
Из сказок Барда Биддла
Первый неудачный опыт не отбил у Гермионы желания продолжать эксперименты. Правда, ей оставалось лишь прибегнуть к помощи Кэто, потому что Хельга, напуганная в свое время обмороком подруги, напрочь отказалась участвовать в этой затее.
Друид принял предложение, заметив с налетом иронии:
- Если вы согласны доверять мне, госпожа Ровена.
Поначалу она и не доверяла; ни она, ни Северус, неизменно присутствовавший при всех этих экспериментах. Но вскоре Гермиона заметила, что Кэто в присутствии Снейпа ограничивался лишь сугубо необходимыми фразами и крайне сдержан – ни одного комментария не срывалось с его губ. Тогда она решила рискнуть и попросила Северуса подождать за дверью. Тот несказанно возмущался, но в конце концов ей удалось убедить его.
Как раз тогда она и показала Кэто книгу Годрика.
- Это очень старый рунический текст, - заявил друид, едва перед ним очутился раскрытый том. – Я почти не умею читать таких рун.
- Подожди, ты видишь их?
- Они писаны магией, в этом нет ничего загадочного… - он водил пальцем по невидимым строчкам. – Кернов, Дор… Очень старые руны. Имена можно разобрать. Вульфрик, Нейрин. И текст не меняется до самого конца, обрываясь вот здесь. Имя Годрика тоже писано рунами. Сомневаюсь, что кто-то мог изменить эту книгу за то время, что она существует.
Гермиона согласно кивнула:
- Теперь я понимаю, насколько упрощены все наши заклинания: то, чему нас учили, даже и близко не отражает истинного понимания сути магии. Тем не менее, вернемся к нашим рунам. Что за заклинания ты видишь?
Кэто наморщил лоб:
- Охранные чары, но вас, явно, интересуют не они. Понимаете, здесь сама магия подверглась изменениям. Вроде тех, которыми мы пытались улучшить скатерть Хельги.
_____
Идея эта появилась у них спонтанно, после того, как Хельга однажды, создавая снедь им на ужин, пожаловалась на усталость.
- А вот бы еда сама появлялась, - начал Годрик. – Как из неиссякаемого колодца.
- Здоров ты сочинять, - пожала плечами Хельга.
- Но наша магия, по сути, и есть неисчерпаемый источник, - вступился за Годрика Северус. – Если пойти дальше, то любой предмет, наделенный нашей магией, тоже способен давать еду.
- Вот эта скатерть? – недоверчиво перебила Хельга.
- А почему бы и нет? – вставила Гермиона. – Подарив этому предмету ничтожную часть магии, можно получить взамен…
- Скатерть-самобранку! – выкрикнул Годрик.
- Одни сказки на уме, - отрезала Хельга
- В данном случае речь идет о практическом осуществлении заложенной в сказке мечте о чуде, - улыбнулся Северус. – Только вот как подарить скатерти часть своей магии?
- Она уже обладает ею, - неожиданно вмешался обычно молчавший за столом Кэто. – Хельга вышила этот кусок ткани, подарив ей часть своей души. А душа волшебника неотделима от его…
- …Магии! – подхватила Гермиона.
В тот день она снова попробовала на себе действие заклинания, которое окрестила про себя Магическим Зрением. Только в этот раз ей было некогда смотреть по сторонам: все внимание Гермиона сосредоточила на скатерти, что лежала на столе.
Ткань испускала очень слабый свет приятного желтовато-оранжевого оттенка. Гермиона провела по материи рукой, чувствуя пальцами рельеф вышивки, а глазами различая помимо свечения еще и узор. Это были очень необычные ощущения – как будто она вдруг осознала, что мир, оказывается, имел еще одно измерение.
Гермиона подняла голову, встретившись взглядом с Кэто. Тот улыбнулся, и по его ауре пробежала волна вспыхивающих ярко-белым искорок. Догадавшись, что она способна видеть еще и отражение человеческих эмоций, Гермиона на миг задержала дыхание. Все эти открытия, следовавшие одно за другим, заставляли ее чувствовать себя ребенком, попавшим в лавку сладостей. Ей стоило огромных усилий не смотреть на стоявших вокруг стола людей, а вернуться к скатерти.
По ее просьбе Северус произнес ряд простейших заклинаний, вроде Очищающего, Левитирующего или Восстанавливающего, а сама она пристально изучала реакцию магического поля ткани. Оказалось, что та была разной во всех случаях: оттенок ауры темнел, покрывался рябью или яркими спиралями в зависимости от заклинания, обращенного в ее сторону.
- Как интересно, - пробормотала Гермиона, плохо понимая, как все это может способствовать решению стоявшей перед ними задачи.
- Прикоснитесь к скатерти, - услышала она негромкую подсказку Кэто.
Положив ладонь на ткань, Гермиона вначале ничего не почувствовала, а потом вдруг ей показалось, что скатерти не по вкусу то, что с ней происходит.
Испугавшись, женщина отдернула руку.
- Ей не нравится, - пояснила она остальным.
- Бедняжка! – тут же воскликнула Хельга и попыталась отобрать скатерть у остальных, но ее остановил Кэто.
Он начал говорить что-то на своем диалекте, хотя после двух фраз снова першел на общий для всех старый английский:
- …Сама попробуй. Тебя она послушается.
- Я боюсь, - виновато взглянула на мужа Хельга.
Тот нервно облизал губы и добавил еще что-то на понятном лишь им и Годрику языке. Но в этот раз Гермиона четко разобрала слово, обозначавшее «доверие».
Хельга задумалась, а потом легко прикоснулась к скатерти пальцами, и Гермиона увидела, как магическое поле ткани обволакивает руку, подобно ласкающейся кошке.
- Что я должна делать? – спросила Хельга.
Все взглянули на Кэто. Оказалось, что тот сбивался на родное наречие не только от волнения; объяснить на общем языке столь сложную тему тоже оказалось для него трудной задачей. Его инструкции были короткими, с нередкими вкраплениями диалектных слов:
- Возьми палочку. Без нее тоже можно, но потом голова будет болеть. Aggttoling… Обобщить? Попытайся обобщить в одной мысли все, чего ты хочешь от этой скатерти. Э-м-м… Honthodd aurtil, - Хельга кивнула, - сосредоточь свою мысль вот здесь, - он прикоснулся пальцем ко лбу, - и почувствуй, как она течет вниз, к палочке.
- Если рассматривать все в этом аспекте, то заклинания ведь и являются короткими приказами. Древние верили, что слово материально, - Снейп, похоже, размышлял вслух, неотрывно наблюдая за ходом опыта.
А Гермиона увидела, как магическое поле Хельги заклубилось, загустело, собираясь в пульсирующий сгусток в районе переносицы, который потом медленно и словно неуверенно поплыл вниз.
- Neig Soddelaugh, - тон Кэто звучал ободряюще.
Хельга улыбнулась, легонько качнув палочкой, и сгусток энергии соскользнул с кончика резонатора, сливаясь с магическим полем скатерти.
Годрик и Северус заметили лишь краткую вспышку фиолетового цвета, а Гермиона смогла оценить еще и тот момент, когда сгусток ассимилировался с оранжевым сиянием ткани. Несколько мгновений аура представляла собой дикую смесь, которая затем вдруг потемнела и приобрела совсем другой, золотисто-коричневый, оттенок и мягкое несильное свечение.
- Что, уже? – нетерпеливо поинтересовался Годрик.
Хельга в ответ пожала плечами:
- Я попросила ее давать нам еду. И чтобы еда была по вкусу каждому. Но, сдается мне, ничего у нас не получится.
- Сейчас попробуем, - и Годрик приблизил лицо к скатерти, которая для его глаз ничуть не изменилась. – Хм, еще испачкается, - пробормотал он, поднялся из-за стола и через минуту вернулся с большим блюдом.
– Хочу хороший кусок оленины… Не перебивай, Хельга! Прожаренный, но сочный. И чтобы… Эй, смотрите!
Гермиона увидела, как золотисто-коричневое магическое поле всколыхнулось, на миг заволакивая стоявшее в центре скатерти блюдо. Когда волнение улеглось, там лежал огромный кусок мяса, от которого еще шел пар.
Изумлению Годрика не было предела, но он тут же, ничуть не робея, вытащил из голенища нож и, отрезав немного аппетитно пахнувшей оленины, принялся жевать. Остальные смотрели на него, Хельга – не без отвращения.
- Ничего вкуснее не пробовал, - наконец признал корнуоллец, довольно жмурясь. – Клянусь Великим Мерлином!
Гермиона и Северус переглянулись. Теперь становилось понятно, почему столы в Хогвартсе всегда ломились от разнообразных яств. Вне всякого сомнения – этой самой скатерти предстояло удачно пережить своих создателей на десяток веков.
Несколько следующих дней они придумывали все новые и новые блюда, испытывая свои желудки на прочность, а потом незаметно вернулись к привычному для себя столу. Хотя то один, то другой иногда требовали что-нибудь «эдакое».
Однажды утром Гермионе показалось, что ее ноздри щекочет давно забытый аромат. Быстро пройдя по коридорам, она спустилась в подземелья, где концентрация запаха крепкого кофе была просто невыносимой.
- Северус, ты с ума сошел?! – воскликнула она, застав его с небольшой чашкой в руках. – Весь замок пахнет кофе, а его еще не завезли в Англию, понимаешь?
Снейп спокойно отпил еще глоток и блаженно вздохнул:
- Глупости. Спросят – скажу, что особое зелье. Для личного пользования. Не глотай слюну, джезва полная, присоединяйся. Мне давно не хватало чего-нибудь покрепче молока, хотя, признаться, в последнее время я к нему пристрастился, - он усмехнулся. – Садись, вспомним старые времена. - Я попросил просто кофейных зерен, потом сам обжарил их, смолол и сварил сей дивный напиток. Угощайтесь, мисс Грейнджер.
Гермиона нахмурилась, но предложенную чашку взяла.
- Замечательная вещь эта скатерть, правда? – продолжил он, взглянув на Гермиону. – Интересно, как трактовать в этом свете вопрос хоркруксов? Ведь они тоже, если мне не изменяет память, обладали частью души своего создателя.
- Мы никого не убили при создании этой скатерти, - напомнила она, все еще стараясь сохранять сердитую маску на лице.
Северус ничуть не смутился реакцией собеседницы:
- Магия, которой мы обладаем, является неиссякаемым источником, дающим нам возможность осуществлять несчетное количество заклинаний любого толка. Бесконечная, как любовь? Чем больше ты отдаешь, тем больше остается?
- Вроде этого, - его тонких губ коснулась еле заметная улыбка. – Хельга не делила свою душу на части при помощи зловещего ритуала. Это был бескорыстный подарок, плодами которого мы теперь и наслаждаемся, - Северус снова пригубил чашку.
- Думаешь, мы обеспечили кухню Хогвартса вечными запасами провизии? Тебе доводилось слышать о скатерти Хаффлпафф?
Он качнул головой:
- У этого замка столько секретов, что нам не хватит и нескольких жизней, чтобы узнать их все. Но с чего-то надо начинать. Как продвигаются твои эксперименты с книгой Годрика?
_____
Кэто снова провел рукой по пергаменту страницы:
- По-моему, первые строки говорят о том, что эту книгу сделал Нейрин из Дора.
Гермиона кивнула:
- Да, все идет к тому, что придется кому-то из нас изготовить подобную вещь. При случае купим хорошего пергамента в Хогсмиде, а потом посмотрим, что у нас получится. Ведь создать книгу из ничего – кажется, даже заклинания такого нет.
- Друиды умеют, точнее – умели - создавать еду, одежду, кое-что из предметов, как вот эти камни. Сейчас на это мало кто способен - развил ее мысль Кэто. – Но несчастья падут на головы тех, кто пытается подражать Великой Природе, - он будто процитировал по памяти заученное правило. – Вы верите в предсказания, госпожа Ровена? – вдруг поинтересовался молодой человек.
- Предсказания? – Гермиона задержала дыхание, а в ее памяти в этот момент возникали картины прошлого, где сделанное однажды предсказание изменило до неузнаваемости множество судеб. – Нет, не верю, - произнесла она с пересохшим горлом.
- Я тоже, - друид покачал головой и как ни в чем не бывало вернулся к изучению рун. – Мы должны поскорее закончить с этой книгой. Годрик начинает беспокоиться.
- Наверное, мы можем вернуть ее на место, - решила Гермиона. – Мне кажется, я примерно поняла принципы ее функционирования, - сейчас ей хотелось прийти в себя после пережитых минуту назад эмоций. – И я снова готова взглянуть на мир, в котором магия имеет цвет и кажется осязаемой. Есть у меня одна идея. Я буду вынуждена снова прибегнуть к твоей помощи: Хельга сказала, что больше мы ее не заставим читать это заклинание.
Кэто смотрел на нее со смесью непонимания и уважения:
- Хельга говорит, что мудренее вас еще поискать. И я полностью согласен с ней, госпожа Ровена.
___
Вечером она вернула книгу Годрику, и тот принял обратно свою семейную реликвию со вздохом облегчения. Как и в прошлый раз, все они сидели в тепле кухни. За окном завывали ветры, столь обычные в самом начале весны. Дорога до Хогсмида раскисла и поездка за пергаментом откладывалась, поэтому Гермиона и решила снова отвлечься от пресловутой книги. Новая посетившая ее идея тоже требовала много сил и времени для своей реализации.
- А чем тебе обычные двери не угодили? – спросил Северус, усмехаясь.
Он-то прекрасно понимал, к чему она клонит.
- Может быть, тогда в замке прекратятся сквозняки, - махнула рукой Гермиона. – Я просто хочу сделать тут все как можно более уютным. Да еще и – представь! – ты подходишь к гладкой стене, а та расступается, давая тебе проход. И снова закрывается у тебя за спиной.
- Как бы не окончить свои дни замурованным, - забеспокоился Годрик.
Хельга не выдержала и прыснула со смеху, что вызвало у Основателя волну возмущения:
- А у тебя одни хиханьки да хаханьки на уме! Хаффлпафф, хаффлпафф, хаффлпафф!* Я хочу нормальные двери. Чтобы все, как у людей, - серьезно попросил он у Гермионы.
- Хорошо, - согласилась та, стараясь не последовать примеру Хельги, которая, действительно, многовато смеялась в последнее время.
Для проведения эксперимента ими была выбрана дверь в небольшую комнатушку в основании Астрономической башни.
Гермиона, почти не колеблясь, вручила палочку Кэто. Вообще-то ей хотелось, чтобы заклинание читал Северус, но магический текст казался исключительно трудным для заучивания. Лишь какие-то слова в нем звучали знакомо, все остальное сливалось в малоразличимое напевное бормотание. Ко всему прочему, оба хранителя секрета друидов наотрез отказывались учить этому заклинанию остальных. Таким образом, Гермионе оставалось лишь несколько нервно наблюдать за взмахами палочки в руке Кэто, надеясь, что тот не прибавит привычную ему «восьмерку» в конце заклинания.
Снова получив возможность видеть магическое поле, она поняла, что не ошибалась, придя сюда: почти вся стена излучала матовое голубоватое свечение, а значит, была сложена из камней, созданных ее рукой.
Гермиона слегка прикоснулась к стене, вызвав слабую рябь голубой ауры. Некоторое время колдунья стояла, чувствуя, как магия, гнездившаяся в камнях, распознает ее, словно осторожный зверек, обнюхивающий незнакомый предмет. Гермиона ощущала себя первооткрывателем, вступающим в контакт с внеземной цивилизацией. Сгустки магии казались ей едва ли не разумными существами: она могла чувствовать их настроение и даже понимать их – без слов, на уровне гораздо более сложном и одновременно – очень естественном: на уровне обмена мыслью. Как там говорил Кэто? Нужно «сосредоточить» желаемое в районе переносицы?
Выполнить подобное почему-то оказалось весьма трудным делом. Гермиона даже почувствовала, как набухают вены у нее на висках. Неудивительно, что у самого Кэто шла носом кровь.
Тем не менее, вскоре колдунья увидела, что ее палочка легко вибрирует, и даже успела заметить яркий светящийся шарик цвета электрик, пробежавший от ее локтя к пальцам. Ей в голову пришло сравнение с молнией. Действительно, без палочки этот выброс энергии должен быть весьма болезненным.
Магическая аура, поглотившая ее «просьбу» открывать в этом месте стены проход, теперь кипела, напоминая бурное море. Еще миг – и камни начали «плавиться», принимая другую форму, и вскоре перед ними зияло широкое прямоугольное отверстие.
Группа зрителей разразилась восторженными воплями и аплодисментами.
Гермиона оглянулась.
Четверо волшебников искренне радовались ее первому успеху. Даже Кэто широко улыбался, а его белую ауру совсем не портили несколько угольных пятен. Годрик напоминал живой фейерверк, зеленый цвет ауры Северуса бурлил, как котел с ядовитым зельем. Хельга подпрыгивала, хлопала в ладоши и смеялась. Но ее магическое поле… Оно было очень странным.
Гермиона замерла с приоткрытым ртом, не отрывая взгляда от живота Хельги, имевшего чуть более насыщенный розовый цвет, чем все остальная аура. Кроме того, яркое свечение здесь казалось особым, будто имевшим собственную жизнь.
Мгновенно догадавшись, о чем идет речь, несколько ошеломленная Гермиона перевела взгляд на Кэто, встретившись с ним глазами. Ведь он-то давным-давно должен был увидеть, что Хельга носит под сердцем ребенка.
Молодой друид несколько секунд смотрел на Гермиону, а потом вдруг покачал головой, словно прося сохранить все в секрете. Вслед за этим он отчаянно смутился и опустил взгляд. Даже сквозь магическое свечение ауры было видно, что уши у Кэто жутко покраснели.
_____
- Северус?
- М-м-м? – его голос звучал сонно.
- Хельга беременна.
- Да ты что? – интонации ничуть не изменились, точнее, к ним прибавилось немного иронии.
Она завозилась в темноте, садясь на кровати и заворачиваясь в одеяло.
- Я почему-то боюсь, что теперь на нас свалится куча проблем. Эти времена… Они кажутся мне такими недетскими.
- Времена никогда не бывают детскими, - Северус тоже раздумал спать. – Мир всегда был и будет полон жестокости. Скоро этот замок будет битком набит детьми, и на наши плечи падет нешуточная ответственность. Тебя беспокоит именно это?
Гермиона вздохнула:
- Называй это интуицией, если хочешь. А можешь обозвать глупыми женскими страхами. Да еще и Кэто сегодня проговорился и упомянул какое-то предсказание.
- Надеюсь, ты не стала выспрашивать подробностей? – в голосе Северуса зазвучали нотки беспокойства. – Предсказания оживают лишь тогда, когда им веришь.
- Друид наш, похоже, того же мнения.
- Он нравится мне все больше и больше, - усмехнулся Снейп. – Еще и кладезь здравого смысла. Уверен, что если бы мы узнали истинные причины его появления здесь, он бы не сидел с нами за одним столом.
- Меня гораздо сильнее заботит тот факт, что он способен видеть нас насквозь и догадываться о наших истинных намерениях.
_____
Следующим утром Хельга спустилась к завтраку необычайно притихшая, и не нужно было обладать магическим зрением, чтобы видеть, что она так и светилась от счастья. Очевидно, муж рассказал ей о смысле происходящего. Сам же Кэто выглядел как обычно, оставался неразговорчивым и презрительно фыркал на любую фразу Салазара. Хотя пару раз Гермионе все же удалось заметить, что взгляды, которые тот бросал на Хельгу, отличались особой теплотой, но были недолгими, будто Кэто боялся показать свои чувства на людях.
_____
По мере наступления хорошей погоды Годрик становился все более нервным.
- Он, как охотничий пес, хочет бежать в лес, не разбирая дороги, - заметил как-то Северус, качая головой.
И однажды Годрик не выдержал и принялся седлать коня, собираясь в путь.
- Я быстро, - приговаривал он. – Только до столицы - и сразу обратно.
Остальные делали вид, что верят.
Однако, получилось все именно так, как говорил Годрик: вернулся он очень быстро. По его рассказам, король с головой погряз в государственных делах, и было ему не до охотничьих забав.
_____
Этельред грустно улыбнулся Годрику, стоило тому войти в тронный зал.
Короля окружали важные персоны: военные предводители, знать, пара священников. Невысокий крепыш в богатом плаще, державший руку на рукоятке меча, горячо и пространно говорил о необходимости лучшей защиты границ, об укреплении гарнизонов крепостей и еще о чем-то.
Этти сидел со скучающим видом и казался глубоко несчастным. Он совершенно не слушал своего военачальника, а его мысли витали где-то далеко. Наверняка больше всего сейчас королю хотелось трубить в охотничий рог, чувствовать под собой горячего коня и видеть скачущего рядом Годрика, полностью разделявшего его страсть.
Им почти не удалось и словом перекинуться. Этельред только развел руками, извиняясь:
- Не думал я, что теперь все эти приставалы, ранее атаковавшие матушку, будут докучать мне своими делами. Ни дня свободного нет, дружище. Да, опять, что сейчас за зверь? Тощий да малый. Приезжай по осени, с первыми желтыми листьями буду ждать. Эх, славно поохотимся!..
____
Хельга была на удивление спокойна. Свое новое положение она восприняла как нечто абсолютно естественное. Она ни разу не почувствовала себя плохо, хотя остальные все равно делали все возможное, чтобы облегчить ей ежедневные хлопоты. Словно осененная высшей мудростью, Хельга походила больше на самку какого-то животного, чем на человека - настолько натуральным казалось ей все то, что происходило с ней. Она слегка округлилась и степенно прогуливалась по двору замка, никогда не выходя за его пределы. О последнем брал на себя заботу Кэто, который неизменно сопровождал жену при ее выходах во двор.
Однажды, когда до срока оставалось совсем немного, Хельга поведала Гермионе о том, что они ждут девочку – так сказал Кэто.
- Вы уже решили, как назовете ее? – поинтересовалась Гермиона, вытирая пот со лба: лето уже шло к концу, но дни стояли жаркие.
Хельга серьезно кивнула:
- Мне нравится имя, которое носила мать Кэто.
Гермиона опасалась, что в назначенный момент они не справятся сами, но Хельга родила очень легко. Все время рядом был Кэто: жена судорожно вцепилась в его руку, и Гермиона не решилась его выгнать. К тому же, толк от него был, и немалый. По просьбе Гермионы он следил за дыханием Хельги, да и само его присутствие действовало на роженицу успокаивающе. С невозмутимым видом Кэто перерезал пуповину предложенным чистым ножом, но его голос предательски дрогнул, когда дочь положили ему на руки и он должен был впервые произнести вслух ее имя:
- Майра. Я нарекаю тебя – Майра.
______________
* Аффтор считает, что прозвище Хельги было звукоподражательным. Почему бы и не «хиханьки-хаханьки»?
PS от аффтора: в следующей главе все внимание будет отдано Годрику и его истории, а потом я вернусь к событиям лета тысячного года, передав очередь рассказывать Северусу. И еще - у меня ощущение, что на фик подписываются только роботы, собирающие адреса для спама :(
Глава 7. Святой и грешники (начало)
Убивая время, ты убиваешь себя.
Из сказок Барда Биддла
Осень в том году выдалась на редкость сухая и теплая, хотя по ночам низины и затягивал холодный туман. Высокое небо оставалось голубым до самого Мабона*. Пряный, крепкий запах, шедший от устилавшего землю ковра из опавших листьев, приятно кружил голову.
Годрик улыбался, полной грудью вдыхая лесной воздух. Если бы не ждавший его король, он пустил бы коня шагом, растягивая удовольствие от поездки и упиваясь ощущением своей свободы. Выбираться за стены замка получалось у него крайне редко, хотя в последнее время Годрик чувствовал себя там лишним: все возились с новорожденной дочкой Хельги, и даже Салазару было не до него - тот вечно был занят сбором трав по окрестностям да варкой вонючих эликсиров в своем подземелье. Оставалось лишь надеяться, что Этти сможет выкроить момент для охоты.
Годрик шумно вздохнул.
Он чаще остальных ездил в Хогсмид и был в курсе происходившего в королевстве. Но, даже зная, что верить передаваемым из уст в уста новостям можно было с большой оглядкой, утешительного он в них находил мало. Большинство ругало церковников, добрым словом поминая Дунстана. Кто-то сваливал все грехи на датчан, хозяйничавших на этих землях, как у себя дома. Короля же поносили абсолютно все.
Скрипнув зубами, Годрик подхлестнул коня.
Слухи, как всегда, не могли быть полностью верными. Но ему хотелось лично убедиться - насколько.
_____
О том, что все было гораздо хуже, чем он предполагал, Годрик понял еще в тот момент, когда помогавший на конюшне мальчишка, взяв поводья его лошади, бросил на приезжего быстрый взгляд и тут же отвел глаза.
Полный недобрых предчувствий, Годрик отправился искать короля. Многие узнавали его, стражники пропускали без вопросов, но никто так и не сказал толком, где пребывал Этельред. Только один из караульных сделал неопределенный жест рукой, проронив:
- Где-то там.
В тронном зале он застал кучку о чем-то негромко разговаривавших придворных, но не короля.
Размышлять долго было не в привычках Годрика, поэтому он решительно направился в личные покои королевской семьи. Тут явно что-то происходило, и он был намерен выяснить, что именно.
Супругу Этельреда ему уже довелось видеть до этого. Раз или два он встречал ее на пирах.
Эльгива вечно была на сносях, бледная – от кончика длинного носа до белесых, навыкате, глаз. И вечно чем-то недовольна. Похожая на цаплю, она нервно вышагивала перед дверью, что вела в комнаты Этельреда, словно не решаясь войти. Появление Годрика Эльгива восприняла так, будто тот был ниспослан свыше:
- Хвала Небесам! – воскликнула она, бросаясь к нему. – Именно вас нам и нужно, господин Годрик. Попробуйте убедить этого олуха, которого все называют королем, что он ведет себя неподобающе своему положению и позорит нас всех.
К ним подбежал мальчик лет пяти и, тонко пискнув: «Мама!», зарылся лицом в юбки Эльгивы. Та нахмурилась, подхватила ребенка на руки и продолжила говорить:
- Попытайтесь убедить его, что он – король и мужчина, и поступать должен соответствующе. Я боюсь, что скоро датские викинги начнут расхаживать по дворцу, а ему нет до этого никакого дела! – Эльгива едва удержалась от рыданий, а потом несколько неловко развернулась и пошла в сторону своих личных покоев.
Годрик, за время монолога королевы не проронивший и слова, смотрел ей вслед, покуда Эльгива не скрылась из виду. Потом он вздохнул, толкнул тяжелую дверь и очутился в полутемном душном помещении. Откуда-то из глубины комнаты доносились неясные звуки, и Годрик немедленно пошел туда.
Когда Этти, увидел его, то даже попытался встать, но получилось это неважно, так как король был пьян в дрыбадан. Снова плюхнувшись за стол, на котором в беспорядке стояли несколько кувшинов, валялись кубки и остатки еды, Этти нетрезвым голосом заявил:
- Годрик, друг мой, только ты меня и понимаешь… Где тут?.. – потянулся он к ближайшему кувшину, но тот выскользнул из его дрожавших пальцев и разбился бы, не подхвати посудину Годрик.
Этти протянул ему кубок, но Годрик решительно покачал головой. Король нахмурился, посмотрел куда-то себе под ноги, а затем вдруг стукнул кулаком по столу и взревел:
- Сволочи все! Мерзкие, злобные твари, - фразу он закончил уже на всхлипе. – Был бы здесь Годрик… А то все призраки одни. Чего стоишь, призрак? – хмыкнул Этти, неожиданно развеселившись. – Выпей со мной, одному пить дюже скучно.
- Мой ко… Этельред, это я, Годрик. Приехал, как и обещал.
Хотя Годрик и знал, что Этти вряд ли был способен внять его словам, он не хотел отступать без боя. Он даже решился легонько встряхнуть своего господина за плечо.
- Годрик? – тот взглянул на него мутными глазами, но достаточно пристально, а потом, пробормотав нечто невнятное, уронил голову на руки. – Видишь, до чего я дошел, дружище, - глухо донеслось из-под ладоней, которыми Этельред закрывал лицо. – И это – твой король. Твой, и всех этих… - он скверно ругнулся. – Только и знают, что талдычить мне о долге, чести и высоких идеалах. - Этельред медленно поднял голову, но смотрел теперь пустыми глазами прямо перед собой, словно не замечая, что он не один. – Не я выбрал этот путь, меня на него вытолкнули силой. К чему же теперь вешать на меня всех собак? Разве повинен я?.. Королем должен был стать Эдвард**. Мой старший брат. По отцу. Моя мать ненавидела его. А я… - губы Этельреда задрожали. – Он всегда играл со мной. Не считал глупым мальчишкой. Учил держать меч и брал с собой на охоту. Люди говорили, что в нем возродился Альфред Великий. Мой брат был бы прекрасным королем – да еще и с превосходными советниками! Если бы у него было время, черт побери! Почему некоторые так жаждут власти, Годрик? Я никогда не рвался занять трон и был бы счастлив стать верным вассалом Эдварда. Если моя мать так хотела власти, могла бы после смерти отца потребовать корону себе. Ведь она была королевой, как-никак. Жаль только, что женщинам не дано держать в руках меч. Но ведь и мне не дано, - горько усмехнулся он. – Садись, да налей мне вина. Я чувствую себя таким… пустым.
Годрик, молчавший все это время, послушно сел и наполнил рубиновой жидкостью два кубка.
Этти нетвердой рукой отсалютовал ему, прежде чем смочить горло и продолжить свои излияния.
- О чем, бишь, я? Ах, да! Моя мать, змея подколодная… Когда королем стал Эдвард, она увезла меня в Корф, крепость своего отца, доставшуюся ей по наследству. Злые языки судачили, что нас выгнал Эдвард, но это было ложью. Это Дунстан и маменька не выносили друг друга, а брат никогда не сделал бы ничего подобного. Кроме того, зачем он тогда стал бы навещать нас? Эдвард, сам неспособный ненавидеть, не смог разглядеть лютой ненависти. Он обещал взять меня на охоту - и приехал, сдержав слово. Его смерть на моей совести уже много лет, ведь моя мать воспользовалась тем случаем, подослав к Эдварду убийцу, - голос короля звучал хрипло. – Я видел, как он умер, Годрик. И… я не мог допустить, чтобы она сделала то же с тобой. Ведь я знал, что она что-то замышляет. Ты не нравился ей так же, как не нравился Эдвард. Пусть мне суждено гореть в аду, но я не мог допустить, чтобы она лишила меня тебя, так же, как она лишила меня брата. А все эти мерзавцы знали о ее преступлениях, так как же они теперь осмеливаются твердить мне о морали?.. Ответь мне, Годрик! Я был не прав, я знаю. Меньшее зло во избежание зла большего иногда оборачивается куда более страшными последствиями. В результате я, который никогда не хотел становиться королем, вынужден был надеть корону и принимать судьбоносные решения. Я слаб и скверный воин – об этом не судачит только ленивый. Но, знаешь, если бы мне снова пришлось выбирать: ты или моя вездесущая маменька, я, не задумываясь, оставил бы все как есть. Ты мне как брат, Годрик! Я хочу, чтобы ты забыл о том, что я король, и тоже видел во мне брата. Ведь я знаю, насколько мы похожи. Что же ты молчишь, Годрик?..
А Годрик вспоминал.
_____
Удар. Удар. Звонкий лязг тупых мечей. Еще один удар. Торжествующий крик.
Лежащий на спине подросток неуклюже вытер грязь с лица, стараясь заодно размазать и горькие слезы досады, чтобы его противник – сын оружейника крепости, парень на пару лет старше его – не заметил предательских соленых дорожек. Хуже всего было то, что это поражение видел отец. Теперь он точно решит, что Годрик ни на что не годен.
Вульфрик, хозяин крепости Дор, волшебник из старинного рода и покровитель еще десятка колдовских семей, живших тут же, действительно был огорчен, но прочитать это на его благородном лице было невозможно.
- В чем дело? – поинтересовался он у оружейника. – Ведь ты прилично владеешь мечом и обещал научить моего сына…
- Эх, господин, не все так просто. Годрик старается, и рука у него крепкая, но вы же сами видите – он уже сейчас длинный, аки жердь. Все железки, что у меня есть, ему не годятся. Надо бы оружие ему по руке подобрать, а то скоро будет, словно с ножичком, с любым мечом. И будут его бить все, кому не лень.
Вульфрик не удержался от улыбки:
- Моя кровь. Что ж, дадим ей достойное применение.
- Господин, хороший меч денег стоит, а у нас…
- Сам знаю, - перебил оружейника Вульфрик.
Все его веселье как ветром сдуло. Жестом он подозвал к себе сына, и тот, подошел, чуть прихрамывая.
Отец никогда не повышал голоса, но все почему-то верили, что лучше не выводить его из себя.
Он потрепал Годрика по плечу, и тот ожидал услышать что угодно, от пустых утешений до насмешки, но никак не известие о том, что отец сам собирался заняться его обучением. Сначала Годрик обрадовался, а потом начал беспокоиться. Теперь все его неудачи станут напрямую известны отцу, и тот может снова отправить его учиться к грубоватому оружейнику.
А вечером Годрик случайно услышал разговор родителей. Подслушивать он не собирался – ему просто нравилось, задав лошадям корма, еще немного посидеть в стойле. Кто же знал, что отец и мать вздумают обсуждать здесь свои дела? Точнее, когда Годрик понял, что речь идет о нем, он предпочел не выходить, а затаиться, словно мышь.
- Я давно хотел съездить до столицы, - произнес отец. – Годрика с собой возьму, палочку ему уже сто лет в обед как выбирать пора.
- Съездить? – нервозность в тоне матери была более чем заметной. – Вульфрик, у нас – одна верховая лошадь, не будешь же ты брать под седло, да еще и для поездки в столицу, одно из этих заморенных животных?
- Нет, конечно, - отец остался спокойным. – Возьму Годрика к себе на луку. Палочку нельзя подобрать без того, кто станет ею пользоваться. И еще. Есть у меня к тебе, моя госпожа, одна просьба, - Годрик догадался, что отец по своей привычке пощипывает бороду, как делал всегда, когда был задумчив или смущался. – Те камешки, что от бабки твоей в наследство тебе достались…
- Не дам, - тут же перебила мать, явно понимая, куда клонит ее муж. – Вульфрик, я устала дрожать за вас обоих. Еще одно нападение на крепость – и я окончательно поседею. Давай отправим Годрика подальше. Помнишь, я говорила о магах с континента? Чему он выучится здесь? Твой дед учил твоего отца, твой отец учил тебя, и что ты умеешь?
- Я умею держать в руках меч, - в голосе отца зазвучала сталь. – И прежде , чем лишать крепость еще одного защитника, я предпочту потратить все, что у нас есть, на достойное оружие Годрику по руке. Тогда и ты перестанешь дрожать от страха за его жизнь.
- Годрик – волшебник, как ты и как я, - мать, похоже, собиралась прибегнуть к самому действенному своему средству – слезам. – Не забывай об этом, мой господин. Он должен уметь пользоваться своей силой.
Последние слова прозвучали глухо – очевидно отец обнял ее, прижимая к своей груди.
- Знаю, знаю, - проговорил он очень тихо. – Но ведь тебе всегда нравились те штуки, что я умею делать своей палочкой. А на что еще годится все это волшебство – хоть убей, не понимаю. Ни людей, ни крепость магией не защитишь. Против диких зверей тоже действеннее стрела или острый нож. Но я не хочу, чтобы от магии Годрика ходил ходуном весь дом. Так что не спорь, моя госпожа. Мы едем в столицу – покупать ему палочку. А может и еще кое-что. И приготовь свои камешки.
И ясным летним утром Годрик с отцом собрались в дорогу. Мать на прощание рыдала, и Годрик догадывался, что причина была в том небольшом кошеле, который она передала отцу. Хотя вполне возможно, что слезы вызывал их жалкий вид: они сидели вдвоем на одной лошади в порядком поистертой сбруе, а кольчугу, тоже прошедшую огонь и воду, отец старательно прикрывал дорожным плащом.
Тем не менее, стоило им выехать за ворота, как Годрик тут же забыл обо всем. Перед ними лежала дорога, полная волнующих приключений, в носу свербело от новых запахов, а отец наконец-то разговаривал с ним, как со взрослым. Хотя вполне могло статься, что Вульфрик просто рассуждал вслух:
- Беспокойные нонче времена. Добрый король был Эдгар, а после себя оставил полный разброд. Раньше бы в Кернов сразу послали гонца – принести клятву верности новому господину. А тут - нет до тебя никому никакого дела. Старшенький-то, Эдвард, пусть своей головы по молодости на плечах не имел, да тылами был шибко силен. Сам Дунстан направлял его деяния. Эдвард сразу стал собирать нас всех, чтобы готовы были, ежели чего. Сам ведь видишь – врагов у этих земель не счесть, и в единении - наша сила. Я потому и учу тебя говорить по-ихнему, да и грамоту чтобы разумел… Много темных пятен в смерти молодого короля; люди бают, что виноват во всем его брат, который сейчас носит корону. По мне, так все это россказни – Этельред ведь мальчишка, твоих вот лет. Что за злоба должна была породить его, чтобы он был способен отдать подобный приказ?..
- Я - не мальчишка, - вставил Годрик несколько уязвлено.
Вульфрик отвлекся от рассуждений и негромко рассмеялся в рыжую бороду:
- А вот это мы и проверим.
Лондон ошеломил Годрика своими размерами, гомоном, шумами неизвестного происхождения и отчаянной вонью. Он потрясенно крутил головой во все стороны, стараясь не упустить ни одной детали представавшей перед ним картины. Они с отцом долго ехали по узким улочкам, покрытым склизкой грязью, на которых их лошадь постоянно норовила упасть. Бедное животное упрямо отказалось идти в очередной темный извилистый переулок, поэтому Вульфрику пришлось спешиться и, закрыв лошади голову полой плаща, заставить животное на нетвердых ногах двигаться вслед за хозяином.
Показавшаяся после переулка улица была почище остальных; и Годрик никогда не думал, что у отца может быть так много знакомых вне дома. То и дело Вульфрик приветствовал каких-то людей и… не людей. Кем были некоторые из этих созданий, Годрик не имел ни малейшего понятия. Домовые эльфы тоже сновали тут с потешно-занятым видом, но никто не обращал на них никакого внимания.
Дома здесь тоже были не похожи на те, к которым, к каким привык Годрик. Высокие, некоторые аж в три этажа, но с хлипкими стенами и такими же дверьми. Перед одной из этих Вульфрик остановился, и они вошли внутрь.
Их встретил очень старый дед, кожа на лице которого напоминала пересушенный пергамент.
- О, молодые люди! Прекрасно помню – Вульфрик из рода Нейрин. Далекий Корнуолл. Орешник и волос единорога, две пяди, гибкая… А это, стало быть, юный Годрик, от слияния с ветвью Морканта? Посмотрим, что у нас есть для такого случая… - говорил старик, с хитроватым прищуром разглядывая покупателей.
- Это – мастер Олливандер, - тихо пояснил Годрику отец. – Он поможет выбрать для тебя палочку.
Мастер принес целую охапку отполированных деревяшек и одну за другой стал предлагать их несколько оробевшему мальчику:
- Тоже орешник, как у батюшки? Нет… Можжевельник и феникс? Не то. Граб и единорог, две с половиной пяди… М-м-м, попробуем другую.
И только когда мастер произнес: «Кедр и сердце дракона, очень твердая», Годрик почувствовал, как палочка нагревается у него в руках, а ему становится трудно дышать, как будто он ныряет глубоко-глубоко и хочется только одного – скорее на поверхность.
Вверх, вверх! Яркий свет, и свежий воздух наполняет легкие. Словно птица, парящая в небесах, аж захватывает дух!..
Годрик открыл глаза и несколько раз моргнул, снова привыкая к полумраку лавки Оливандера.
Старый мастер и отец довольно кивали головами:
- Твоя палочка нашла тебя, Годрик.
Расплатившись, они вышли и отправились дальше по мощеной булыжником улице. Вскоре отец остановился перед лавкой, где еще одно неизвестное мальчику существо неприятной наружности сидело в окружении самых прекрасных мечей и арбалетов, которые Годрику когда-либо доводилось видеть.
Поняв, что перед ним покупатели, гоблин что-то сердито фыркнул. Его налитой кровью глаз внимательно оценил Годрика с отцом, прикидывая их платежные способности. Потом гоблин насмешливо осклабился и предложил выбирать.
Но Вульфрик уверенно покачал головой:
- Мы ищем особый товар. На заказ и по подбору.
Гоблин еще раз оглядел их с головы до ног, но потом все-таки поднялся и предложил войти в лавку, оказавшуюся самой настоящей кузницей. Точнее, на кузницу ее делало похожей присутствие мехов и горна с наковальней. Все же остальное – шкафы со странного вида посудинами, какие-то короба с мистическими письменами на крышках, висевшие по стенам амулеты – делало лавку отличной от всего, что доводилось видеть Годрику раньше.
Гоблин подковылял к нему на кривых ногах:
- Для детеныша, стало быть, меч нужен? – он уверенно схватил Годрика за плечо и неожиданно крепкими пальцами принялся ощупывать его мускулы. – Пойдет, пойдет… - бормотал он, а потом скомандовал: - Подними руку.
Еще раз задумчиво оглядев фигуру заказчика, гоблин принес неширокую длинную полоску стали, в которой уже угадывались очертания будущего меча. Поставив заготовку рядом с Годриком, мастер-оружейник что-то отметил на ней:
- Будет тяжел поначалу, но как в привычку войдет – станет легче перышка.
Прежде, чем приступить к работе, гоблин отозвал отца в сторону, и они долго о чем-то спорили, но в конце концов кошель матери перешел из рук в руки.
Гоблин, выражение морды которого так и осталось брезгливо-недовольным, велел покупателям подождать, а сам кликнул помощника – тоже гоблина, выглядевшего точной копией оружейника во всем, кроме шерсти на ушах, которая у него еще не успела поседеть..
Меха захрипели, горн загудел, в чане, стоявшем рядом, что-то забулькало, и Годрик предпочел отойти вглубь лавки, где его внимание привлекли уже готовые ножи, колчаны со стрелами, тугие луки и дивно изукрашенные арбалеты. Оглянувшись на отца, наблюдавшего за работой гоблинов, Годрик решился взять один из них в руки. Но арбалет оказался чересчур тяжелым и громоздким. Второй был больше красивым, чем практичным. Зато третий так удобно лег в руку, что вся его невзрачность тут же превратилась из недостатка в достоинство. Годрик пощипал звонкую тетиву и попробовал прицелиться в стоявшее в углу чучело лютоволка. Зверь насмешливо скалил зубы, и Годрик не выдержал: схватив дротик, зарядил арбалет и нацелил в один из янтарных глаз бестии.
Дальнейшее Годрик долго предпочитал не вспоминать. Его палец соскользнул, тетива запела, пыльное чучело вдруг ожило, подскочив на месте, а потом завалилось на бок, погребя под собой пару кувшинов, тут же разбившихся и заливших пол вонючей клейкой жижей.
Годрик в испуге застыл с оружием в руке, зная, что попался на месте преступления. Теперь ему точно надлежал основательный нагоняй, да и меча – не видать как своих ушей. И он никак не ожидал, что старый гоблин вдруг хрипло рассмеется:
- Превосходный выбор, ничего не скажешь. Верный глаз у наследника. Это я, Храпцак, говорю.
Потом отец долго обсуждал что-то с гоблином, а затем вышел на улицу, предварительно бросив на стоявшего в углу Годрика хмурый взгляд. Обратно он вернулся, неся в руке небольшой кожаный мешочек, снова нашедший хозяина в лице гоблина Храпцака.
Когда же они вышли из лавки оружейника, Вульфрик держал новенькие ножны, а Годрик с поглупевшим от радости лицом прижимал к груди еще и арбалет. Мальчик видел, что отец сильно не в духе, но заметив, что тот решительным шагом направляется прямо к выходу из странного места, не выдержал и спросил:
- А наш гнедой?..
- Пришлось продать, - бросил Вульфрик, не оборачиваясь. – Что встал? Впереди у нас долгий путь.
Но перед тем, как они покинули Лондон, произошло еще одно событие. Чем ближе они продвигались к центру города, тем больше были заполнены народом неширокие улицы, и вскоре им пришлось остановиться, уткнувшись в сплошную стену из людских спин. Оказалось, что король намеревался почтить посещением заседание Витена****, и зеваки собирались посмотреть на выезд. Кортеж миновал их очень быстро, но Годрик успел разглядеть короля. Действительно, тот оказался мальчишкой одних с ним лет, но вряд ли они могли бы подружиться. По-павлиньи расфуфыренный Этельред, с длинноватыми светлыми волосами и прической, словно у девчонки, свысока посматривал на подданных. Годрик подумал, что он кажется чересчур хилым, чтобы держать в руках меч. Такого один раз стукнешь – тут же побежит к мамочке жаловаться. Мамаша его тоже была тут. Сразу видно – разорвет за дорогого сыночка. Вся в черном, а взгляд такой, что кровь стыла в жилах.
Годрик увлекся зрелищем, и отцу пришлось похлопать его по плечу, призывая двигаться дальше.
Дорога пешком, действительно, оказалась очень долгой, словно кто-то нарочно удлинил ее при помощи чар. На одном из привалов отец разрешил Годрику полюбоваться на новый меч, и тот очень удивился, увидев украшавшие рукоять рубины. Он-то думал, что все камни пошли на оплату гоблинского клинка.
- Я оговорил дело так, чтобы несколько камней остались тебе на помин. Помни слезы твоей матери, Годрик.
Рубины.
Если бы Годрик знал, во что ему обойдется его шалость, он бы и близко к тем арбалетам не подошел. Когда они наконец добрались до дома, то застали лишь остывшее пепелище.
Никогда, ни до, ни после, ничто не производило на него более страшного впечатления. На отчаяние отца было жутко смотреть. Хуже всего было то, что Годрик отлично знал, что вина в их задержке лежала на нем. Будь они в крепости, здесь было бы двумя воинами больше.
- Или больше двумя могилами, - прервал его размышления отец. – Не стой столбом, нам нужны рабочие руки.
Крепость решено было отстроить заново. Уцелели кое-кто из поселенцев и почти все домашние эльфы, где-то трусливо прятавшиеся во время нападения датчан. Годрик никогда не спрашивал, как именно погибла его мать, но нередко приходил один на небольшой холмик, выложенный белым камнем, и долго сидел там молча.
Он знал, что теперь на нем лежал огромный долг, и что всей его жизни будет недостаточно, чтобы расплатиться.
Потом Годрик возвращался в крепость, где работал до изнеможения, помогая восстанавливать разоренный отчий дом.
___________________
* Мабон – день осеннего равноденствия, 22 или 23 сентября.
** Эдвард, прозванный Мучеником (962-978), стал президентом, когда на выборах победила выдвигавшая его партия Дунстана… э-э-э… аффтор опять гонит пургу, но ошибается не очень: после смерти короля Эдгара возникли два политических лагеря, едва не спровоцировав полномасштабную войну. Дунстан, сосредоточивший к тому моменту в своих руках нешуточную власть, добивался короны для старшего сына короля от первого брака – тринадцатилетнего Эдварда. А Эльфрида требовала того же для своего сына Этельреда, которому в то время было едва шесть лет, подчеркивая тот факт, что она была коронованной королевой и ее дети имеют больше прав на престол. Юный король погиб при загадочных обстоятельствах после четырех лет правления, и почти все источники обвиняют в его смерти Эльфриду.
***Кернов – местное устаревшее название Корнуолла.
****Витан или Витенагемот- национальное собрание в англосаксонский период истории Англии. Витенагемот представлял интересы англосаксонской знати и духовенства и имел совещательные функции при короле. Этот орган считается предшественником английского парламента. Институт витенагемота возник в VII веке и на протяжении последующих четырехсот лет все важнейшие вопросы государственной политики решались королём при одобрении совета (инфо из Википедии).
Очередное от аффтора:
ЗЫ Решила дать ссыли и здесь. У себя в жж я давно показываю "кастинг" на персонажей этого фика:
Кэто: http://brufanf.livejournal.com/18002.html
Лиитэ и Этельред: http://brufanf.livejournal.com/18661.html
Основатели: http://brufanf.livejournal.com/20909.html
Этельред II: http://brufanf.livejournal.com/22821.html?#cutid1
Глава 8. Святой и Грешники (окончание)
Бывают проступки и похуже
Из сказок Барда Биддла
Весь день Годрика был заполнен делами до отказа: от зари до зари он валил деревья, возил тяжелые каменные блоки или же учился драться боевым мечом. Отец почти сразу по возвращении отдал клинок ему, а также сам стал обучать сына обращению с оружием.
Иногда вспоминали они и про палочку, но времени на обучение волшебству находилось обычно немного, да еще Годрик плохо понимал, к чему все эти сложные заклинания и взмахи. Зато боевое искусство нравилось ему все больше. Со временем он действительно перестал чувствовать вес гоблинского меча, и найти ему достойного соперника становилось все сложнее.
Крепость Дор снова ожила и в момент опасности могла выставить на стены десятка три воинов, а по двору опять носились стайки малышни. Вульфрик с каждым днем становился все более задумчивым, и вот однажды он позвал к себе Годрика, чтобы огорошить того новостью:
- Еще когда твоя мать была жива, мы и старый Итель решили породниться. Ты их не помнишь, мал был тогда. Пришла пора тебя женить – вон, косая сажень в плечах уже, да и их Гвен давно заневестилась. Тейрн – старинный колдовской род, ко всему прочему, довольно богатый. Лучше невесты тебе не найти. Так что собирайся, поедем, напомним им про данное слово.
Старый Итель принял их радушно. «Старым» его прозвали за раннюю седину, а так он был немногим старше отца. Итель, довольно пофыркивая в густые усы, похлопал Годрика по плечу:
- Добрый молодец, весь в родителя, хо-хо! Дочка уже заждалась, дома сидючи. Гвендолин! Выходи, встречай жениха! Как жаль, - обратился он к Вульфрику, - что женки наши не дожили до этого дня.
Тогда Годрик впервые увидел свою суженую. Гвендолин оказалась высокой, прямой, словно палку проглотила, да к тому же была старше Годрика на пару лет. Увидев его, она зарделась маковым цветом, даже веснушки на ее лице перестали быть заметными, и всю трапезу просидела рядом с Годриком, ни разу не подняв на того взгляда. Так что о том, что глаза у Гвен бледно-голубые, он узнал лишь долгое время спустя. А какого цвета ее волосы, вечно убранные под вышитый платок, Годрик увидел и вовсе после свадьбы.
Все рано или поздно женились. Его отцу невесту тоже подобрали родители – таков был порядок, и Годрик принимал все происходившее как должное. Раз Вульфрик считал, этот брак удачным – Годрик, как добрый сын, соглашался. Крепость и дом Тейрн были богатыми, невеста не была уродиной – чего еще можно было желать? Ах да, этот ее братец… Потому что у Гвен был брат.
Годрик познакомился с Бервином, когда спустился в конюшню, проверить лошадей да и от шумного пира малость отдохнуть. Сопляк был младше его, но тут же нагло заявил:
- Спорим, я тебя на мечах вздую?
Годрик сверху вниз оглядел недомерка, которого явно не допустили на пир по молодости, и усмехнулся:
- Где тебе. Еще молоко на губах не обсохло на мечах драться.
Самого Годрика обходили стороной самые опытные воины, несмотря на то, что было ему в ту пору едва семнадцать.
Но мальчишка, очевидно, об этом не знал. Или же наоборот – знал весьма хорошо. Не тратя дальше слов понапрасну, он выхватил свой короткий меч и с боевым кличем кинулся в атаку.
Годрик же даже меча обнажать не стал – просто увернулся, а потом дал наглецу легкого пинка – тот и растянулся среди соломы и навоза.
Шум привлек зрителей, и вскоре те с гиканьем аплодировали им с верхней галереи, а когда Бервин поднялся, разразились еще и хохотом, видя его перепачканные лицо и руки.
Урок этот Бервин запомнил навсегда и больше в драку не рвался, но при каждом удобном случае норовил уязвить Годрика словами, за которыми никогда не лез в карман. Язык у братца Гвен оказался ядовитым и жалил иногда больнее, чем любая царапина, полученная в драке.
Годрик полагал, что оженят его очень скоро, но со дня помолвки до свадьбы прошли два долгих года. К тому времени он стал хозяином крепости Дор – его отцу так и не суждено было увидеть сына женатым. Вульфрик умер не с мечом в руках, как того следовало ожидать. Подкосила его очередная зараза, унесшая жизни многих обитателей крепости, по большей части стариков. Выжившая молодежь охотно признала Годрика за лидера.
Свадьбу сыграли по осени, и Гвендолин перебралась в дом мужа. На пиру они опять обменялись лишь несколькими взглядами. Но, только очутившись с молодой женой наедине, Годрик осознал, что понятия не имеет, как себя вести. Его, бесстрашного воина, внезапно охватила паника.
Естественно, из доверительных разговоров с другими отроками он прекрасно знал, чем занимаются парни и девки, если им повезет остаться одним. Но брак казался ему чем-то более высоким. Отец всегда уважительно относился к матери – наверное, и ему стоило следовать этому примеру?
Он попытался улыбнуться, склонил перед Гвен голову и обратился к ней по чину:
- Моя госпожа…
Она побледнела, поджала губы, вздернула подбородок и ничего не ответила.
Повисла тишина. Прошло какое-то время, прежде чем Годрик решился снова заговорить:
- Всем ли вы довольны здесь, моя госпожа?
Гвен ответила, по-прежнему смотря прямо перед собой и почти не размыкая губ:
- Я дала обет быть вам доброй женой и довольствоваться тем, что вы в состоянии дать мне.
Годрика слегка ободрили ее слова, хотя тон их и был излишне холоден. Новоявленный муж даже отважился прикоснуться к виску Гвен, прикрытому богато вышитым платком, надеясь, что та не будет возражать, если он снимет эту деталь свадебного убора. Но Гвен тут же отвела его пальцы, опустила взгляд и сказала дрогнувшим голосом:
- Быть может… вам стоит спуститься к гостям? Утомилась я. Дорога, празднества…
Годрик вздохнул, поднимаясь на ноги. Он ведь решил уважать свою жену, и теперь у него была возможность показать это. Поклонившись, он вышел и закрыл за собой дверь. Жизнь женатого человека рисовалась ему ужасно сложной. И рядом не было никого, кто бы мог дать ему мудрый совет. Но ему и в голову не приходило, ни то, что и Гвен, росшая без матери, тоже понятия не имеет, как вести себя, ни то, насколько трудными должны были стать их отношения.
Гвендолин продолжала держать его на расстоянии и в последующие дни, иногда находя отговорку, а иногда просто игнорируя своего супруга. Естественно, вскоре все в крепости Дор проведали об этом, и за спиной Годрика то и дело слышались смешки и даже обидные слова. Годрик краснел, пыхтел, и кусал себе локти от бессилия. Его хорошие намерения обернулись для него ошибкой с горькими последствиями. Но не стерпел он, лишь услышав разговоры о том, что он неважно должен справляться с обязанностями военачальника, раз даже женку свою оприходовать не в состоянии.
Годрик вскипел и настолько вышел из себя, что плохо понимал потом, какая сила заставила его пойти стремительным шагом в покои Гвен, вышвырнуть оттуда парочку домашних эльфов и, невзирая на сопротивление жены, попросту поступить с ней так, как ему полагалось по праву. Гвен рьяно сопротивлялась, но потом, увидев тщетность своих усилий, затихла и молча смотрела в потолок, пока Годрик не закончил. Он же, по мере того, как его бешенство проходило, чувствовал себя все более скверно. Когда он отпустил Гвен и поднялся, то уже не отваживался смотреть ей в глаза. Она тоже встала, молча поправила одежду и вдруг со всего маху залепила Годрику пощечину, от которой у того загудело в ушах, но отвечать ей он и не подумал. С тех пор он никак не стремился сблизиться с женой, но в крепости тем временем все сразу сменили свое мнение на его счет: оказалось, что Гвендолин забеременела. Характер же у нее при этом настолько резко испортился, что мало кто стремился попасться ей на глаза. От нее одинаково разбегались и домашние эльфы, и самые суровые воины. Большинство надеялось, что родив, Гвендолин сменит гнев на милость, но и по рождению близнецов, которых нарекли Вульфрик и Эдви, она продолжала оставаться все той же Грозной Гвен, которую боялись все в крепости. В отличие от Годрика, Гвендолин превосходно пользовалась волшебной палочкой и не обращала ее против мужа только потому, что однажды тот помог ее брату.
Случилось это еще в то время, когда Гвен была на сносях. На крепость уже в который раз напали датчане, но их атака была отбита Годриком и его воинами. Гораздо меньше повезло отцу Гвен – его крепость взяли приступом и сожгли, а самого Ителя убили. В живых осталась лишь горстка домашних эльфов и тяжело раненый Бервин, которого сочли мертвым. Годрик, забыв все ссоры с шурином, предложил Бервину кров на то время, на которое тот пожелает.
Слово дал – держи его крепко. Так учил Годрика отец. Но не раз после этого Годрик пожалел о том, что приютил у себя брата Гвен. Скрипя зубами, он вынужден был терпеть все издевки Бервина, чувствовавшего себя очень вольготно под опекой сестры. Гвен несколько раз указала Годрику, что брат у нее один и другого не будет, поэтому она и обязана заботиться о нем. При этом в глазах у нее читалось, что пожелай она сменить мужа, ее ничто не остановит.
Годрику оставалось радоваться хотя бы тому, что жена не препятствовала его общению с детьми. Он мечтал, что как только мальчишки подрастут, начать учить их обращению с мечом.
Но вот что делать с грудными младенцами, он не имел ни малейшего понятия. Чем дальше, тем больше тяготила его родная крепость, где не было у него никакой отрады. И Годрик стал пропадать в окрестных лесах, занимаясь охотой и иногда неделями не возвращаясь домой.
Временами к нему присоединялся кто-нибудь из соседей, но чаще он охотился один. Все шло относительно спокойно до тех пор, пока с ним не стал напрашиваться Бервин. Гвен моментально заняла сторону брата и велела Годрику брать того с собой. Скрепя сердце, Годрик вынужден был уступить. И во время второй их совместной охоты Бервина зацепил клыками дикий кабан. Годрик мог бы предотвратить инцидент, но предпочел не вмешиваться, надеясь, что это отобьет у шурина всякое желание ездить с ним. Вместо этого тот нажаловался Гвен, и она настолько рассердилась на Годрика, что доблестный воин предпочел попросту сбежать. Пусть и воспользовавшись, как предлогом, приглашением одного из соседей на какое-то торжество.
Но даже в гневе Гвен прекрасно понимала, что безопасность крепости во многом зависела от военных талантов Годрика, и предпочитала худой мир хорошей ссоре. Годрик, вооруженный мечом, был гораздо сильнее своей жены с палочкой, но, во-первых, он никогда не поднял бы оружия против женщины, а во-вторых, даже те, кто имел в своих венах колдовскую кровь, боялся магии не хуже любого маггла. Времена всемогущих волшебников давно канули в лету, и разрозненность колдовской общины сыграла в этом немаловажную роль. Старики, хранившие секреты древних заклинаний, часто погибали, не успев передать своих умений молодежи. Поэтому если кто-то умел волшебством разжечь огонь, нарубить дров или еще что, то он неизменно пользовался уважением, смешанным со страхом. Гвен еще в детстве научилась нескольким заклинаниям у своей бабушки, и наибольших успехов достигла в умении подвешивать кого-то в воздухе вверх тормашками. Эльфы, на которых она практиковалась, боялись хозяйку, словно та была чудовищем. Годрик, как и большинство остальных волшебников крепости, был уверен, что Гвен наверняка прячет в рукаве еще какие-то трюки, и тоже боялся стать однажды их жертвой. Не раз и не два он ругал себя за то, что был невнимателен на уроках магии, которые давал ему отец.
Теперь учиться было не у кого: те, кто владел тем или иным умением, не спешил делиться своими секретами с другими. Поэтому когда в один прекрасный день в окно Годрика влетела крупная амбарная сова, принесшая послание от архиепископа, тот был вначале очень удивлен, потом обрадован, а потом - насторожен. Но даже будучи предубежденным и против церковников, и против других волшебников, Годрик не мог не увидеть в желании Дунстана объединить их последний шанс научиться достойному обращению с палочкой, до сих пор бесполезной деревяшкой лежавшей у него в покоях. И не медля ни часа, он собрался в путь. Гвен была резко против, но неожиданно на помощь Годрику пришел Бервин. Самонадеянный выскочка убедил сестру, что сможет в случае чего защитить крепость, и заявил, что он многому научился, несколько раз взмахнув для убедительности мечом. Годрик при этом лишь спрятал усмешку в бороде: он легко отбил бы эти выпады. Он больше надеялся на сплоченность своей дружины, с которой он постоянно упражнялся в боевых забавах. Подтвердив для Гвен превосходные качества Бервина как воина, Годрик отправился на конюшню.
Первая поездка в Кентербери была полна неожиданностей, по большей части неприятных. Пару раз в корчмах, где останавливался Годрик, на него нападали магглы, перебравшие медовухи. Его поносили "еретиком" и "чернокнижником", хотя единственное отличие Годрика от этих магглов было в том, что у него на поясе рядом с мечом болтался кожаный чехол с волшебной палочкой. На многих постоялых дворах его вообще отказывались принимать на постой. Однажды утром, уже совсем рядом с Кентербери, в конюшне очередной корчмы Годрик нашел свою лошадь павшей. Хозяин только развел руками, и дальше Годрику пришлось идти пешком. Теперь он предпочитал ночевать либо в лесу, забравшись на дерево, либо на подвернувшемся под руку сеновале или голубятне, избегая общества магглов. Лишь в Кентербери, среди себе подобных, он почувствовал себя свободнее. Многие из новых знакомых тоже жаловались на магглов и на несчастливую звезду, под которой им было суждено родиться с колдовской кровью в венах. И практически никто не понимал того, для чего Дунстан собрал их. Годрик тоже не сразу понял грандиозность замысла архиепископа. Вначале он просто судачил с другими колдунами о том, о сем, а потом вспомнил и показал кому-то как открывать магией закрытые двери - один из тех немногих фокусов, которым он научился у отца. В ответ ему показали, как превращаться в животное по своему выбору. Годрик даже думать о таком не смел и положил все силы, чтобы наука пошла ему впрок. Потом, уже дома, он долго практиковался, пробуя превращаться то в зайца, то в коршуна, то в медведя, а то и в одно из тех животных, которые украшали книгу, привезенную из Лондона еще его дедом - картинки в ней были волшебными, и звери на них прыгали, бегали и играли друг с другом. Судя по всему, лев у него получился как должно - Бервин, увидев громадное гривастое животное, с перепугу элементарно наложил в штаны.
Естественно, что и следующей весной Годрик снова отправился в Кентербери. На этот раз он пошел пешком, намереваясь по дороге заглянуть в одно место, про которое ему довелось слышать дома от эльфов.
То, что эльфы обладали своей магией, не похожей на магию людей, знали все волшебники. Эльфы никогда не обращали свои умения против хозяев, да и использовать их трюки люди навряд ли были способны, поэтому мало кто заботился о том, чтобы понять суть магии этих существ. И хотя кто-то говорил, что во времена Мерлина волшебники тоже умели исчезать и появляться из воздуха - точь-в-точь как эльфы - большинство считало эти предания только красивыми выдумками и ничем иным. Годрик частенько заставал у себя дома чужих эльфов, появлявшихся там, чтобы навестить его слуг, но не придавал этому никакого значения, ибо эльфы общались на интересные лишь им одним темы и не замышляли вреда людям. Он считал домашних эльфов полезными существами и старался относиться к ним хорошо - так же как и к лошадям или охотничьим собакам, иногда даже вступаясь за них перед Гвен. Поэтому когда однажды один из эльфов, жутко страдая от своей смелости, попросил разрешения отправиться к знахарю - человеку, а не эльфу - Годрик немного удивился, но позволил. Знахари считались особым племенем, их побаивались и уважали, и все они были наперечет. Поэтому, как только эльф Ойллилл вернулся, Годрик позвал того к себе и долго мучил вопросами. Из ответов он узнал, что знахарь Оффа лечит травами, как это делают друиды, но он живет один, не в общине, а лечит всех - и людей, и животных, и эльфов. Его жилище лежало как раз на пути в Кентербери, и Годрик решил взглянуть на никому не известного, но явно весьма искусного знахаря.
Оффа оказался колдуном, тоже получившим приглашение от Дунстана, и, стоило ему узнать, что Годрик уже бывал на предыдущем собрании, и он принялся выспрашивать обо всем, что тот видел. Тем не менее, идти в Кентербери Оффа наотрез отказался, что не помешало Годрику снова заглянуть в одиноко стоящую хибарку. Оффа заинтересовал его.
Друиды казались ему странными: они не допускали посторонних в свои общины, именуемые "кругами", хотя иногда соглашались помогать жителям окрестных деревень, если там приключалась хворь или другая беда. За свои услуги друиды всегда требовали немалую мзду и горе тем, кто отказывался платить - расплата была скорой, а просьбы о пощаде - бесполезными. Годрик помнил древние сказания о том, что среди друидов было много могущественных колдунов, но, очевидно, те времена давно канули в забытье - к магии друиды прибегали редко, и старосту деревни-неплательщика скорее находили попросту зарезанным, чем превращенным в монстра.
Оффа же был подобен друидам из сказок - он не только был волшебником, но и умел врачевать при помощи трав, многое знал о жизни леса и, самое главное, ему не нравилось то, что сейчас творилось в кругах. Хотя и новое он тоже принимал с трудом: чего стоило Годрику убедить его пойти в Кентербери!..
Пьяно покачав головой, корнуоллец вздохнул. Безусловно, большая часть ответственности за смерть Оффы лежала на нем, но и сбрасывать со счетов прихоти Судьбы тоже было нельзя. Ибо Годрик в Судьбу верил, и верил, что его встреча с Салазаром и Ровеной не была случайной. Дома он давно был чужим; по сути, никто нигде не ждал его...
Кроме, разве что, Этти.
Они оказались очень похожими, возраст и общие интересы связывали их братскими узами, но то, что один был королем и магглом, а другой - колдуном, прокладывало между ними непреодолимые барьеры. Пусть Этти и не знал наверняка о магических способностях Годрика, догадываться о чем-то он мог, и Годрик боялся, что может прийти день, когда король поймет, с кем имеет дело, и им придется и думать забыть о дружбе.
И лилось рекой вино, принося благословенное забытие от повседневных тревог, которые терзали их обоих, пусть и пробуждая не менее жутких монстров прошлого. Завтра ждали новые дела, и обоим хотелось ненадолго укрыться в мире хмельных грез.
__________
Утром Годрик еще раз вспомнил добрым словом Салазара, как-то показавшего ему заклинание от похмелья. Проснулся он там, где и уснул вчера – за столом в покоях Этти. Самого же короля нигде не было видно. Но не успел Годрик ничего подумать, как Этельред бодрым шагом вошел в комнату. Было заметно, что приезд Годрика сказался на нем как нельзя лучше, стоило ему лишь убедиться, что это не выдумки и не обман зрения.
- Я уже приказал седлать лошадей, - сообщил король, натягивая кожаные перчатки. – Просыпайся, друг мой. Нам предстоит долгий путь.
- Поедем травить матерого кабана? Или даже медведя?
- Ни то, ни другое. Всего лишь пару птичек. Зато – одним ударом. Кажется, я придумал, как можно выкрутиться из создавшейся ситуации. Чтобы и волки сыты, и овцы целы. Только что один из моих придворных, сам того не зная, подал мне идею. Они тут взяли обычай ездить на могилу бывшего архиепископа – дескать, он был не чета нынешнему – с чем не спорю – и даже способен был на разные чудеса. Все превозносят этого Дунстана до небес, и проще всего тоже пойти по течению. Я еду в Кентербери. Объявлю его святым и приложусь к мощам*. Это заткнет глотки всем крикунам: и тем, что утверждают, что я терпеть не мог старика, и тем, кто считает, что я не терплю его до сих пор. И даже если, - Этельред близко наклонился к Годрику, - моя мать была права, говоря, что Дунстан был колдуном, то и это будет нам лишь на руку: чудеса чудесами, а колдуны могут оказаться реальностью. И я не хочу с ними ссориться. Ответь, едешь ли ты со мной, друг мой?
_____________
* Св.Дунстан действительно входит в пантеон английских святых, и именно на поклонение его мощам ехали в Кентербери путешественники у Чосера.
| | | Официальное обсуждение на форуме | | Пока не открыто. |
|
