Добавить в избранное Написатьь письмо
Психея Лу    закончен   Оценка фанфикаОценка фанфика    SMS рейтинг 10 (голосов: 4)

    Ребенок Лили и Джеймса Поттеров поступает в Хогвартс. Но это не наивный доверчивый мальчик Гарри, а циничная злопамятная Гарриет, которую даже декан змеиного факультета Северус Снейп называет гадюкой... АУ, но сюжет в общих чертах повторяет канон, детали мои, персонажи - ООС. Гарриет Поттер, Рон Уизли, Гермиона Грейнджер, Северус Снейп. Планирую цикл. Отказ от прав: Все принадлежит Сами-Знаете-Кому, Той-Кого-Нужно-Называть - Дж.К.Роулинг.
    Mир Гарри Поттера: Гарри Поттер
    Новый персонаж, Рон Уизли, Гермиона Грейнджер, Северус Снейп
    AU || джен || PG
    Размер: макси || Глав: 14
    Прочитано: 122952 || Отзывов: 319 || Подписано: 130
    Начало: 20.07.09 || Последнее обновление: 24.09.09

Весь фанфик Версия для печати (все главы)

>>

Зеленоглазая гадюка едет в Хогвартс

A A A A
Размер шрифта: 
Цвет текста: 
Цвет фона: 
Глава 1. Знакомство.


– В этом году в Хогвартс идет дочь Поттеров, – как бы мимоходом заметил Альбус Дамблдор, дождавшись, пока преподаватель Зелий поднесет чашку к губам.
«Иногда мне кажется, что его не зря называют старым маразматиком, – раздраженно подумал Северус Снейп, судорожно пытаясь откашляться. – Прожить полтора века и испытывать удовольствие от таких детских пакостей!» – Он высушил заклинанием влажное пятно на мантии и мрачно взглянул на директора. Новость его ошеломила, но за несколько секунд зельевар успел собраться.
– Я полагал, что после… известных событий ребенок стал сквибом, – он поставил полупустую чашку на стол. Наверняка сейчас услышит еще что-то шокирующее, лучше подстраховаться.
– Все были в этом уверены, мой дорогой мальчик, – вздохнул Дамблдор. – Но, оказалось, магия просто спала в ней. Стихийные выбросы явственно показывают, что девочка будет сильной волшебницей. Разумеется, она должна учиться в Хогвартсе. Я уже отправил письмо с совой, правда, ребенок еще не прочитал его.
– Но как? – в растерянности Снейп потянулся к вазочке с мармеладом, сунул в рот, и тут же поморщился от привычно-приторного вкуса. Проглотил осточертевшую сладость и добавил: – В детях до первого стихийного всплеска магия тоже спит, но мы не называем их сквибами. Я думал, она потеряла абсолютно все. Иначе зачем ее отправили жить к маглам?
– Даже если бы у девочки остались способности, ей все равно пришлось бы жить с семьей тетки. В конце концов, это ее единственные родственники, а в нашем мире у нее много врагов. Но мы все были убеждены, что Волдеморт… – Снейп едва заметно вздрогнул, Дамблдор сделал вид, что не заметил, – что в результате столкновения с ним девочка стала сквибом. Ах, – директор сентиментально вздохнул, – я помню, как это было: молодой Блэк хотел забрать девочку из разрушенного дома и собирал ее игрушки. Когда он сунул ей любимую, плюшевого черного пса, оказалось, что та перестала двигаться и рычать в руках ребенка. Сначала Сириус решил, что чары развеялись, но и остальные магические предметы для девочки были все равно что магловские. Я сам дал ей свою палочку – и ничего. Хотя она даже пыталась ее грызть! – с легким негодованием добавил старик.
Снейп чуть улыбнулся: Дамблдор, похоже, считал, что дети появляются на свет одиннадцатилетними и сразу идут в Хогвартс, и совершенно не представлял, на что способен годовалый ребенок. Сам зельевар из опыта общения с крестником знал, что младенцы – чрезвычайно шкодливые и деятельные существа, за которым нужен глаз да глаз. А уж ГРЫЗТЬ волшебную палочку – верный способ довести родителей до седых волос. Страшно представить, какие заклятия выдаст возмущенный таким обращением магический предмет. Но если в руках ребенка палочка становится обычным куском дерева – это говорит только об одном. Ни капли магии, безнадежен.
– Никогда не слышал о таких случаях, – сказал он наконец. – Я был уверен, что если волшебник лишается магии, это навсегда.
– Ты не интересовался историей, мой дорогой мальчик, – улыбка директора была ехидной. Старый маразматик прекрасно понимал, как раздражает собеседника и это обращение, и проклятый мармелад, который Снейп снова почему-то начал жевать. А больше всего раздражает тема разговора. – Такие случаи бывали, хотя крайне редко. Да что история, на последней войне я сам неоднократно видел магическое истощение у колдомедиков или авроров. После тяжелого дежурства или боя волшебник несколько дней не мог сотворить ничего сложнее Люмоса, а то и вовсе ничего. Почему же магическое истощение не может длиться несколько лет? Тем более, это ребенок, да и поединок с Волдемортом – не суточное дежурство в полевом госпитале.
– Вы верите, что это был… именно поединок? – Снейп был по-настоящему зол. Уже ничего не изменишь, маленькая волшебница приедет в Хогвартс и будет отравлять ему жизнь семь лет. Мало ему было Лили Эванс и Джеймса Поттера, теперь любуйся на их дочь, которая, несомненно, унаследовала худшие качества родителей. – И вся эта чушь, которую пишут в учебнике новейшей истории, правда?
– Правды мы уже не узнаем, мой мальчик, – директор снова принял вид всезнаюшего старца. – Но ребенок должен получить образование в нашем мире. Хотя она еще не прочитала письмо – сигнальные чары молчат.
Снейп поморщился, постукивая пальцами по столешнице. Безнадежно протянул:
– Может быть, оставим это? Ведь часть маглорожденных отказывается менять свою жизнь и не едет в Хогвартс…
– Ни в коем случае! – директор прямо подпрыгнул. – Северус, мальчик мой, ты же знаешь, что мы допускаем это только для слабых волшебников, которые не разнесут свою магловскую жизнь в клочья стихийными выбросами. А у девочки первый был в шесть лет, и с тех пор они происходят регулярно. Думаю, она прекрасно знает, что с ней, и с нетерпением ожидает вызова. Тетка наверняка рассказала ей обо всем. Кроме того, около трех лет назад произошло нечто, после чего я уверился окончательно, что ее место – в нашем мире.
Зельевар взглянул вопросительно. Как он не любил эту привычку темнить и выдавать сведения в театральной манере.
– И что же это? – прозвучал ожидаемый вопрос.
– Огненная магия, мой мальчик. Настоящая стихийная магия огня. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы это не дошло до Министерства. Они бы наверняка стали относиться к ребенку… неадекватно.
– Неадекватно?! – Снейп резко выпрямился, вперив возмущенный взгляд в директора. – А как можно относиться к такому? Это по-настоящему опасно!
– Пусть ребенок учится контролировать свои силы, – безмятежно ответил директор. – Когда об этом узнают, она сможет доказать, что владеет собой, и ничуть не опасна. А если к одиннадцатилетней малышке будут относиться как к исчадию ада, это непременно скажется плохо.
– У вас прямо талант – набирать в школу чудовищ! – с сарказмом ответил Снейп. – Полувеликан, оборотень, теперь вот это… гм… исчадие. Вы не боитесь, что ваша «малышка» испепелит Хогвартс?
Директор по-доброму засмеялся:
– Ты всерьез считаешь Хагрида чудовищем? Опасным чудовищем? Северус, это просто смешно. Что касается оборотня – он учился семь лет, и проблемы были только раз. Отнюдь не по вине самого оборотня, насколько я помню. Что касается девочки – уверен, что все будет хорошо. Теперь о деле. Я хочу попросить тебя навестить ее и помочь купить все к школе.
В который раз ему удалось удивить собеседника.
– Я?! Пусть это делает кто угодно другой. Тот же Хагрид справится. Или Минерва, ведь девчонка Поттеров наверняка попадет на ее факультет.
– Именно ты. Конечно, Джеймс Поттер был олицетворением Гриффиндора… – Снейп чертыхнулся про себя, – …но что касается Лили Эванс, все иначе. Я не знаю, чем руководствовалась Шляпа, отправляя ее на этот факультет, но уже к пятому курсу было ясно, что ее место в Слизерине. Если дочь пошла в нее, именно ты будешь ее деканом.
– Полукровка ко мне не попадет, – холодно ответил Снейп. На самом деле он был далеко не так спокоен, как изображал.
«Отвратительно, а я-то думал, хуже быть не может. Да, Эванс была надменной холодной стервой, вертевшей своими друзьями, как магловскими марионетками – вполне слизеринская черта. И да, последние годы я благословлял Шляпу за то, что мы не учимся на одном факультете – тогда мне бы пришлось намного хуже. Но ее дочь среди моих змеек?»
– Полагаю, Лили попала в Гриффиндор именно из-за происхождения. Но ее дочь, хоть и полукровка, наследница Поттеров – очень древнего рода. Пусть воспитанная маглами. К тому же, – снова ехидная улыбочка, – Шляпа в первую очередь оценивает характер и устремления человека, а не вычисляет в нем процент чистой крови. Ты ведь тоже не совсем типичный благородный слизеринец, Северус.
«Благородным я не был никогда, – с ожесточением подумал зельевар. – В конце концов, запустить одну маленькую гадюку в серпентарий – большого вреда она не нанесет. К тому же, раз она выросла у маглов, значит, учиться будет хуже остальных. Замечательно, это немного собъет гонор. Да и я буду присматривать».
– Хорошо, я сделаю это, – ответил он наконец.
– Вот и славно, – Дамблдор заулыбался, как будто ему орден Мерлина выдали. – Северус, не надо так расстраиваться. Девочка могла унаследовать характер Джеймса, а он всегда был очень искренним и чистым мальчиком. Пусть и несколько импульсивным.
На эту несусветную глупость Снейп даже отвечать не стал. Он уже собирался уходить, когда директор добавил:
– И еще. Ты будешь первым магом, которого увидит девочка. Ты расскажешь ей о нашем мире – вряд ли тетка могла много знать о нас, Лили всегда была скрытной. У тебя есть прекрасный шанс ей понравиться, стать значимым человеком для нее. Не упусти его.
– Зачем мне это? – почти прорычал Снейп. – Вы что, считаете, что мне хочется обзавестись кем-то вроде приемной дочери? От ЭВАНС?
– Не обязательно дочь, – директор как-то непристойно подмигнул зельевару. – Маленькие девочки имеют тенденцию вырастать. Дочь Лили Эванс, наверняка похожая на нее, доверяющая тебе, искренне привязанная… у тебя может быть второй шанс на счастье, Северус.
«***! – пристойных слов у Снейпа не нашлось. – Вот старый пройдоха! Личную жизнь мне устраивает! Недаром слухи ходят, что он с Минервой спит со времен ее шестого курса…»
– Северус, мальчик мой, – Дамблдор слегка сдвинул брови, в привычной, слегка театральной манере демонстрируя недовольство. – Понимаю, что ты мне доверяешь, а других легилиментов в Хогвартсе нет. Я терплю «старого маразматика» и прочее. Но оскорблять профессора Макгонагалл я не позволю тебе даже мысленно.
Зельевар выругался про себя и привычно поднял окклюментивный щит.

***

Северус Снейп стоял посреди ухоженного садика и отчаянно ругался. Теперь, для разнообразия, вслух.
Он не хотел отправляться к Поттер в день ее рождения. Попадать на чужой праздник, видеть маленькую дрянь счастливой, любимой домашней девочкой, да еще и сообщать ей радостную новость – нет. Чем позже, тем лучше. К сожалению, директор не дал ему возможности отложить неприятное дело до конца августа. С невинной улыбкой Дамблдор попросил «сделать это побыстрее», потому что он «немного развлекся». Узнав, как именно развлекается директор, Снейп снова усомнился в его душевном здоровье – на сей раз надежно спрятав свои мысли.
Старый маразматик наложил на стандартное письмо-уведомление чары умножения – а значит, как только его уничтожили, в почтовом ящике оказались уже два аналогичных письма. Стоило бросить их в камин – четыре. И так далее, пока дом этой магловской семейки, Дурслей, не окажется погребен под грудой писем с зелеными хогвартскими печатями. С притворно виноватым выражением лица Дамблдор сообщил, что письма Дурсли не просто прячут от девочки, а рвут или сжигают – и это необходимо остановить. Проклиная все на свете, Снейп аппарировал в маленький городок, где жила девчонка Поттер, размышляя на вечную тему – все ли маглы такие идиоты, или только те, с которыми сталкивается лично он. Ведь можно понять – раз метод не дает результата, значит, он ошибочен. А эти недоразвитые существа упорно продолжают ему следовать…
«Еще чуть-чуть, и пришлось бы стирать память половине городка» – мрачно думал Снейп, изучая гору писем на крыльце, на крыше дома, возле калитки. Смотрелось действительно впечатляюще, две кумушки возле дома вслух делились соображениями на этот счет, одно глупее другого. Сам Снейп благоразумно наложил Незамечары, а хлопка аппарации они не услышали. Он прообливейтил сплетниц, уничтожил все до единого письма, позвонил в дверь, сделал глубокий вдох… и обнаружил, что в доме никого нет. Видимо, Дурсли уехали всей семьей. Теперь Снейп костерил их на все лады, потому что следящие заклятья у него никогда толком не получались. Наконец он настроил нить поиска, еще раз помянул маглов-идиотов, и снова аппарировал.
М-да. Местечко то еще. Будь скалистый островок и эта убогая хижина побольше, вызывало бы ассоциации с Азкабаном. Ему стало немного неуютно, словно дементор подкрался сзади. И что, эти маглы уехали сюда ОТДЫХАТЬ? Он решительно дернул заскрипевшую дверь – даже не потребовалась Алохомора.
«Вот за что я не люблю маглов» – подумал Снейп после краткой, но выразительной перебранки. Визжала тощая женщина средних лет, орал толстый краснолицый мужчина, даже их свинообразный отпрыск вставил свои два кната… или какие там у маглов монеты, два пенса. Общий смысл сводился к «убирайтесь, ни в какую школу мы ее не отпустим». Толстый магл даже вздумал угрожать ему ружьем. Надо же, интеллект – как у гриффиндорцев-первокурсников. Разумеется, Северус знал, что огнестрельное оружие может нанести ему вред, но трясти им перед его носом… глупо. Он забрал его себе (Экспеллиармус прекрасно работал и на магловское оружие) и наложил Силенцио на всех троих – от криков заболела голова.
– Последний раз спрашиваю, – зельевар опасно понизил голос (теперь можно было это делать, раньше угрожающих интонаций было не слышно в общем крике и визге), – Где Гарриет Поттер?
– Я тут, – из соседней комнаты выскользнула девочка.
Одного взгляда на нее хватило, чтобы все смутные ожидания Снейпа разбились, как стекло. У Лили Эванс был характер кобры и темперамент бродячей кошки, но она была самой красивой девушкой, какую он видел в жизни. Ее дочь не унаследовала от нее ничего. Это была маленькая копия Джеймса Поттера – вплоть до круглых очков и взъерошенных черных волос, слишком коротких для девочки.
Вот только Джеймс Поттер никогда не смотрел так настороженно и серьезно. Девчонка равнодушно покосилась на онемевших родственников, которые сбились в кучку на продавленном диване, и снова уставилась на него. Выражения глаз за стеклами очков не было видно, но Снейп не сомневался, что взгляд немигающий, как у змеи.
«Неужели правда Слизерин?»
Сообщив ей о Хогвартсе и дав письмо – еще не хватало объяснять все на словах! – Снейп продолжил изучать хрупкую фигурку. Злорадство поднималось в нем, как пена над котлом с зельем: красавица Лили и смазливый Джеймс были бы немало разочарованы в этом ребенке. Черные лохмы, придававшие гриффиндорскому ловцу грубоватый шарм, у девочки смотрелись просто неряшливо. Очки сползали на длинный нос – хм, Северус никогда не замечал, что у Поттера нос немногим короче его собственного, разве что тоньше и без горбинки. Острый подбородок, торчащие скулы, ростом чуть повыше эльфа-домовика – Поттер на младших курсах тоже был невысок, вытянулся годам к пятнадцати. Даже небольшие, изящные кисти рук – пресловутая «порода» чистокровного мага – казались болезненно-худыми, узловатыми. Похожая на отца, девочка, тем не менее, была откровенно некрасива. И Снейпу это нравилось.
Но когда она вскинула голову, встретилась с ним взглядом и одарила радостной улыбкой, у него заколотилось сердце. Ярко-зеленые, как крыжовник, как первая трава… как две Авады – ее глаза были глазами Лили. Сияющая улыбка тоже досталась ей от матери, «Эванс улыбается – солнце выходит из-за туч», как говорил Поттер, подсевший на эту улыбку с первого курса. (Снейп, сам попавший под ее жестокое обаяние намного раньше, втайне с ним соглашался).
И профессор Зельеварения уже собирался улыбнуться в ответ, когда девочка звонко сказала, с явным торжеством в голосе:
– Я знала это! Всегда знала, что я ведьма! Что я не такая, как они!
…Снейпу казалось, что он-то знает толк в ненависти. Отец, бьющий наотмашь по лицу, Мародеры, нападающие вчетвером на одного, Эванс, шипящая сквозь зубы «не желаю тебя видеть ни-ког-да», Лорд, почти нежно произносящий «Круцио!»… Ничто не могло сравниться с тем, что он почувствовал сейчас, падая в обжигающий океан бешеной злобы.

…– Ты волшебница, как и я, поэтому умеешь делать все эти штуки, – черноволосый мальчишка смотрит на рыжую девочку жадно и тревожно. – Честное слово, я не вру! Я могу доказать!
Но она и не спорит, цветок на ладони продолжает открывать и закрывать лепестки – он забыт. Сестра, нетерпеливо дергающая за рукав, забыта. Зеленые глаза полны надежды, чуть дрожат губы…
Мальчик продолжает говорить. Запинаясь, бормочет, что давно наблюдает за ней, что она точно, ну абсолютно точно волшебница, и ей придет письмо, и она поедет учиться в самую лучшую в мире школу… и тут девочка выдыхает шумно, и на ее лице расцветает улыбка. Та самая, ослепляющее солнечное сияние. Мальчик замолкает, продолжая смотреть на нее, выражение лица довольно глупое.
– Я знала, – произносит она торжественно. – Я всегда знала, что я особенная!
– Конечно! – подхватывает он. – Ты… ну, я думаю – ты лучше всех.

И это было первым звонком. Если бы он мог вернуться в прошлое и сказать тому глупому мальчишке: беги прочь от этой эгоистичной стервы, она тебе всю жизнь поломает! Тогда он не убежал, конечно. За три года, оставшихся до Хогвартса, Лили Эванс привязала его к себе прочнее, чем если бы проводила связующий ритуал на крови. Понадобилось несколько лет и немалое количество унижений, чтобы избавиться от наваждения и научиться адекватно воспринимать – ее, себя, других женщин, мир вокруг.
И вот теперь ее дочь, проклятая полукровка, выросшая у маглов, произносит те же самые слова! Снейп с шипением выпустил скопившийся воздух, заставил себя сделать вдох, потом еще один. Девчонка перестала улыбаться, но взгляда не оторвала.
– Ты – не – особенная! – он гордился собой, голос был почти ровным. – Вы, Поттер, такая же, как все волшебники. От маглов, конечно, вы отличаетесь, но волшебников много. Ваших одногодок в Хогвартсе будет около сорока-пятидесяти.
– Я очень рада, – девчонка снова улыбнулась, теперь не так сокрушительно, просто беглая усмешка. – Мы едем прямо сейчас?
Толстый магл, про которого Снейп успел забыть, подскочил к ней и отчаянно замахал руками. Ах да, он же под заклятием… профессор взмахнул палочкой, снимая Силенцио со всех троих. Сейчас ему был необходим буфер между собой и будущей ученицей – он опасался, что придушит ее, если услышит еще слово.
Буфер получился что надо. Крики огласили комнату почти сразу же.
– Мы никуда не отпустим ее! – это магл-тупица.
– Мы не дадим денег на эту проклятую школу! – это его жена, у нее серого вещества чуть побольше.
– Чо это вы со мной сделали, блин?! – это их сыночек.
«Дело можно иметь только с женщиной», – подумал Снейп. Настроение его улучшилось: от испепеляющей злости к привычному, как зубная боль, раздражению. Он произнес, обращаясь к магле:
– Обучение бесплатное, на учебники и форму деньги есть. Вам не стоит об этом беспокоиться. А если вы попробуете не пустить ее в школу, стихийные выбросы магии будут продолжаться. – Он подумал, что надо пояснить свои слова, и добавил, взглянув на Поттер: – С вами наверняка происходило нечто необычное, когда вы были расстроены. Что-то, связанное с огнем, верно? – «припомнил» он. На самом деле он не забывал об этом ни на секунду.
– Откуда вы знаете? – соплячка заморгала. – Был и огонь, и всякое другое…
– У нас есть методы, – Северус не собирался рассказывать про зачарованную карту Британии в кабинете директора Хогвартса и в Министерстве, которую использовали, чтобы отслеживать волшебство несовершеннолетних. – В школе вас научат контролировать свою магию, и многому другому тоже. Сегодня мы купим учебники и прочее, а первого сентября вы отправитесь в Хогвартс. Домой будете приезжать на рождественские каникулы и на лето. Пока все ясно?
Ответа он не дождался, потому что толстый магл, окончательно взбеленившись, подскочил к девчонке и заорал прямо в лицо:
– Ты никуда не поедешь! Я не разрешаю!
Он замахнулся на нее, но Поттер увернулась от пощечины, отскочила на шаг и выставила перед собой ладони – нелепым жестом, который почему-то казался угрожающим.
– Не забывайтесь, дядя Вернон! – прошипела она.
Магл съежился, и гораздо более тихим голосом повторил:
– Ты никуда не поедешь. Ты останешься с нами.
Она не ответила, обошла его по широкой дуге и приблизилась к Снейпу:
– Мы можем ехать прямо сейчас?
– Да. Прощайтесь с родственниками, вечером я верну вас сразу в ваш город, – ответил зельевар, неприятно удивленный. «Дядя Вернон», отвешивающий оплеухи ребенку, напомнил ему собственного отца. Но, кажется, девчонка может постоять за себя. Снейп последний раз грозно взглянул на притихших маглов и вышел.
Почти сразу же дверь за спиной открылась, прощание вышло очень коротким. Зельевар обернулся – так и есть, девчонка, только уже обутая. В каких-то ужасных грязно-серых ботинках, так торопилась, что даже шнурки не завязала. Во что, кстати, она одета? Как лучше это обозвать – «обноски» или «лохмотья»? Пожалуй, все-таки обноски. Лучше всего выглядел огромный черный свитер, достающий ей чуть ли не до колен, с надписью «Нирвана». Зельевар не понял, при чем тут тибетское заклинание сна, и откуда маглы его знают. Впрочем, это не имеет никакого значения.
– Сейчас мы аппарируем в Лондон, на Диагон-аллею, – сказал он, подходя к Поттер-младшей. На ее вопросительный взгляд пояснил: – Это магический район, там делают покупки к школе.
Он положил руки ей на плечи, сосредоточился… и тут проклятая маленькая тварь дернулась, пытаясь вырваться. Хлопок аппарации показался Снейпу самым жутким звуком в жизни. Не обращая внимания на знакомый шум вокруг – они были уже на Диагон-аллее – он продолжал держать девчонку за плечи, и тряс ее, как куклу, вне себя от бешенства и страха.
– Вы что, с ума сошли… – о, слава Мерлину. Расщепления не произошло. А то вот было бы отлично – случайно убить соплячку Поттер. Половина его знакомых скажет спасибо (а из тех, кто в Азкабане – все). – Никогда, запомните, НИКОГДА не дергайтесь во время аппарации! – прорычал он, продолжая трясти ее. Кроме срезанной пряди волос, да побледневшего лица, в ней ничего не изменилось. А если бы рывок в сторону был сильнее, волосами не отделалась бы. Снейп представил, как стоит на Диагон-аллее, держа в руках окровавленный труп, и его замутило. Облегчение накатывало волнами, но бешенство меньше не становилось. Он встряхнул ее еще раз и выпустил. Девчонка пошатнулась, еще больше бледнея, но смотрела на него с поттеровской наглостью:
– Вы не предупредили, что будет. А я не люблю, когда меня хватают без спроса.
– Я предупредил… – Снейп запнулся. Конечно, выросшая у маглов девчонка не понимает, что такое аппарация, и что для парной нужен тесный контакт. – Будете знать. Вы что, Поттер, собираетесь упасть в обморок? – спросил он подозрительно.
«Мерлин, вот же заморыш, кожа да кости. Ее вообще кормят?»
– Я в порядке, – ответила девчонка тусклым голосом. Она не смотрела по сторонам, как делал бы любой новичок в волшебном мире. Обхватила себя за плечи, прислонилась к стене, глаза опущены, и эта зеленоватая бледность… Профессор неохотно сказал:
– Если вы еще не завтракали, мы можем зайти в кафе. Аппарировать на голодный желудок действительно неприятно.
– Да, хорошо.
– Ко мне обращаться «профессор Снейп» или «сэр» – Зельевар снова почувствовал раздражение. «Воистину, дочь Поттера, тот был тоже катастрофически невоспитан».
Соплячка приподняла голову, улыбнулась не по-детски ехидно:
– Хорошо, профессор-Снейп-сэр, – протянула явно издевательским тоном.
«А вот надменность, как у чистокровной – это от Эванс. Ох, Альбус, что за чудовище поступает в этом году в Хогвартс?»
– Идите за мной, – мужчина повернулся и решительно зашагал к кафе Фортескью. Любого другого ребенка в таком состоянии он бы держал за руку, а то и на руках, но к Гарриет Поттер ему не хотелось прикасаться. К тому же он не сомневался, что девчонка не позволила бы этого. Не любит, когда «хватают без спроса», фу-ты ну-ты!
Тихие шаги за спиной. Ну, хотя бы не валяется в обмороке на дорожке.

***

Снейп сидел над своей чашкой кофе уже почти полчаса, с интересом естествоиспытателя изучая девчонку Поттер. Все это время она ЕЛА. Зельевар наивно полагал, что достаточно будет горячего сладкого чая и пары пирожных, но заморыш в очередной раз разрушила его планы. Посмотрев меню, она с лживо-застенчивой улыбкой сообщила, что ей нравится ВСЕ. В волшебном мире все ново и интересно, поэтому можно заказать всего и побольше?
«Что особенного в тыквенных кексах? А пирожки с рыбой – неужели маглы их не пекут? Больше похоже на то, что соплячка просто безумно голодна. Если бы она так ела постоянно, стала бы похожа на кузена, этого жирного поросенка» – мрачно размышлял Снейп. Как ни была ему неприятна дочь старых врагов, он не мог закрывать глаза на факты. Ребенок слишком худой, явно голодный, одет в неподходящую одежду, родственники явно бьют ее, или били раньше. При этом ведет себя вопиюще нагло, ничего не боится или успешно скрывает свой страх. Это было очень тревожное открытие.
«Мерлин и Моргана, она похожа не на Эванс и Поттера – те были любимыми домашними детками. Она, *** твою мать, похожа на меня в этом возрасте. Интересно, когда она освоится в волшебном мире – будет ли она также, как я, вспоминать магловские ругательства своего детства, когда «Мерлина и Морганы» будет недостаточно?»
Девчонка тем временем проглотила уже четвертый пирожок. Ела она как бродячая кошка – очень быстро, но бесшумно и аккуратно. И смотрела на содержимое тарелки с живым цепким интересом, как на полупридавленную мышь – нормальная еда, но надо быть внимательной, а то убежать может. Северус усмехнулся про себя: придет же в голову такое. Тем временем Поттер допила чай, подцепила еще одно пирожное – как кошка лапой, в самом деле! – и сунула его в рот. Сверхъестественно быстро прожевав, откинулась на спинку стула и с сожалением взглянула на заставленный тарелками стол.
– А можно это с собой взять? – спросила как бы невзначай.
Снейп не удержался:
– Я накормлю вас обедом, Поттер, если вы будете голодны, когда мы закончим. Впредь советую соотносить вашу жадность с объемом желудка.
– Просто не люблю, когда еда пропадает, – миролюбиво ответила девчонка. Поев, она расслабилась, и стала похожа на ребенка, а не на ощетинившегося ежика. Голос стал чуть глуше, выражение лица спокойнее, и она, о Мерлин, опять ему улыбнулась – словно мягкая кошачья лапка потянулась к лицу.
Снейп помнил о когтях, спрятанных под пушистой шерстью, и инстинкт самосохранения заставил его съязвить:
– Не похоже, что вам доставалось много еды раньше, Поттер. Полагаю, ваши родственники пытаются воздействовать на ваш чудный характер таким способом?
Полуулыбка и ямочки на щеках пропали, перед зельеваром снова сидела маленькая стерва.
– А вы что, ищете методы воздействия, на будущее? «Учите уроки, Поттер, а то останетесь без ужина»? Кстати, а какие методы наказания приняты в Хогвартсе?
– Голодом никого не морят, так что вам уже будет лучше, чем у родственников. Телесные наказания тоже отсутствуют, можете успокоиться на этот счет. – Снейп с удовлетворением заметил, что щеки девчонки чуть порозовели. – Отработки и снятие баллов с факультета. Кстати, Поттер, еще раз забудете обратиться ко мне, как полагается – и у вас будет отработка в первый же день.
– Ах, профессор Снейп, сэр, как я могу об этом забыть? – пропела девчонка. Она на удивление быстро пришла в себя. Северус злился: в ее возрасте он бы скорее умер, чем признался кому-то, что его бьет отец-магл. А она глядит со спокойной наглостью, не давя на жалость, не умирая от смущения. – Что касается, хм, телесных наказаний – я волновалась не за себя. Как вы это называли… выброс стихийной магии – и последствия будут очень серьезными.
– Что, Поттер, вы пытались сжечь дядюшку? – спросил Снейп с интересом.
Девчонка взяла еще один пирожок, разломила пополам. Уставилась в чашку с чаинками так напряженно, как будто это урок Прорицаний. Пожала плечами:
– Почему «пыталась»? Это само собой получилось.
– Насколько серьезными были ожоги? – светским тоном спросил Снейп. У него возникло абсурдное чувство, будто напротив него сидит не ребенок – пусть магически одаренный, но ребенок, а хищная тварь вроде акромантула.
– Вторая и третья степень, это значит – до кости дошло.
«Какой там акромантул. Демон, огненный демон. А я еще пытаюсь ее довести до слез. Как бы самому не пришлось магические ожоги залечивать».
– Вы были рассержены или расстроены, когда это случилось?
– Я… испугалась. – Пауза. – Значит, в школе меня научат, как этим управлять? Кстати, а вы сами там преподаете?
– Вам еще учиться и учиться, как переводить разговор на другую тему, Поттер. Не сомневайтесь – вас подробно расспросят о ваших фокусах с огнем. Но это будет позже, уже в Хогвартсе. – Лицо девчонки не изменилось, только пальцы, сжимающие пустую чашку, побелели.
«Слизерин, однозначно Слизерин. Хаффлпаффка уже заплакала бы, гриффиндорка нахамила. Равенкло… задала бы хоть один вопрос об учебе. А эта… змееныш. Моя ученица. Готовься, Северус».
– Я преподаю Зельеварение, этот предмет у вас будет с первого курса, так что мы с вами будем встречаться дважды в неделю на занятиях. Если же вы попадете на мой факультет, то каждый день. – Снейп мрачно улыбнулся, рассчитывая напугать Поттер. Может, получится так настроить ее, что она будет умолять отправить ее куда угодно, только не в Слизерин? А там пусть Минерва отдувается.
– Зелья? Эээ… с какими свойствами? Лечебные, наверно?
– Лечебные зелья – всего лишь ничтожная часть того, что вам предстоит узнать. Зелья, изменяющие чувства. Зелья, влияющие на разум и тело. Зелья, действующие на саму судьбу – вы, Поттер, конечно не знаете о существовании Феликс Фелицис, зелья удачи? – Северус начал заводиться, как всегда, когда говорил о работе. Он любил свою профессию и искренне не понимал, как можно считать зельеварение скучным. Читать лекцию соплячке, выросшей у маглов, и не знающей даже основ – много чести, но он не смог удержаться. – Или Амортенция, самое сильное из приворотных зелий, любовь в стеклянном флаконе. Оборотное зелье, позволяющее стать другим человеком. А Костерост, а заживляющие зелья! – он покосился на девчонку (глаза у той горели, как болотные огоньки), и решил, что пора заканчивать. – Впрочем, обычно ко мне в класс приходит стадо тупоголовых болванов, неспособных приготовить даже простенькое Перцовое зелье, не расплавив котел. – Он фыркнул про себя, когда Поттер подскочила на месте, готовясь доказывать прямо сейчас, что она не болван. Как просто с этими детьми: одних эта фраза просто заставляет отнестись к предмету серьезно, намекая, что поблажек не будет, а других подстегивает к подвигам на ниве зельеварения. Вот и эта умная маленькая змейка отреагировала именно так, как он ожидал.
Впрочем, она его снова удивила.
– Что-то вроде уроков химии с экспериментами, понимаю, – пробормотала она себе под нос. Снейпа неприятно удивило равнодушие в ее голосе, неужели его речь пропала впустую? Химия, подумать только! Но он заметил лукавый блеск ее глаз, ямочку на щеке… «Да она же пытается манипулировать мной, как и я ею!» Раздражение ушло, будто Эванеско сказал, пришла странная смесь обреченности и истерического веселья.
– Вы закончили, Поттер? – спросил он сухо. – У меня еще много дел.
– Да, – она сунула последний пирожок в рот, соскочила со стула. – А куда теперь, профессор-Снейп-сэр? И расскажите мне про факультеты, пожалуйста.
Пока они шли к банку Гринготтс, Снейп успел ответить на три десятка вопросов, несколько раз проехаться по поводу невежества, наглости, ума и внешности девчонки Поттер, – и с негодованием и восторгом отметить, что на подначки она не реагирует. Улыбается и отвечает что-то столь же ехидное. Ради всего святого, это же подросток, ребенок! Ей полагается быть чувствительной и ранимой!
«Как же, чувствительная, как мантикора. Зато если я услышу еще один вопрос о летучих мышах – оборотнях… я-то думал, это хогвартская шутка. Неужели такие ассоциации возникают даже у выросших у маглов?»
В Гринготтс Северус оставил девочку возле стойки, а сам отправился вниз в сопровождении дежурного гоблина. Помимо поручения Альбуса – забрать «сверток» из сейфа 713 (словно он не знал, что в этом свертке) – нужно было взять деньги из хранилища Поттеров, и ему не хотелось, чтобы девчонка видела, насколько она богата.

…– Это может стать проблемой, мальчик мой, – Дамблдор вышагивает по кабинету, Снейп недоволен – что еще можно сказать по поводу несносной, заранее неприятной девчонки? – Она имеет право пользоваться своими деньгами. Но если этот ребенок также избалован, как были ее родители, такие, гм, обширные возможности могут доставить нам немало хлопот.
Зельевар морщится, вспоминая Поттера-старшего. Тот был любимым клиентом в «Сладком королевстве» и «Зонко», кормил сладостями пол-Гриффиндора. Спортсмен и красавчик, он и так был популярен, но эта небрежная щедрость была еще одной причиной всеобщей любви к нему. Как, хихикая, шептались девицы, Джеймс Поттер ассоциировался у них с шоколадом на языке. Самого Северуса, у которого не было денег даже на шоколадную лягушку в Хогвартс-экспрессе, это неимоверно раздражало.
Директор останавливается, глядит в упор:
– Оцени, пожалуйста, сам, можно ли ей давать в руки деньги. Возможно, лучше просто умолчать об этом.
– Хорошо, я так и сделаю.

Сейчас он понимал, что назвать этого ребенка избалованным – сильно погрешить против истины. Но успокаивал себя тем, что в Хогвартсе деньги не понадобятся. Он отказался от мстительной затеи нарядить соплячку в мантию из секонд-хэнда (сам ходил в такой), и купить подержанные учебники. Очевидно, это будет ей не впервой. И она с тем же спокойным нахальством будет не обращать внимания на насмешки однокурсников, как и на его собственные. И вообще – это мелко. Дочь Эванс и Поттера была невыносима, но, несмотря на юность, это был достойный противник. Северус выгреб из хранилища изрядное количество галлеонов, пересыпал в уменьшающий кошелек. Вернулся – девчонка болтала с гоблином-привратником. Снейп почти не удивился, похоже, Поттер могла обаять даже инфери. М-да, Слизерин, берегись.
В аптеке, куда они зашли после банка, начались проблемы. Они наткнулись на чудаковатого старичка Дингла, который моментально узнал девчонку. Вернее, сперва поинтересовался, не родственница ли юная мисс Джеймса Поттера (Дингл раньше жил в Годриковой Лощине, гриффиндорец вырос у него на глазах), потом уставился остекленевшими глазами на шрам, и завизжал на всю Диагон-Аллею:
– Гарриет Поттер, неужели это вы?!
Разумеется, соплячкино образование тут же пополнилось сведениями о Темном Лорде, о смерти ее родителей, о том, кто такие сквибы – она молчала, только зрачки расширялись все больше. Снейп надеялся, что об этом ей расскажет директор или Хагрид – люди, которым были небезразличны Эванс и Поттер, да и сама девчонка тоже. Но выслушивать такое от Дингла, который даже на словах «Авада Кедавра» не переставал улыбаться как идиот (каковым он и являлся, вообще-то)… Северусу стало почти жаль ее. Впрочем, простившись с Динглом, Поттер-младшая моментально доказала, что с тем же успехом можно жалеть гадюку, которой скверные мальчишки оторвали хвост. Небрежно спросила, неужели шампунь в магическом мире сварить сложнее, чем приворотное зелье? «Нет-нет, ничего, профессор-Снейп-сэр, я просто интересуюсь, все так ново для меня». Проехалась по знакам факультетов: «Змея, конечно, красивое существо, жаль, Салазар Слизерин не знал, что у пресмыкающихся мозг намного меньше, чем у млекопитающих. Орлы, барсуки и львы намного умнее. Как вам повезло, что в Хогвартсе не учат биологию. Что вы, сэр, я никого не хотела обидеть, полагаю, что факультет змеи… простите, я не потому засмеялась. Я больше никогда-никогда не буду употреблять слово «гадюшник». Эээ… змеятник? Снейпятник? Ах серпентарий! Спасибо, профессор-Снейп-сэр!»
– Поттер, – спокойно сказал зельевар, когда они вышли из «Флориш и Блоттс», нагруженные учебниками. – Мне смешны ваши беззубые укусы. Вы пока недостойны нашего серпентария, вы еще маленькая и необученная. Но ваши однокурсники могут и обидеться. Вы хотите быть изгоем в классе? Хотите бояться войти в свою спальню, постоянно ожидать удара в спину? Проверять свою еду, прятать учебники и конспекты?
– Какой у вас впечатляющий опыт, сэр, – с придыханием ответила она.
А теперь Снейп разозлился.
– Поттер, – он порадовался, что голос звучит также спокойно. – Вы сами себе враг. Я больше ничего не буду вам говорить, но вы пожалеете. У вас не будет второго шанса произвести первое впечатление.
Девчонка вздрогнула – теперь он ее зацепил, хотя не понял, чем именно.
– Да, вы правы, профессор-Снейп-сэр, – уже нормальным голосом сказала она.
– Сейчас вам надо купить мантии, лучше у мадам Малкин, – Снейпу надоел этот разговор. Непривычно тяжелый, учитывая, сколько лет его собеседнице. Он уменьшил покупки и сунул в карман мантии. Поттер смотрела внимательно, чуть приоткрыв рот. Ну да, магии-то соплячка не видела. Таких же опасливо-восхищенных взглядов удостоился официант в кафе, левитирующий поднос, книга по уходу за магическими существами, рычащая из клетки в «Флориш и Блоттс», гоблины в красно-золотых ливреях.
– Рекомендую вам, Поттер вести себя спокойнее, когда при вас колдуют. Вы – волшебница, пусть и воспитанная маглами. Это глупое выражение лица вас позорит, – не удержался Снейп.
– Уверяю вас, – подчеркнуто вежливо отозвалась она, – когда мое знакомство с волшебным миром будет дольше трех с половиной часов, я перестану это делать. У меня будет еще месяц, чтобы подготовиться, не так ли, профессор-Снейп-сэр?
Вместо ответа он слегка толкнул ее в спину, направляя в дверь ателье мадам Малкин. Сдал на руки помощнице мадам, обещал зайти через полчаса и ушел. В аптеке сегодня выбор был невелик, значит, надо идти в Лютный переулок. Тащить туда ребенка он не собирался, даже если это надменная маленькая стерва Поттер. (Северус почему-то был уверен, что на реалии Лютного она реагировала бы спокойнее, чем любой другой ребенок ее лет: вежливое любопытство, может быть – легкая брезгливость, но никак не панический страх. Маленькое чудовище).

***

Подходя к ателье мадам Малкин через тридцать пять минут, Северус едва не столкнулся с вылетающим из дверей мальчишкой в светло-сером камзоле. Он не сразу узнал крестника: обычно бледный, Драко щеголял ярко-розовыми пятнами на щеках, а чтобы он бегал, как от оборотня – такого и в пять лет не было.
– Драко, что с тобой? – с искренним недоумением спросил зельевар.
– Дядя Сев! – мальчик притормозил, улыбнулся немножко нервно. – Извини, я должен найти отца. – И развернулся, снова собираясь бежать.
– Что случилось? – Снейп положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить. – Пойдем вместе. Кстати, отучайся звать меня так.
Крестник, видимо, вспомнил, как надо вести себя наследнику древнего рода, и чуть расслабился. Северус отпустил его и пошел рядом, на один его широкий шаг приходилось два мальчишеских.
– Как вы знаете, сэр, мой отец является председателем попечительского совета Хогвартса. Он сейчас тут, в книжном магазине. Я хочу попросить его вычеркнуть из списков студентов одного человека.
Снейп глухо застонал.
– Девчонка? Черноволосая, взъерошенная, в магловском тряпье?
Драко круто развернулся, уставился округлившимися глазами:
– Дядя Сев, так это ты ее привел? Скажи мне ее фамилию, а то я не успел, а возвращаться не хочется. Она мне такое сказала, такое!..
– Не могу. Драко, она все равно будет учиться в Хогвартсе. Директор настроен решительно. Возможно, ее получится исключить за какие-то проступки, но для этого она сначала должна приехать в школу.
– Мерзкая грязнокровка, – прошипел Драко, его скулы снова окрасились румянцем. Казалось, он сейчас начнет выдыхать огонь.
– Как ни странно, она не грязнокровка, – вздохнул Снейп. Он даже не заметил, что употребил слово, за которое преподавателя могли уволить. – Мать маглорожденная, отец чистокровный. Но что мерзкая – я с тобой согласен. Как вы умудрились поссориться? Что она сказала?
– Я с ней вежливо разговаривал! Да знай я, что она гря… полукровка, близко бы не подошел. А она, она меня знаешь, как обозвала? ***!
Снейп споткнулся на ровном месте, покосился на крестника.
– Я не разбираюсь в магловских ругательствах, но думаю, это оскорбление. Ведь так? – Драко задыхался от злости.
– Вымыть бы ей рот с мылом… да. Да, это оскорбление. – Последний раз Снейп слышал такое лет двадцать назад, когда отец молотком по пальцу попал. Надо же, лексикон работяги из Паучьего Тупика и будущей ученицы Школы Магии и Волшебства пересекается. – К Люциусу идти незачем, Драко, не позорься. Вот когда вы окажетесь на одном факультете…
Драко, казалось, сейчас задымится от злости:
– Ты что, считаешь, что она попадет в Слизерин?!
– Я был в этом почти уверен, но эта ее выходка… она скорее гриффиндорская.
– Если эта тварь будет в Слизерине, я ее убью. Если в Гриффиндоре – тоже убью, но это займет больше времени. – Мальчик остановился, вздохнул глубоко, посмотрел на зельевара: – Спасибо, крестный. Папе не понравилось бы, что я вышел из себя. Только скажи, как ее зовут.
– Не нужно. Все узнаешь первого сентября.
Не то чтобы имя Поттер-младшей было тайной, но Снейп опасался, что Люциус действительно может не допустить ее в школу. Что такое необученный огненный маг, Северусу и думать не хотелось. Значит, Дамблдор будет вынужден сказать, почему девчонку нельзя оставлять в мире маглов, а последствия этого непредсказуемы. С Малфоя-старшего станется вообще ее убить. А Снейпу почему-то хотелось, чтобы она жила. Вот такая – наглая, бесцеремонная, жестокая, с грязным языком и грязной кровью. Ничуть не похожая на своих сияющих родителей. Но жила.
Драко внимательно посмотрел на крестного:
– Неужели она твоя родственница?
– Мерлин, вовсе нет. И, Драко, мы уже не раз говорили по поводу фамильярности.
– Конечно, профессор Снейп. Сэр.
Тот только глаза закатил: двойное обращение у него с сегодняшнего утра ассоциировалось только с одним человеком. С маленькой зеленоглазой гадюкой.
Попрощавшись с Малфоем-младшим, Снейп вернулся к мадам Малкин. Там его ждали два сюрприза: стопка одежды, подготовленная портнихой, была вдвое толще, чем он ожидал, а волосы Поттер стали заметно длиннее. Девчонка довольно улыбалась, но он не стал говорить с ней – и так был зол из-за Малфоя, да еще это. Повернулся к мадам и вопросительно поднял бровь:
– В чем дело?
– Ах, дорогой мистер Снейп, – игриво произнесла Малкин. – Как все мужчины, вы ничего не смыслите в одежде. Мадемуазель сказала, что вы забыли обо всем, кроме мантий!
– Три форменных мантии, шляпа, плащ, – пожал плечами Снейп. Когда он сам поступал в Хогвартс, у него была только одна мантия, а вместо плаща – дешевая магловская куртка. Чем недовольны эти женщины?
Разумеется, сразу выяснилось – чем.
– А остальная одежда? Форменные юбки, блузки, туфли. Белье, наконец, – мадам игриво подмигнула Снейпу, покосилась на девчонку. Та ответила такой наивной и честной улыбкой, что у него зубы заломило. Неужели портниха не видит этой фальши? – Итак, общая сумма – семьдесят восемь галлеонов и пятнадцать сиклей.
Снейп молча вытащил кошелек из кармана, радуясь, что выгреб из хранилища Поттеров так много. Не устраивать же скандал, требуя вернуть назад уже подогнанные по размеру вещи.
– А волосы юной мадемуазель я удлинила совершенно бесплатно, – улыбнулась Малкин, небрежно отправляя монеты в собственный кошелек. Снейп не сомневался, что небрежность эта надуманная, и мадам успела пересчитать не только свои деньги, но и все, что осталось в его собственном – то есть, поттеровском – кошельке. Сухо поблагодарив портниху и выслушав восторженную речь девчонки (Малкин кивала с явным удовольствием, просила заходить еще), зельевар уменьшил покупки и отправил их к учебникам. На улице он спросил:
– Почему вы нагрубили мистеру Малфою?
– Это тот маленький белобрысый пацан с гнусавым голосом?
Снейп подавился горячим летним воздухом. Слышал бы это Драко. Крестник действительно говорил немного в нос, так часто бывает у тех, кто учит французский с детства. Платиновые волосы мальчика маглы… хм… грубые невоспитанные маглы… могли бы назвать белобрысыми, но вот слышать слово «маленький» от существа ростом чуть выше домовика, было странно.
– Это светловолосый молодой человек, выше вас на семь-восемь дюймов, – наконец сдержанно ответил он.
– Значит, против гнусавости вы ничего не имеете, сэр? Извините, я не хотела сказать ничего обидного. Он назвал меня «грязнокровкой» – я не разбираюсь в ваших ругательствах, но думаю, это оскорбительно.
– Он тоже не разбирался в ВАШИХ ругательствах, но понял, что вы имели в виду. Хочу вас предупредить, Поттер: если я услышу подобное в школе, отработкой не отделаетесь. Я с вас сниму столько баллов, что на вас собственный факультет будет Силенцио накладывать. Что? Заклятие молчания.
– Хм. Такие слова, наверно, понятны и без пояснений. Как-то… ну, без слов.
– На интуитивном уровне, вы имеете в виду? Вероятно. Но «грязнокровка» – это не совсем ругательство, так называют маглорожденных чистокровные волшебники. Это слово имеет негативную окраску, но несет информационный заряд. А вот ваше определение мистера Малфоя – это только ругательство, информации в нем нет. Как вы, надеюсь, понимаете, подобное невозможно анатомически.
Девчонка фыркнула, давя смешок, потом все же звонко засмеялась. С трудом проговорила между всхлипами:
– Какой у нас… интересный… разговор. О волшебном… синтаксисе… сэр.
– Не синтаксисе, Поттер, а семантике. Рекомендую вам, помимо учебников, купить словарь.
– Если вы купите, сэр, деньги-то у вас, – она чуть успокоилась. – А вы знаете этого типа, Малфоя?
– Да. Он сын моего друга и мой крестник.
– О-ох. Похоже, я влипла?
– Я бы не стал употреблять это слово, Поттер. Но вы испортили отношения с будущим лидером факультета Слизерин, с сыном главы попечительского совета. С сыном богатейшего человека магической Британии. Меня радует лишь то, что вы, скорее всего, попадете на Гриффиндор – ваша импульсивность, нахальство и неумение мыслить стратегически там придутся к месту.
– А как распределяют по факультетам, сэр?
– Я не могу вам этого сказать. Но будьте уверены – вас отправят туда, где вам место. Надеюсь, это будет Гриффиндор.
– Почему? А если я попаду к вам?
– В Хогвартсе уже более пятидесяти лет не было смертей учеников. А мистер Малфой обещал вас убить. Если вы будете в Слизерине, ему будет гораздо проще это сделать.
Снейп рассчитывал шокировать ее, хотя бы услышать потрясенное «вы серьезно?!», но она сразу поверила. Перестала улыбаться, требовательно взглянула:
– Из-за такой мелочи?
– Вы оскорбили человека, который видел от мира только хорошее. Человека, уверенного в своей исключительности. И не без оснований уверенного. – Он помедлил, но закончил: – Вряд ли он всерьез решит убить вас, хотя в глазах чистокровного мага жизнь полукровки немногого стоит. Чтобы вам было понятнее, проведу магловскую аналогию. Если вас укусит собака, вы вряд ли будете ее убивать. Не потому, что это плохо и грешно, скорее – брезгливость, нежелание пачкать руки. Но вот избить эту собаку, пнуть ее хорошенько, чтобы знала свое место, а еще лучше отправить на живодерню – это можно и нужно сделать.
– Значит, мне надо опасаться Малфоя, он будет пытаться меня унизить и побить? – спокойно спросила Поттер. – Живодерня в данном случае что?
– Комиссия попечительского совета и исключение из Хогвартса. Вам хочется вернуться к Дурслям?
– Я поняла вас, сэр. Постараюсь… сдерживать свой темперамент. И избегать Малфоя.
Они уже подходили к лавке Олливандера – осталось купить волшебную палочку, и Снейп избавится от раздражающей, как камешек в ботинке, спутницы. Неожиданно она остановилась, наставила на него огромные ведьминские глазищи, и спросила тихо:
– А что будете делать вы, сэр? Я оскорбила вашего крестника. И весь день язвила на ваш счет, да и о факультете тоже. Что будете делать ВЫ?
«В который раз она меня удивляет. Но отвечать надо честно».
– Я буду снимать баллы и назначать отработки. Как можно больше – до тех пор, пока вы не потеряете свою наглость и не приобретете немного ума. Возможно, когда-нибудь вы скажете мне за это спасибо.
– Я никому не позволю себя сломать. Сэр. – Северус хотел съязвить по поводу глупого пафоса, но промолчал. Так серьезно это прозвучало, что у него мурашки пошли по спине.
– Что ж, если вы не видите разницы между «сломом» и корректировкой поведения… – он не стал заканчивать фразу. Прошел мимо нее в лавку Олливандера, предоставляя возможность подумать.
Если она, мать ее, вообще умеет это делать.

***

Когда Поттер-младшей подошла палочка с пером феникса, когда Олливандер торжественно сказал, что сестрой ее является палочка Темного Лорда – Снейп почти не удивился. Не зря девчонка вызывала у него тревогу. Она действительно напоминала ему самого себя в этом возрасте – но даже полукровка из плохого района не был настолько безбашенным. Одиннадцатилетнему Северусу в голову бы не пришло прохаживаться по поводу ориентации Люциуса Малфоя и хамить в лицо Слагхорну. А Темный Лорд, когда он еще носил скромную фамилию Риддл, не знал о существовании волшебного мира и был убежден в собственной исключительности – был ли он таким? Никто уже не ответит.
– Сэр, позвольте задать вам один вопрос, – выпалила девчонка, когда он увеличивал сегодняшние покупки и складывал их в сундук. Они снова были в кафе, где Снейп, выполняя обещание, накормил ее обедом из пяти блюд. Она съела все, до чего могла дотянуться, и завернула в салфетку оставшиеся булочки. Он сделал вид, что не заметил.
– Задавайте, Поттер, – равнодушно ответил Северус. Он чувствовал себя бесконечно усталым – а ведь это только начало.
– Почему я вам так сильно не нравлюсь? Я имею в виду, теперь-то понятно, но вы ведь с самого начала меня терпеть не могли. Как только увидели. Я еще не успела ничего сказать или сделать. Почему?
«Я всегда знала, что я особенная».
Я. Я. Я.
– Потому, Поттер, что я учился в школе с вашими родителями. Яблоко от яблони… это выражение существует и в магловском мире, и в нашем. Я уже был предубежден по отношению к вам. Ваш отец был самодовольным болваном, обожающим издеваться над слабыми. Олицетворение Гриффиндора, как его называли. Неумение мыслить дальше, чем на один шаг вперед, патологическая лень, наглость и самолюбование. Вы его точная копия – я имею в виду внешность. Да и характер тоже, как я понял из ваших выходок. Кроме того, он был подкаблучником. Полностью под контролем вашей матери. А она, хоть и училась в Гриффиндоре, была холодной стервой, манипулировавшей всеми вокруг. У нее мозг был побольше, чем у вашего отца, признаю. Полагаю, манера неуклюже язвить у вас от нее. Лучше бы вы переняли ее способности к зельеварению. Да, я был предубежден – но вы оказались именно такой, как я и предполагал. Теперь вы мне не нравитесь намного больше, чем в первый момент. И на сей раз – оправданно. Если вы попадете на мой факультет, я буду вынужден бороться с этим, хотя думаю, это безнадежно. В вашем возрасте личность уже сложилась, можно лишь скорректировать поведение. Если вы попадете на любой другой факультет – это будет не моя забота. В таком случае я буду наказывать вас только за наглость и нарушения школьных правил. Не сомневаюсь, их будет немало. Надеюсь, мне не придется иметь с вами дела – вы мне неприятны. Я ответил на ваш вопрос?
– Да, профессор Снейп. Сэр. Можете отправить меня домой?
– Конечно, Поттер. Держите свой сундук и билет. Первое сентября, вокзал Кингз-Кросс. Там все написано. Аппарейт!

***

Что, Северус, доволен? – думал он, стоя в саду Дурслей и глядя, как девчонка – спина прямая, подбородок задран – тащит сундук со школьными вещами к дому. Когда дверь за ней закрылась, он аппарировал к границам Хогвартса и медленно пошел к воротам замка. – Ты ее по-настоящему достал. Своих жалких родственников-маглов она, понятное дело, не слушала. Эванс и Поттер погибли в автокатастрофе, надо же такое придумать. Она и не верила. За сегодняшний день создала легенду о них, после лепета Дингла это оказалось просто. Целых три часа у нее была героическая семья. А теперь ты все разрушил. Мерзко ей. Противно. – Он сжал и разжал пальцы, стараясь не думать, как девчонка вздрагивала от каждого его слова, задирая нос все выше – чтобы не выкатывались слезы из глаз. – Все получилось, потому что ты сказал чистую правду, а она, похоже, чувствует, когда ей врут. Правда… странное оружие. Да, ее родителей ты терпеть не мог, да, она похожа на них, да, она наглая, циничная, импульсивная. Наконец – да, она тебя раздражает. Но ведь ты не сказал, что эти же качества восхищают. Что раздражение перемешано с восторгом и любопытством, что этот ребенок точно запомнится, выделится из общей массы. А ведь это тоже правда!
Понравиться ей, произвести впечатление, как полушутя советовал Дамблдор, уже не получится, первое впечатление самое сильное. Ах, Альбус, как ты был прав. Что же ты наделал? Что же я наделал? Поддался слабости, предубеждению, не удержался от маленькой мести тем двоим – не ее же детски подначки вывели из себя.
Глупо, до чего глупо. И все-таки, Гриффиндор или Слизерин? Задать такой вопрос – на это способны только сумасшедшие гриффиндорцы. Выслушать такой ответ, сохраняя лицо – это скорее в характере моих змеек. Но я испортил все, что только можно, и если Распределяющая Шляпа спросит, куда она хочет… не сомневаюсь в ответе.
Вот и хорошо.
Маленькая гадюка, а ведь у нас могло бы получиться. Не та нелепица, на которую намекал Дамблдор (это же ребенок, сохрани Мерлин!)– но что-то, чему я сам не могу придумать название. Что-то…
Если бы я был более сдержан, если бы ты не смотрела на меня, как на врага. Если бы твое детство было не таким жестоким. Если бы ты не боялась, «когда хватают без спроса». Не смотрела с опасным прищуром, каждый миг ожидая удара.
Альбус, иди к черту со своим «вторым шансом»!
>>
Оставить отзыв:
Для того, чтобы оставить отзыв, вы должны быть зарегистрированы в Архиве.
Авторизироваться или зарегистрироваться в Архиве.
Подписаться на фанфик

Перед тем как подписаться на фанфик, пожалуйста, убедитесь, что в Вашем Профиле записан правильный e-mail, иначе уведомления о новых главах Вам не придут!
Официальное обсуждение на форуме
Пока не открыто.

Love Rambler's Top100
Rambler's Top100